Петля

      Кап-кап. Кап-кап. На изнанке век расползался красноватый туман. Просветы боли сверлили виски, нутро распирала тошнота, и даже воздух сочился мертвецким зловонием. Зуко не решался ни вдохнуть, ни выдохнуть, но долго так продолжаться не могло. Кап-кап…       Скользкое горячее оцепенение стекало по лицу, просачивалось в воротник, пропитывало ткань одежды. Зуко тряхнул головой, и шелест на миг прекратился, пока не разбился о пол вновь. Кап-кап…       Помедлив, он шевельнул губами, и капли обрели вкус крови. Его? Чужой?.. Он не мог сказать.       Веки затрепетали, ржавая киноварь под ними исчезла. Теперь был виден тусклый огрызок света сквозь щель под дверью. Осмотреться не удавалось. Все, что угадывалось в темноте — только гладкость стен. Ни окон, ни арок, ни лестниц. Кап-кап…       Зуко попробовал сглотнуть слюну, но иссушенный рот словно натерло наждаком. Тогда он непроизвольно втянул скопившуюся кровь.       Он заставил себя думать, лишь бы не терпеть разъедающую перепонки тишину. Катакомбы Дай Ли переливались зеленым свечением и источали запах тины, но здесь ничего подобного не было. Выходит, он не под озером?       Кап-кап…       Если не убили, а приволокли куда-то и заперли, значит, что-то нужно. Возможно, шанс выбраться все-таки есть. Не считая того, что Зуко не ощущал в себя огня. Ни малейшей искры в скрюченных судорогой пальцах.       Это открытие ударило наотмашь. Зуко сам не заметил, как начал дышать учащенно и хрипло, вот только воздуха не становилось больше. Легкие, должно быть, в самом деле лопнули во время побега. Глупость, да. Но он не мог объяснить себе это иначе.       Вслед за воздухом исчезло ощущение собственного тела. Оно никак не определялось в черной воронке необъятного пространства. Где-то потолок, где-то пол, но где — не разобрать. Словно Зуко завис посреди комнаты. Он задергался, и кисти вспыхнули нестерпимой резью. Так и есть, подвешен. Кап-кап…       Зуко в бессилии откинул голову и замер от шершавого трения натянувшейся на горле веревки. Колючее прозрение, подарившее хоть что-то. У Дай Ли не было пут — только цепи и каменные тиски. Неужели он все-таки не у них?..       Кровь противно щекотала лицо, кожа на руках лопалась. Зуко шевельнул пальцами в попытке дотянуться до запястий. Крепкий витой узел заворачивался внутрь непостижимым образом. Зуко касался его раз за разом и не понимал, за что дернуть.       Внезапный стук шагов прервал его трепыхания. Дверь распахнулась, на пороге проступил черный сдвоенный силуэт. Зуко зажмурился от бьющего в лицо света, и в это же мгновение что-то грохнулось вперед. А после и вовсе застонало.       Дверь поспешно закрылась, погружая комнату в уже знакомую темноту. Зуко замер, прислушиваясь к шороху на полу. Шумный рокот чужого дыхания постепенно затихал, и Зуко решился на вопрос:       — Кто здесь?       Незнакомец охнул и, похоже, рефлекторно вжался в стену. Приглушенное мычание безошибочно выдавало кляп и в то же время скрывало пол. Может, это одна из сомнамбул Дай Ли, а может, кто-то другой…       — Ваши ноги… — начал Зуко иссушенным голосом. — Связаны?       Через мгновение в неразборчивом мычании почудилось отрицание.       — Может… подойдете?.. У меня… палаши. Наверняка отобрали, — он сцепил зубы, пережидая ломоту в руках. — Но… все же.       Долгое вязкое время ничего не происходило. Зуко даже подумал, что бредит, и чье-то появление ему просто почудилось. Но вот шорох ожил вновь. Сперва зыбкий и будто потусторонний, он перетек ближе, смелее… и еще…       … пока дверь не громыхнула о стену.       Незнакомец тут же прянул во тьму, и Зуко остался один на один с залитым светом проемом. Замершая на пороге фигура что-то держала в руках, что невозможно было рассмотреть обожженной контрастом сетчаткой. Он щурился, глаза слезились, и кровь все так же лениво ползла по лицу, оседая на ресницах, что точно не добавляло ясности.       