Одиноки дважды

Там, высоко — нет никого Там также одиноко, как и здесь Там, высоко — бег облаков К погасшей много лет назад звезде Ария «Там высоко»

      Хэ Сюань стряхнул с плеча невидимые пылинки, вздохнул и огляделся по сторонам. Стоять посреди Небесной столицы с чужим лицом было странно и как-то грустно, несмотря на то, что это ещё один шаг к цели. Конечно, его двойники уже были тут, но это совсем другое. Чересчур возвышенная и помпезная обстановка добавляла чувства неправильности происходящему. Думать, впрочем, об этом совсем не хотелось — были более важные дела, чем рассуждения о своём нынешнем месте в мире и ощущениях от него. Всё равно, Хэ Сюань — не настоящий бог, и это маска — далеко не самое плохое, что ему приходилось играть. Пока он — Мин И, он уместен для небес. Остальное следует отставить в сторону. Всё равно, Хэ Сюань уже лишился всех мест, куда вписывался бы как следует. Шагу к своей цели надо радоваться, не размениваясь на сантименты.       Он не собирался примелькиваться на небесах, рассчитывая создать себе амплуа затворника, и чем быстрее, тем лучше. Взялся за молитвы, миссии от владыки, шпионаж. Дел хватало, включая всë ещё требующие внимания чёрные воды. Выверенную линию поведения мрачного, но надёжного, вызывающего доверие небожителя не всегда было так просто поддерживать, как хотелось бы. Ещё сложнее было из-за старательно подавляемого и контролируемого постоянного голода или не менее мучительного его отсутствия, с прилагающейся постоянной тошнотой и тянущим неприятным чувством в животе. Не то, чтобы ему было не плевать на собственный комфорт, но порой это мешало всей весьма обширной деятельности Хэ Сюаня, как минимум, отвлекало. Ещё и лопата Повелителя земли никак не хотела подчиняться ложному владельцу, добавляя ненужных хлопот.       Небожители жили будто на вечном пиру, вмещая куда-то между делом работу с верующими их молитвами, и вроде как, весьма в этом преуспевали. Хуа Чэн работал над своим городом и гуй знает, чем ещё, постоянно, но дом Блаженств был наполнен танцовщицами, да и в свой игорный дом Градоначальник не забывал захаживать, специфично, но развлекаясь. Хэ Сюань будто вообще не выдыхал, и не мог, не успевал уделить внимание всему, чему требовалось, несмотря на всех двойников. Он не ощущал себя уставшим, не было времени даже думать об этом — да и могут ли мертвецы уставать? Вряд ли. Объяснить самому себе, что не так, почему, несмотря на все причины стараться, всю выносливость, что-то давит, не выходило. Будучи демоном вод, отчасти даже их воплощением, он сам будто бы постоянно тонул. Знать бы еще, в чем.       Разумеется, поговорить об этом тоже было не с кем. Даже если бы и было, не к лицу непревзойденному демону жаловаться на абстрактное «как-то всё не так». Смешно же. Прошёл Тунлу, и недоволен путём к свершению такого желанного правосудия. Остров среди чёрных вод оборачивался топким, глубоким и противным болотом, а у драконов и рыб трещали кости от избытка влитой в них силы. О парочке истëртых в пыль не узнаёт ни одна живая или мёртвая душа. Владыка им доволен, ничего не подозревает. Хуа Чэн доволен реализацией их соглашения и результатами. Хэ Сюань не доволен ни собой, ни другими, старается всё больше, абсолютно не зная, чем занять немногие действительно свободные минуты. Даже еда скорее злит, чем соблазняет — непростительная слабость. Но без неё ему светит только боль — много боли, от которой он устал ещё при жизни, ощущения, что все его внутренности прилипают к позвоночнику и переваривают сами себя.       Судьба, видимо, Хэ Сюаня не любила и после смерти, хотя ни божка-Пустослова, ни неудач, что он насылает, уже быть рядом не могло. По-крайней мере, не в том качестве, чтобы портить ему жизнь. Тем не менее, справится с новым поручением Цзюнь У поручил ему на пару с Ши Цинсюанем, и это было достаточно неприятно. В этом амплуа Хэ Сюань ещё не пересекался с Повелителем ветров, но его двойники, разумеется, и ранее присматривались к богу. Правда, только мельком и в пределах столицы и её тошнотворного изобилия. Не то, чтобы Ши Цинсюань как-то особенно неприемлемо или неподобающе себя вёл, но само его существование являлось причиной вспомнить многие весьма болезненные вещи, а ещё он был слишком активным и вовлечённым, чтобы вышло просто комфортно отмолчаться. Рано или поздно повелителям стихий пришлось бы пересечься, и благо, что не с Ши Уду ему работать, но это было так неуместно прямо сейчас… А когда будет уместно? Проще становится ничего не собиралось. Может, не откладывать неизбежное, прожить всё сразу и принять будет лучше. Хэ Сюань вздохнул и пошёл официально представляться навязанному компаньону.       Если смотреть на Ши Цинсюаня со стороны, сказать о нём можно будет многое. Он оставляет за собой яркое, неизгладимое впечатление. Однако, в действительности, сложно сходу предположить, что Повелитель ветров, окружённый вечным праздником, одинок. Возможно, если хоть немного притормозить, вглядеться и вслушаться в его речи. Вряд ли кто-то когда-то считал нужным в действительности это делать. Слышать за гранью нарочитых, небрежных и излишне дружелюбных слов. Простого и хорошего характера, отмечаемого всеми, но едва ли являющегося полной правдой об этом человеке. Хэ Сюань пытается извлечь максимум пользы из сложившейся ситуации, поэтому действительно старается понять божество, мало ли, зачем пригодятся подобные знания в его будущих планах. Они недостаточно незаменимы и необходимы, чтобы сближаться с Ши Цинсюанем нарочно, но если уж всё сложилось подобным образом, глупо просто раздражаться впустую, ничего не вызнав для себя и своего досье на все небеса.       