День рождения и мой отпуск.

Tony быстро закончил принимать душ и, частично вытеревшись, вошёл в спальню. Обойдя кровать, он подтянул меня с противоположной стороны за плечи, чтобы ноги не были на весу.  Какое-то мгновение его боец был практически над моей головой. За тем Tony склонился надо мной и поцеловал, нежно проникая языком в мой рот. Страстный, недолгий поцелуй, но такой сладкий, что не хотелось, чтобы он заканчивался. Его руки скользили по моей груди и животу, а язык ласкал мой, проникая всё глубже и глубже.  Через пару мгновений он отстранился от моих губ, потом нежно их коснулся ещё раз и, выпрямившись, встал. Его боец торчал колом.  - Ты куда? - трепетно спросил я.  Tony, не двигаясь с места, ответил:  - Мне нужно уединиться, и успокоить его. Договаривал он, уже держа свой член рукой у основания и размахивая точно битой.  Я закинул руки назад и, обхватив его за бёдра, слегка притянул к себе, так что торчащий орган оказался над моим лицом, а подтянутые яйки - прямо у рта. Приподняв голову, я коснулся вначале языком, а потом и губами мохнатых яичек, и они чуть вздрогнули. А Tony подался ещё немного вперед.  Перевернувшись и привстав на четвереньки, оказавшись лицом к лицу с его малышом, я нежно поцеловал головку, обильно увлажнив языком всю поверхность его ствола и облизав губы, взял её в рот. Tony содрогнулся всем телом. Его член ещё больше напрягся, когда почувствовал мои ласки.  Я касался его головки губами и языком, теребя уздечку и изучая поверхность. Потом отстранился, чтобы перехватить дыхание и сделать пару вздохов, и снова насадил свой рот на его красавца, только чуть больше, чем в первый раз.  - Да, да, - стал постанывать Tony, положив свои ладони на мой затылок, тем самым подавая сигнал брать его мальчика в рот снова и глубже.  Мой малыш просто разрывался. Но я весь был поглощён другим. Все мои мысли, все желания были заняты только одним: я сосал член, который возжелал со вчерашнего вечера, всё глубже и глубже принимая его.  Уголки рта, казалось, лопнут, на столько глубоко я заглатывал. Губы плотно окутывали его ствол, и воздух не поступал в рот. Я отстранился, чтобы вдохнуть и смочить губы слюной, чтобы скользить по гиганту было легче.  Tony слегка отступил и повалился спиной на кровать, валетом ко мне. Моя голова быстро заняла позицию у его богатыря, нанизывая рот на его ствол. Он перекинул мою ногу через свою голову, и мой мальчик оказался в поле его зрения. Также нежно, как и я, он взял головку в рот и принялся сосать. Я замер на некоторое время, но потом, расслабившись, стал скользить по его члену, доставляя ему удовольствие и играя на его флейте.  Он полностью брал моего малыша в рот. Я чувствовал, как в его нос упирались мои подтянутые и побритые яички, и как он руками широко раздвигал мои булки. И, как я понимал, смотрел в самое оно - в мою дырочку, так как пальцы уже теребили и гладили её.  Постанывая, я старался не останавливаться. Его член достаточно жёстко напрягся, но я продолжал скользить по его стволу, чувствуя, как пульсируют венки, передавленные моим ртом.  Отстраняясь, Tony облизал пальцы и принялся гладить и массировать мой анус. Потом, прижимая меня к себе и широко раздирая руками мою попку, прильнул к дырочке губами. Острый и юркий язык нежно и страстно щекотал её. А он в промежутках между ласками приговаривал: - Так вот она у тебя какая. Я хочу в тебя. Я хочу в неё.  Я сосал его член, но остановился, так как его нежные прикосновения и слова вызвали бурю стонов и желаний.  Его язык, потом пальцы - всё терзало меня. Запуская вначале на одну, затем на две фаланги свой палец, он смотрел, как моя попка принимает его, как встречает и как сжимается после выхода.  - Я хочу в тебя, хочу сейчас, - простонал он и добавил: - Можно я встану за смазкой? Я окончательно отстранился от своего гигантского леденца. Tony вылез из-под меня. Я остался стоять на четвереньках, виляя попкой. Проходя мимо, он шлёпнул меня по ягодице.  - Я смотрю, ты шалун.  - Я вернусь через секунду, - добавил он, склоняясь, чтобы поцеловать место шлепка. Буквально через мгновение он снова прильнул к моей дырочке губами, но потом я почувствовал, как сфинктера касается тягучая капля прохладной субстанции. По телу пробежала дрожь, а анус что-то приятно охладило. Нежно, пальцами он обильно смазал вход и проник ими внутрь: сначала указательным, потом средним на всю длину, потом, чуть раздвигая, запустил оба на две фаланги.  