Наконец дверь захлопнулась, встрепенув неподвижную пустоту. Зуко тяжело сглотнул, и это стало последним звуком, прежде чем все намертво утихло. Их теперь трое, и один из них здесь… по собственной воле. Кап-кап…       Этот, третий, начал плавный обход. Шаги свободных ног нарочито громко отсекали секунды. В одном Зуко был уверен — голову человека не покрывала характерная шляпа Дай Ли. Во всяком случае ничего подобного он не заметил минутой ранее.       Безымянная фигура прошла мимо, и взгляд Зуко примерз к сгустку пламени в опущенной руке. Человек огня или свеча?.. Зуко не успел разобрать.       Кажется, за спиной один за другим вспыхивали фитили. Слух упрямо цеплялся за сухой треск, а ноздри трепетали в ожидании гари и нагретого конопляного масла.       Кап-кап…       И предвидиние не обмануло. Где-то на периферии зрения утвердилась глиняная лампа, а затем еще одна — с противоположной стороны. Третья, похоже, осталась в руках человека, ведь Зуко считал. Пытался обрести хоть какой-то контроль в полной обездвиженности.       Темнота мгновенно съежилась и безмолвно выплюнула ворох одежды в левом углу. Вновь позади Зуко раздались шаги, и ворох опасливо дрогнул, обращаясь человеком. Руки его были связаны; голову, шею и плечи поглотил бесформенный мешок. Зуко по-прежнему не мог опознать его. Кап-кап…       — Что это за наряд? — приглушенный ехидный шепот все-таки обуглил спину. — Тайно работаешь на Дай Ли?       Человек со связанными руками точно врос в угол, и даже дыхание не колыхало ткань мешка. Тогда Зуко предположил, что обращаются к нему.       — Впрочем, он тебя не спас, — заключил все тот же голос — уже совершенно точно мужской. — Тебя вообще ничто не спасет. С таким-то лицом.       Он шагал из стороны в сторону, плеская дерганные тени на дощатые плесневые стены. Но сколько бы Зуко ни всматривался, силуэт оставался нечитаем.       — Не знаю, на что ты рассчитывал, прячась в Ба Синг Се. Правда всегда одна, и она не на твоей стороне.       — Мы знакомы? — выплюнул Зуко.       — Еще как, — протянул голос с нескрываемой улыбкой. — А вот наша гостья — нет. Позволь исправить это недоразумение.       Не успел Зуко сорваться в мрачное предчувствие, как смутная тень дернула человека за узел и, протащив, швырнула под ноги Зуко. Сдавленный стон погас в мешке, но вот стянули и его.       Зуко рванулся, гнев и неверие окатили лицо кипятком. Даже жгучая резь в запястьях на миг утратила силу. На него смотрели оцепенелые от страха и красные от слез глаза Джин.       — Ка?.. Отпусти ее сейчас же!       — А то что? — безразлично отозвался голос, совершив очередной круг. Четвертый или пятый — Зуко все-таки сбился со счета. Однако вскоре это утратило всякий смысл: человек наконец застыл позади Джин.       Она что-то промычала в кляп, все так же лежа на полу, но Зуко не сводил глаз с укрытого платком лица. Смуглые в скудном освещении черты медленно проступали вслед за опускающей ткань рукой. И злоба раскатистой молнией разорвалась в груди Зуко.       — Ты… кохов… ублюдок!       Он не сгинул, не исчез, не попался в руки Дай Ли. Стоял и ухмылялся матово-черными глазами. Ни эха сомнений, ни крупицы колебаний — только всепожирающая неукротимая решимость.       — Вконец помешался? — рявкнул Зуко, борясь с веревками. — Оставь нас в покое!       — Люди огня достойны лишь одного покоя. В могиле, — отрезал Джет и, опустив взгляд к дрожащей Джин, ткнул ее ребра носком сапога. — Попроси как следует, и, может, она сжалится. Раскопает ее для тебя, и не придется гнить под небом.       — Не трогай ее!       Руки крутило и выворачивало, кожа расползалась по невидимым швам, суставы нещадно ныли. Зуко не представлял, сколько еще так мог провисеть, но нужно было перетянуть все внимание Джета на себя.       — Хотя я не уверен, что она согласится после всего того, что о тебе узнает.       