Ши Цинсюань действительно мало упоминает кого-то, кто по-настоящему причастен к его жизни, разве что брата, и вспоминает Юйши Хуан. Потому что она тоже повелитель стихий, и потому что хороший друг, с которым комфортно. Из всех чиновников на небесах — скромная, живущая на отшибе. Невовлеченная в вечную суету. И то, речей о ней не так много, а встречи их, очевидно, не слишком часты. Остальные остаются на периферии, даже если и участвуют в рассказах и речах. Часть интереса Ши Цинсюаня к Мин И обусловлена только лишь пресловутым титулом повелителя стихий. Другая часть кажется прощупыванием чего-то важного для бога, но это уже Хэ Сюаню неинтересно, дать он ничего не может, не хочет, никому вообще, но Ши Цинсюаню — особенно, и так уже достаточно отдал даже без собственного ведома, и вообще, скорее бы разобраться с порученным делом, распрощаться и исчезнуть в горе следующих. Оно и несложное — Хэ Сюань так толком и не понял, почему владыка отправил их вдвоём. Может, лишь для того, чтобы удовлетворить желание повелителя ветров познакомиться с коллегой. Но скорее из соображений проверки того, какой командой они, если что, станут в более серьёзных обстоятельствах. Цзунь У скорее всего были нужны не только одиночки, но и устойчивые связки, но нелюдимый характер ложного бога земли всё портил, вот и отправили с ним не просто другого повелителя стихий — одного из самых сговорчивых напарников. Хэ Сюаню хотелось бы показать, что команда из них отвратительная, но Мин И был надёжным и заслуживающим доверия, так что он просто устало потëр переносицу. И сделал свою работу как следует.        На двоих они достаточно быстро героически спасли небольшой городок от оползней, вызванных разгневанными духами, жившими на местной горе, и даже выяснили, что именно разозлило горстку сущностей — всего-навсего разрушение старого алтаря для подношений. Пустяки, а не дело для двух божеств верхних небес. Хэ Сюань испытал вымученное раздражение, думая о потенциально более важных делах, которыми он бы мог заняться. И на небесах, и в своих владениях, и даже, вероятно, в призрачном городе — где угодно, кроме злосчастного здесь. Он отвернулся от только что починенного алтаря, возле которого суетился Цинсюань в попытке создать подобие уюта и приличного святилища. Хотелось уйти. Невозможность свободно вздохнуть и давление от этого достигли своего апогея, и Хэ Сюань надеялся позволить себе хотя бы забыться беспокойным сном на пару часов. Сбежать отсюда, раз уж всё, в целом, уже сделано. Он давно не мог дышать, но остро ощущал, что задыхается. Развернулся резко, наверняка нанес дикое оскорбление храму Ветров и Вод, но было уже всё равно. Скорей бы отсюда хоть куда-нибудь уйти. Не видеть Ши Цинсюаня, не ловить себя на мгновениях понимания, что происходит у него в голове, не разбираться с дурацкими поручениями, хоть на мгновение снова стать самим собой. — Подождите, молодой господин Мин, не сбегайте столь стремительно, — донеслось вдруг в спину. — Позвольте угостить вас ужином.       У Хэ Сюаня последние дни как раз начался очередной приступ невыносимого голода, и он, уставший, и ещё секунду назад так отчаянно желавший исчезнуть отсюда, вдруг не находит в себе сил отказать. И впервые за много дней, месяцев, лет, десятилетий, давно смешанных в кучу, он вынужденно остановился в своём непрерывном движении. Внезапно подумалось о том, как давно в последний раз кто-либо делал для него что-то бескорыстно, пусть даже из дружелюбия, которого отсыпано всем, кто готов принимать. Оказывается, он забыл, какой тёплой и приятной может быть еда, каким пряным кажется вино. Как приятно молчать не в тишине, а под чью-то речь и ничего не значащие шутки на фоне. Он не следил за их заказом — раз уж его угощают, а желудок его всё равно бездонный, пускай Ши Цинсюань сам следит за своими тратами и их размерами. Времени и еды проходит всё равно гораздо больше, чем Хэ Сюань подсознательно ожидал — в его голове в жестах доброй воли немного более строгие границы. — Наконец-то ты перестал выглядеть столь напряжённым, — в голосе Цинсюаня веселье и ни капли сожалений о чрезмерных тратах из вежливости и желания расположить к себе нового человека. Во взгляде сквозит живое любопытство. — Выпей со мной за знакомство, господин повелитель земли.       Хэ Сюань с удивлением замечает, что впервые за долгое время не думает о том, куда ему дальше бежать, что делать, и просто наслаждается моментом, в котором неожиданно тепло, хорошо, и не надо терпеть и превозмогать, потому что очередную, не известно, какую по счету порцию еды принесли вот только что, и испытывает что-то смутно похожее на благодарность за передышку. Поэтому поднимает чашу, только на этот вечер закрывая глаза на то, рядом с кем именно он сидит. Ему действительно хорошо и спокойно, как не было уже давно, и он действительно очень благодарен за этот подарок. Только колющее где-то глубоко внутри сожаление портит этот вечер. Его в любом случае никуда не деть. С другим началом это всё может быть и стоило чего-то большего, но их истории не видать хорошего конца. Хэ Сюань мотает головой, отгоняя эту мысль и подцепляет палочками очередной кусок мяса.