Я стонал и изгибал спину.  - Ещё минутку потерпи, - сказал он, продолжая массировать большим пальцем мой сфинктер, а другой рукой обильно смазывая свой член.  Находясь в предвкушении, я действительно жаждал проникновения. Tony встал, выпрямился и, приставив головку ко входу, а руки положив на мои бёдра, тиха произнёс:  - Я аккуратно.  Но этого я уже не слышал. Я так жадно хотел его и ждал нажима на мой анус. И Tony не заставил себя долго ждать. Чуть надавив, головка его члена медленно стала раздвигать дырочку и с небольшой болью проникать в меня.   Tony замер и не шевелился, крепко удерживая меня за бёдра, чтобы я не двигался. Потом вышел и, добавив смазку прямо внутрь замыкающегося сфинктера и на свой ствол, ещё раз вошёл. Снова и снова он вводил только головку своего богатыря и выходил, давая возможность попке привыкнуть к размерам.  Мой мальчик просто разрывался. Я боялся прикоснуться к нему, чтобы не кончить ещё до начала процесса. При следующем входе моя попка почувствовала больший размер, и я сжался. Tony погладил меня по бедру со словами:  - Потерпи, хороший. Я аккуратно и потихоньку. Ещё чуть-чуть.  Расслабив дырочку, я замер. Tony вышел, снова добавил смазки и вошёл уже чуть резче, но не углубляясь, продолжая постепенно наращивать темп.  Он уже во всю скользил во мне. Его член не опадал, а как мне казалось, только твердел от такого медленного и аккуратного процесса. Я стонал и вздрагивал от каждой его фрикции и не испытывая боли, принимал его мальчугана, который всё глубже и глубже ввинчивался в меня.  Но пока я ощущал только его член. Я не чувствовал его бёдер, прикасающихся к моей попке, не чувствовал его лобка своей промежностью. А мне так хотелось всего, так хотелось поглотить его полностью.  Схватив меня за бедро, он отстранился и, повалив на бок, перевернул меня на спину, высоко задрав мои ноги. Одно своё колено он поставил на кровать и, добавив смазку на свой стояк, вошёл в меня за пару движений. Удары головки по моей простате вызвали бурю эмоций. Застонав, я не смог сдержать эту волну и обильно выстрелил.  Замерев на мгновение, чтобы остановить поток постоянных, не контролируемых сокращений моего ануса, он через секунд двадцать продолжил свои движения, проговаривая: - Вот теперь мы можем полностью расслабиться. И я могу входить глубже и глубже, если ты хочешь.  Я простонал в ответ, и Tony принялся продолжать активнее.  Снова и снова он проникал всё глубже, не выходя из меня даже на половину. Постепенно я стал чувствовать его яички, затем его бёдра стали касаться моей попки, и вот кудрявый лобок уже щекотал мою промежность.  Я стонал, не замолкая. Tony хрипел и замирал периодами. Потом вдруг неожиданно вышел, добавил смазки и сказал:  - Andry, я хочу, чтобы ты ещё раз кончил.  И принялся входить по полной и полностью вынимать свою биту, которая снова начала цеплять мою простату и драконить моего малыша. Может восемь или десять медленных посылов и мой боец торчал как кол, готовый взорваться в любой момент.  Одно его движение и меня снова накрыла волна оргазма. По телу пронеслась дрожь. Мурашки бежали со спины и с живота, стремительно прорываясь в промежность. Дрожало всё тело. Сфинктер резко сжался. Но Tony был полностью во мне, и я чувствовал, как больно сжимать его твёрдый член, но наслаждался каждой секундой.  Переждав мгновение, он постепенно нарастил темп, стараясь максимально глубоко входить и выходить. И через пару минут словно разбудил меня своим стоном и выкрикнул:  - Как ты хочешь, чтобы я кончил?  Не произнося ни слова, я дотянулся до его бёдер и крепко притянул к себе. Он громко простонал:  - Ааа!  Потом что-то на немецком. И я почувствовал, как его боец запульсировал во мне и начал извергаться. Tony продолжал подавать бёдрами его глубже и глубже, но буквально через минутку повалился рядом со мной, опустив мои ноги в бок. Его мальчик на треть своей длинны был во мне и продолжал вздрагивать. Ещё минут десять, обессиленные, мы лежали на кровати на расстоянии сантиметров десяти. Я проваливался в грёзы, понимая, что ещё столько же сантиметров во мне, и не чувствовал послабления, не чувствовал, что он слабеет.   Я лежал и наслаждался тем, что было, перелистывая в памяти все свои ощущения минуту за минутой в обратном направлении. Через какое-то время Tony обнял меня, приблизившись ко мне и во мне, и стал нежно целовать мою вспотевшую спину и шею.  - Ну что, хороший мой, - проговорил он. - Теперь ты всё-таки пойдёшь со мной в душ?  И прозвучало это так не вопросительно, а даже больше утвердительно. Но так сладко и желанно.  Чуть привстав, перекинув одну мою ногу впереди себя и поместив обе ноги на свои бёдра, он поднял меня, усаженного на его член с кровати и, выпрямляясь во весь рост, понёс в душ. Как бы мне не хотелось, но всё-таки приподняв меня и крепко придавив к стене, он немного согнул колени и вытащил своего мальчика. Хотя какого мальчика? И чего я его так называю? Там не юноша, а конкретно зрелый крепкий боец.  Постепенно отпуская меня соскальзывать по стене, Tony одаривал моё тело и губы своим поцелуями, что-то тараторя, как молитву, по-немецки:  - Я очень хочу тебя снова и снова! Но пока всё.  Весь истерзанный, но удовлетворённый, как не был удовлетворён никогда, я стоял под душем. Он нежно мыл меня, периодически расцеловывая то там, то здесь, будто находя новые, ещё не целованные места. Я старался ловить его движения и целовать в ответ.  На часах было пол второго. Tony, вытираясь после душа, кинул на них взгляд и резко зашевелился, чуть занервничав.  - Я должен буду тебя оставить на полтора часика. Мне нужно показаться в офисе и отчитаться по тебе. У тебя есть какие-то замечания? - спросил он.  Я заулыбался и задал встречный вопрос: - Конкретно к тебе или к авиакомпании?  - Ну, как сказать… - засмущался Tony.  - Да ладно, успокойся. Просто можешь сказать, что ты делаешь всё, что можешь. Ну, то, что авиакомпания подосрала мне, испортив и планы по работе, и планы на отдых. Ты думаешь, я всю жизнь мечтал на костылях побывать в паре десятках аэропортов за ближайший месяц? Я недоволен, конечно. Доволен только тобой, - игриво потянулся я к боксерам Tony, в которые он укладывал своего бойца. - И им доволен.  Он склонился, поцеловал меня и продолжил одеваться.  Через некоторое время щёлкнул замок в дверях номера, и я остался один. Не одевая ничего после душа, я продолжал лежать на животе и смотреть в окно балкона. Стараясь отвлечься от своих мыслей, я позвонил маме и рассказал, что всё нормально, что я в гостинице, что со мной представитель компании, если мне что-то понадобиться. И что думаю, завтра доктор скажет, что всё хорошо и я могу лететь дальше.  От этих разговоров и мыслей меня сильно накрыло. Почувствовав какую-то грядущую пустоту и ничего другого не придумав, я позвонил Лёшке и поделился своими происшествиями. Он радостно встретил мой звонок, хотя прошло только два дня, как мы попрощались. Я в двух словах рассказал ему, как мне сломали ногу, как высадили из самолета без сознания и потом на полчаса, если не больше, мои описания внешности Tony и бурных событий последних пару часов.  Лёшка искренне радовался за меня. Я знал, что нравлюсь ему, а он мне – нет. И чтобы не разрывать отношения, мы договорились быть друзьями. И у нас получалось. Мы делились всем, кроме парней. Он всегда знал, с кем я провёл ночь и как всё прошло. Также, как и я.  Дольше семи лет мы рассказывали друг другу всё. И, конечно же, я хотел поделиться и этим. Ни переломом, ни срывом в работе, а именно тем, как мне было хорошо с Tony и как мне будет плохо без него. Он как мог, успокаивал меня, и я старался держаться, но всё равно глаза слегка были на мокром месте. Во время моего разговора резко отварилась дверь, и вошёл Tony. Чтобы сменить тему и дать время высохнуть глазам, я решил рассказать, какой он кайфовый любовник. «Он будет смущаться и не обратит внимание, что я был расстроен», - спланировал я.  - Сейчас, погоди, Лёха, - сказал я и тут же… - Tony, а скажи, ты измерял своего бойца? Он заглянул в спальню и произнёс:  - 24 на 5.  И сразу засмущался. - Лёх, ты слышал? 24 на 5 - это тот размер, от которого можно умереть. Но с ним внутри хочется жить. Он просто супер! - стал перебирать я различными прилагательными, чтобы хвалить Tony. Он, смущённый, остался в гостиной и не входил, пока я не закончил разговор с Лёшкой.  - Слушай, братан, не хочу терять время. Сам понимаешь, я не один и нам есть чем заняться. Расскажи всё Маринке и Светику.  На этом и порешили. Попрощавшись, мы договорились, что созвонимся уже со следующей моей точки.  Слёзы впитались, краснота с глаз сошла. И я на всякий случай закурил, чтобы была возможность свалить на дым.