Он тягуче перетек к Джин, словно бестелесный дух. Та отпрянула, но Джет снова рванул ее за узел на руках и брезгливо смахнул пряди с мокрых щек. Ее белое, нездорово-восковое лицо стояло в глазах Зуко мутным бельмом.       — Ты болен, — рыкнул Зуко. — Одержим!.. Не наша вина, что ты спятил.       — Ваша… ваша.       Стиснув зубы, Зуко насилу согнул большой палец и ковырнул веревку. Узел не поддался — лишь затянулся туже, передавив кровоток. Еще чуть-чуть — и руки превратятся в бескостные распухшие личинки…       Джет вернулся в поле зрения с одной из ламп. Грохнул ее о пол, презирая возможное воспламенение. Джин отшатнулась, косясь на пламя остекленевшими глазами, а Джет снова скрылся из виду.       — Я сразу понял, что с вами что-то не так еще тогда, на пароме. Лица были странно знакомы, но я знал, что не видел прежде вас вживую. И все-таки это странное… узнавание не давало мне покоя.       Зуко искал глаза Джин, без слов пытаясь заверить ее, что они справятся, но та с онемелым испугом следила за Джетом. Что он делал, Зуко видеть не мог, однако затылком чувствовал какое-то копошение. Вдруг перед лицом Джин с жутким треском приземлился стул. Она приглушенно вскрикнула.       — Оставь ее, мерзавец! Она ни при чем.       Джет как ни в чем не бывало прошел вперед и подобрал стул.       — Руки, — бросил он. Джин растерянно моргнула, пальцы ее нервно сжались.       — Руки, — повторил Джет, жестом приказывая вытянуть их на полу.       — Что ты задумал? — прохрипел Зуко, пытаясь пнуть его, но расстояние было слишком велико. — Не смей.       — Руки! — рявкнул он с оглушительной злобой. Джин, втянув голову, опасливо прижала их к полу и зажмурилась. Ее жалобное безнадежное завывание искромсало всю душу.       — Только попробуй, — процедил Зуко. — Тебе конец.       — Это мы еще посмотрим.       Он вскинул стул, и Зуко оцепенел в ожидании неминуемой пытки, словно пальцы собрались дробить его самому. Однако ножка вонзилась строго в узкий клочок пространства между предплечьями и путами на запястьях. Джин, пошатнувшись, уронила лицо себе же на плечо.       Убедившись, что стул стоит ровно, Джет опустился на сиденье прямо напротив Зуко. Джин так и осталась лежать на согнутых коленях у его ног, точно привязанная псина.       — К моей удаче, старик разогрел чай, едва прибыл в Царство Земли. Я чуть не ослеп тогда от гнева, но сдержался. Толпа беженцев понесла меня к поезду, а я все пытался вспомнить, где видел вас раньше.       Зуко угрюмо сплюнул отдававшую кровью слюну. Лишь одна мысль в опустевшей от паники голове цеплялась за надежду: до Джин ему нет никакого дела.       — Я осел в нижнем кольце, как и вы. Разбирал вещи, пока напарники закупались в лавке. И уже было откинул походную сумку прочь, как из кармана выскользнула бумага. Моя священная реликвия, от которой я едва не отказался.       Джет снисходительно улыбнулся будто самому себе. Взгляд его блуждал по неровным стенам, и можно было подумать, что слушатели не нужны ему вовсе. Разговор с собственной совестью… или с тем, что от нее осталось.       — Я не лгал тогда, — врасплох признал он бесцветным голосом. — Я в самом деле отправился в Ба Синг Се за новой жизнью. Позади остались все мои деяния. Бесчисленные набеги на людей огня и даже одна затопленная деревня.       Он расцепил сложенные на груди руки и полез в карман. Джин не шевелилась и будто даже не дышала, растекшись пугливой тенью подле его стула.       — Большая часть моих борцов за свободу расползлась кто куда. Но двое отправились со мной в путь, такие же обласканные надеждой на лучшее, как и я. Мы делили тяготы, как и прежде, брели от стоянки к стоянке, пока не приблизились к Бухте Полнолуния. И все же кое-что я от них сокрыл.       Зуко мотнул головой, стряхивая неусыпные капли крови, что все сочились откуда-то со лба, и не сразу заметил сложенный листок в пальцах Джета.       — Уже догадываешься, что это?.. Прошлое тянется за тобой пепельным шлейфом.       Зуко молчал. Мышцы лица судорожно сокращались, руки молили об освобождении. Время клубилось удушливым туманом, из которого не было видно выхода.       — Подними глаза, — велел Джет. Джин трепыхнулась, неестественно вывернув шею. На потном пыльном виске пульсировала вздутая венка. — Видишь, что написано?       Она прищурилась, пытаясь поддаться ближе, но неудобная поза приковала ее к месту.       — Так и быть, я помогу, — снисходительно бросил Джет. — Я нашел эту листовку в торговом порту. На первый взгляд, ничего примечательного, очередные неугодные Стране Огня подданные. Но биография одного из них отбросила меня в бездну, из которой я только-только вырвался.       Джет последний раз встряхнул листовкой перед Джин, и та скользнула неверящим взглядом к Зуко. Они недолго смотрели друг на друга: потухшие зеленые глаза снова заволокло слезами.       — Я сохранил ее… как сказал себе тогда… на всякий случай. Случай представился в Ба Синг Се.       Зуко отстраненно черпал из затхлого воздуха слова, будто все это происходило не с ним. Удар по голове в лесу так и не вернул загустевшим мыслям стройности.       — «Хозяин Огня распоряжается об аресте двух мятежных предателей: генерала Айро, прозванного Драконом Запада, и наследного принца Зуко. Оба нарушили имперские приказы об истреблении варваров Северного Племени Воды и захвате Аватара. Дозволяется убить на месте».       Ненависть… заскорузлая, ржавая, древняя, как кровь их династии, пронзила его сознание. Листовки печатались и распространялись по приказу Азулы, но она бы не пошла на такое за спиной отца. Выходит, он об этом знал. Он же ей это и поручил.       Зуко уже почти смирился с тем, что не нужен. Ни как первенец, ни как наследник, ни как продолжатель рода. Но слышать эти строчки из чужих уст оказалось куда болезненнее, чем постигать собственными глазами.       Джет читал приметы Зуко и Айро, их прежний маршрут и даже краткое жизнеописание. Все, что могло упростить поиск беглецов. Зуко слушал вполуха: и так прекрасно помнил, что там было, и не рвался вновь проживать семейный раскол.       — Я пытался открыть глаза местным, донести до Дай Ли, кто именно скрывается в стенах Ба Синг Се, но их это не волнует. Привычная ложь дороже здравого смысла.       — Ну так убей меня. Хозяин Огня дозволяет. — Слова казались песком во рту, и Зуко выплевывал их горстями. — К чему это представление?       — Всему свое время. Если ты меня внимательно слушал, наверняка понял, что я здесь не по твою душу. По крайней мере, сегодня.       Зуко отупело моргнул. Последние бесконечно долгие минуты он, напрягая кисти, ощупывал путы. Собственная листовка о розыске его мало интересовала.       — Видишь ли, родители научили меня читать перед тем, как расплавились в огне, — невпопад протянул Джет. Он казался необратимо безумным сейчас. Больше, чем когда-либо…       — О чем ты?       Кривая ухмылка разбила неподвижное лицо Джета. Он покивал своим мыслям, встал и приблизился на безопасное расстояние. Зуко напрягся в ожидании удара, но вместо этого Джет потряс листовкой. Чернильные портреты мельтешили смазанными кляксами, но Зуко и так знал их наизусть.       — Я был таким же… таким же парализованным от ужаса, как и ты сейчас. Моя деревня горела. Мой дом, моя семья. Я ничего не мог сделать. Всего лишь бестолковый ребенок.       — Какое это отношение имеет ко мне? — прошипел Зуко.       — Ты его семья, — бесстрастно уронил Джет. Все ясно, хочет отомстить Хозяину Огня через его сына…       — Как видишь, уже нет. Он меня изгнал. И дал приказ убить меня.       Однако ответ Джета перевернул и без того накренившийся мир вверх дном:       — Я не о твоем отце.       Зуко непонимающе дернулся, веревка заскрипела. Джет в два шага поравнялся со стулом и потянул его за собой. Джин вскрикнула, волочась следом, обдирая о доски кожу. Но сколько бы Зуко ни плевался проклятиями и угрозами, Джет его не слушал.       — Х-хватит! — просипела Джин, ослабив по пути кляп. — Прошу!       — Проси своего ненаглядного, — съязвил Джет, придвигая стул к Зуко. Что он задумал, все еще оставалось загадкой.       Зуко начало сковывать мерзкое, подменяющее реальность чувство. Перед глазами все путалось. Воздух не задерживался в ставших решетом легких. Только шаги Джета и его жуткие приготовления подсказывали о течении времени.       — Где Айро? Что ты с ним сделал, недоносок?       — О, он придет. Если ты в самом деле ему дорог.       Агни, только не это! Зуко невольно зажмурился. Не хватало еще стать приманкой для старого дяди…       Он разлепил свинцовые веки и уставился на Джета в сомнении. Тот подтолкнул стул так искушающе, что можно было поверить в возможность встать на него ногами. Джин в это время отчаянно дергала веревки, не переставая всхлипывать. Не замечая кинжала в руке Джета.       Сердце начало отбивать неровную дробь. Дыхание перешло в рваные выдохи без возврата. Комок страха распер горло, но Зуко попытался протолкнуть его со словами:       — Что он тебе сделал?       Джет хмыкнул, любовно поглаживая рукоятку.       — Не заставляй меня опять читать листовку. Неужели ты не потрудился хоть раз осилить ее целиком?       — Я знаю, что там, — рубанул Зуко. — Но при чем здесь Айро?       Лицо Джета вдруг утратило все краски. Ожесточенная побелевшая маска, не имеющая ничего общего с человеческим обличьем. Верхняя губа гневно дернулась, зубы сверкнули хищным оскалом. Если в нем и теплился проблеск разума, в это мгновение его выжгло начисто.       — А при том, что это он отдал приказ сжечь мою деревню! — рявкнул Джет так громко, что в ушах зазвенело гонгом и бряцало там еще долгое время, пока не затихло до комариного писка.       — Бред, — поморщился Зуко. — Это… это не мог быть он.       Но не успел договорить. В ту же секунду Джет на него набросился.       Молнией прыгнул на стул, подсек веревку, на которой Зуко был подвешен за руки, и так же стремительно соскочил вниз. Тело дрогнуло в ожидании падения, но вместо этого Зуко… повис.       Петля, что все это время обнимала шею обещанием, туго сжала гортань. Кровь ударила в голову, связанные руки беспомощно подлетели к удавке. Джин неистово закричала:       — Нет! Прекрати! Отпусти его!       Она ползала в полумраке, пытаясь пнуть Джета. Зуко и сам сучил ногами, конвульсивно раскачиваясь на веревке. Каждый удар сердца раскалывался прямо в голове: настолько громогласно оно отсчитывало смерть.       — Что я могу поделать? — булькнул от смеха Джет. — Воля Хозяина Огня неумолима.       — Ты же ненавидишь их! — завопила, рыдая, Джин. — Зачем тогда отдаешь ему дань?       — Тебе ли нравоучать меня? — осадил он. — Как же это низко… спутаться с захватчиками. У продажных девок и то больше достоинства! Они, по крайней мере, получают за это деньги. А что получишь ты, кроме пожизненного клейма и осуждения?       — Я… я… — Джин задыхалась, все еще пытаясь задеть его, насколько позволяли обездвиженные стулом руки.       — Ты отвратительна… Я предупреждал, — выплюнул он. — Лишь одно способно смыть столь презренное клеймо, и ты знаешь, что это. Знаешь, не так ли? Ну давай, ты ведь тоже беженка. Не мне напоминать тебе такие простые истины.       Джин пугливо покачала головой.       — Кровь, — подсказал Джет. — Только кровь.       — Оста… вь… — хрипел Зуко. Лицо горело огнем, прямо как тогда на дуэли с отцом, грудь надрывно сжималась, глаза, казалось, вот-вот взорвутся.       — Это твое последнее слово?       — Не он… — сипел Зуко, извиваясь, дергаясь под потолком.       — А кто же? — прорычал Джет, снова воздев перед лицом Зуко листовку, не боясь пинков. На них уже просто не осталось сил. Все гасло и расплывалось, пульсировало резью, разрывало сетчатку, но что-то Зуко все же уловил.       «… 94 год ПГ… командование элитной… Банда носорогов… полковник Монке… захват севера Юй… захват приречья Шу… захват…»       Необъятный ряд дат больше не укладывался в голове. Хрип разрывал горло, легкие скукоживались. Наверняка Азула придумала эту клевету для листовок. Она всегда недолюбливала Айро…       Но мысль эта надломилась и раскололась посередине. Все затягивало мраком беспамятства. Откуда-то доносились крики и голоса, однако их смысл до Зуко не долетал.       «Это конец!» — полыхнуло в голове, но прежде, чем Зуко упал в бездонную черноту, натяжение ослабло, а ноги внезапно обрели шаткую опору.       Из передавленного горла вырвался кашель — жуткий, до острой рези в глазах. Зуко сипло втягивал воздух и никак не мог надышаться.       Он распахнул веки и сквозь расплывчатую дымку увидел распростертую Джин, что каким-то образом втолкнула под него стул. Ботинки соскальзывали с края, но даже этого хватило для передышки.       — Какая великодушная самоотверженность.       — Отпусти… ее, — прошептал Зуко помертвевшими губами. — Она ни в чем не виновата.       Он жадно дышал, перебирая ногами шатающийся стул. Носки чиркали по дереву, но только так удавалось балансировать на краю жизни. Все тело казалось тряпичным, пустым и бесполезным без огня.       — Молись, чтобы он не струсил и пришел. Молись, чтобы я не нашел прочую твою родню. Мать, жену или сестру — неважно… Они бы заплатили за все, что пережили женщины моей семьи. Если он придет, им это не грозит. И ей тоже.       Зуко смотрел на Джин, не отрываясь и не моргая, а она смотрела на него. И это была последняя ниточка, удерживающая его над пропастью.       — Нам, к слову, пора, — обронил Джет и резко выдернул стул из-под ног.       Веревка впилась в шею, в глазах потемнело. Пульс забарабанил в висках, множа предсмертный ужас. Но только Зуко захрипел от удушья, стопы в который раз уперлись в почти иллюзорную твердость.       Он сморгнул пот, не веря в заново отмеренный отрезок жизни. Комната шаталась, лампа двоилась перед глазами. Он не сразу понял, что Джин больше не придавлена за узел к полу. Сжатая в комок, она слегка покачивалась, словно пыталась убаюкать саму себя.       — Ты, признаться, изрядно меня напугал, когда надолго исчез под озером. Я уж было решил, что мой план сгинул, так и не воплотившись, но вот он ты: почти свободный и почти… живой, — Джет подошел, разглядывая Зуко с долей уважения. — Твоя слежка за Дай Ли принесла свои плоды. Не те, что ты хотел, разумеется, но меня они сполна удовлетворили.       Он извлек крохотную склянку, откупорил ее и поднес к лицу Зуко. Голова слабо качнулась, но ноздри успели уловить смутно знакомый запах. Многие-многие травяные сборы, что он сам недавно просматривал в лавках, подбирая яд для Дай Ли…       — Я даже не знал, что так бывает… Что стихию можно ослабить на время. Но ты сам мне это показал, — Джет пихнул склянку к губам, нисколько не опасаясь рывка. — И поможешь сделать то же самое с твоим дядей.       — Иди к Коху!       — Ты выпьешь все до последней капли, иначе ей конец. Время пошло.       Джин заторможенно подняла голову. Губы ее дрожали, полузадушенное сипение все никак не складывалось в слова.       — … пять… четыре… три… два…       — Хватит! — рыкнул Зуко. — Я… я выпью. Поклянись, что она не пострадает.       — Придет старик — свободна.       Погасив проклятия, Зуко ободряюще кивнул Джин и приоткрыл рот. Холодная горечь медленно просочилась в саднящее горло и камнем упала в живот. Ничего не произошло. Во всяком случае пока. Джет, вероятно, уже поил этой дрянью Зуко, пока тот был без сознания…       Джет буднично пнул ножку стула, и тот встал прочнее. Потушил две лампы, оставив третью на пороге. Затянул кляп Джин и рывком вздернул ее на ноги. Та пошатнулась, но устояла, бросив на Зуко последний затравленный взгляд.       Он отпер дверь и вытолкнул Джин куда-то в обжигающий свет. Но далеко она бы не убежала: рука Джета снова сомкнулась на локте. Звякнула связка ключей, следом громыхнули неясно к кому обращенные слова:       — Наша следующая встреча закончится смертью. И, уверяю тебя, она не будет моей.       Кап-кап. Кап-кап…