День рождения и мой отпуск.

Посмотрев телефон, я успокоительно выдохнул: - Мама.  - Привет, сына, - быстро ответила она.   - Привет, мам, - сказал я, включая камеру.  - Вы там одеты? Я повернул камеру и телефон, чтобы мы оба попали в объектив.  Tony помахал рукой, сказав: - Здравствуйте.  - Привет, привет, - ответила мама. - Вы вообще одеты. Я звоню узнать, как номер. И предупредить, что папа собирается набрать вас в течении получаса. Дрюлик, не переживай, я провела с ним работу. Всё будет хорошо, - успокаивала она меня. - А пока покажи мне номер.  Выйдя на террасу, я сделал обзорный подробный показ. Потом заглянул в спальню, прошёлся до ванной и душа. За тем ещё раз показал зал и барную стойку с Tony за ней. Зашёл в кабинет, но так, мельком. Потом показал дверь в комнату консьержа и холл номера, совсем забыв про развешенные картины с фото и не придав им значение.  Но мама всё заметила, даже несмотря на то, что я быстро повернул камеру.  - А ну-ка, покажи мне, - медленно стала говорить она.  Стараясь снять репродукцию со стены, я стал тянуть время.  - Покажи мне свою правую руку, - строго сказала мама, - А потом стену и фотографии на ней.  Я заулыбался и, взяв Tony за руку, поднял их, чтобы они обе попали в объектив.  - Ну, я вас поздравляю, - улыбнулась она, - Но папа будет в бешенстве.  Tony обратился к моей маме: - Не переживайте, ваш сын в надёжных руках. И нет повода расстраиваться.  Я перевёл камеру на себя.  - Мама, не переживай. Это просто ключ-кольца от номера. Но мы активно размышляем, чтобы эти кольца связали нас на всю жизнь.  И рассмеялся.  Tony обошёл барную стойку и поцеловал меня в щёку прямо на глазах у мамы. И, оставив меня разговаривать, вышел на террасу.  - Он действительно симпатичный. Даже больше, чем в паспорте. Но всё равно отец будет в бешенстве, что ты об этом думаешь до его разговора с Tony и без его одобрения.  - Мама, я хотел знать, что он ответит мне, если я попрошу его руки. Ну, как репетиция. Думал он замнётся, и я скажу: «это всего лишь ключи от номера, не парься». Но он согласился и потом пол вечера думал о работе и о переезде либо ко мне, либо к нему. У нас всё хорошо и думаю, что после разговора с папой будет также хорошо.  - Да, дорогой, он тебя любит. И твоё счастье для него тоже очень важно. Как и для меня.  - Спасибо, мамочка. Я тоже люблю вас.  Приход Марко позволил мне увильнуть от долгого разговора, объяснив маме, что нам принесли завтрак.  - Да, дорогой, идите, кушайте. Позже ещё созвонимся.  - Да, мам. Люблю тебя. До связи.  И я положил трубку. Повернувшись в сторону террасы, я хотел было пойти к Tony, но он закрыл дверь на защёлку. Надевая футболку, он с кем-то серьезно начал разговаривать. «Может с работы?», - подумал я сначала самое простое. Но по выражению его лица, по его суровому и строгому взгляду и то, что он как будто постоянно оправдывался, я понял, что это то, чего я боялся. Это мой папа. И тут меня очень сильно накрыло.  Я судорожно закурил сигарету, вместо воздуха хватая ртом только фильтр. Марко накрывал нам на барной стойке завтрак, и я залпом выпил налитый им апельсиновый сок, так как от понимания того, что сейчас происходит на террасе, был не в себе.  Не имея больше сил, я рванул к двери на веранду. Но Tony, увидев это, строго махнул рукой, давая понять, что не нужно этого делать. Видимо, приостановив разговор, он поставил телефон на столик и, подойдя к двери, открыл её и сказал: - Любимый, всё под контролем. Просто твой отец хочет говорить только со мной.  И снова закрыл дверь. Посылая мне губами поцелуй, показывая этим, как он меня любит, он вернулся на кушетку и продолжил разговор.  Я стал звонить папе, но он сбросил звонок. Мама тоже не отвечала, и я написал ей. Она ответила: «Всё нормально, я на конференции и всё знаю. Всё будет хорошо, не переживай. Мы тебя любим». И сообщение закончилось. Ещё пятнадцать минут непрерывного курения, пока Tony не открыл дверь и не вошел в зал. Я бросился, как мог к нему и впился в его объятья. Не обращая внимание ни на что, я принялся его целовать. На глазах выступили слёзы.  - Всё нормально, малыш. Всё хорошо, любимый, - пытался растрясти меня Tony, чтобы я услышал его слова. - Мы поговорили, всё хорошо. Всё хорошо, любимый, - раз за разом повторял он, а я практически захлёбывался от слёз.  Вернул меня в реальность только его жаркий поцелуй, прерванный очередным видеозвонком.  - Папа, - с тревогой сказал я.  - Теперь, наверное, он хочет поговорить только с тобой, - спокойно ответил Tony и попытался выйти. Но я взял его за руку и завёл в спальню.  - Садись. Сев рядом, я ответил на звонок.  - Привет, сына, - поздоровался строго отец. - Ещё раз здравствуй, Tony, - ответил он на его помахивание рукой.  - Привет, пап, - чуть запинаясь, сказал я.  - Мы поговорили тут с Tony. И всё решили.  На меня опять накатились слёзы. И Tony крепко обнял меня.  - Дрюлик, мы тебя любим и всё делаем для твоего счастья, - сказал папа, и я опять был готов разрыдаться. Слёзы просто бежали из глаз и не останавливались.  - И мы с мамой и Tony тебя любим. И ни в коем случае не хотим ранить твои чувства. Мы лишь хотим, чтобы вы узнали друг друга. Если всё будет хорошо, то мы не против, чтобы вы перед рождеством расписались, если для вас это принципиально. Побудьте вместе неразлучно три месяца, и это будет свидетельством, что вы сможете прожить долгую жизнь.  Я как-то сразу успокоился и, повернувшись к Tony, поцеловал его. Потом повернулся к камере и сказал: - Извини, пап.  - Мы всё организуем и будем вас немного контролировать. Но мы не против, чтобы вы были вместе. Мы тебя любим, Дрюля, - снова повторил папа и, улыбаясь, добавил, обращаясь уже к Tony: - Но ты должен понимать, Tony. Если вы вместе, то настоящее кольцо моему сыну на палец всё-таки нужно одеть. А не ключ какой-то, - пошутил так он и снова улыбнулся, открыто и добродушно. - Давайте, парни, до встречи. Приятного отдыха и работы, - закончил папа. Последние слова были обращены уже ко мне.  Разговор окончен, и я отключил телефон. Tony продолжал меня обнимать, не выпуская из рук.  - Я действительно люблю тебя, - сказал я, приподнимая голову в его сторону и ища встречи с его губами.  - И я тебя люблю, малыш, - ответил он и поцеловал меня, крепко сжимая.  Тело словно трясло от холода. И мне было комфортно в его объятьях.  - Всё, пошли завтракать и на пляж, - скомандовал Tony. И мы вышли в зал.  Марко уже не было, но всё было приготовлено лучшим способом.  Мы топтали, словно голодали несколько дней: пара тостов с ветчиной и сыром, и паштетом, овощи и омлет, выпечка с соком.  - Теперь главное не нырять, а то мы не всплывём, - пошутил я, но Tony не отреагировал и ещё впихнул в себя пару плюшек. Надев плавательные шорты и футболки, мы вышли через террасу, спустились на лифте из нашего корпуса и пошли к занятой Марко пляжной кровати. Три ярко-синих полотенца красовались одиноко на ней.  Tony вернулся в номер, так как я забыл сигареты. Я, ожидая его, заказал нам по коктейлю и откинулся на белоснежном валике в ожидании своего любимого. Он быстро присоединился ко мне. Как только он вернулся, мы сразу пошли окунулись в океане и легли загорать.  Зашторив нас, Tony снял свои шорты, и я последовал его примеру. Раскинув широко ноги и расправив между них своего красавца, он лёг на спину принимать солнечные лучи. Я пошутил, не боится ли он, что у него на солнце пересохнет боец. Но Tony поцеловал меня, привстав на локтях, и сказал: - Я знаю, кто мне его увлажнит, если будет необходимость. От общего бассейна нас скрывал высокий бордюрный кустарник, поэтому на просвет наша кровать с завешанными шторками была не проницаема. Мы лежали и загорали, периодически поворачиваясь на живот.  Я то и дело задавал Tony один и тот же вопрос, но в разных вариациях:  - Еще не пересох?  - Не нужно увлажнить? - Может, увлажнить? - не столько, чтобы до него доебаться, сколько, чтобы проверить, не спит ли он. Он всё отнекивался и смеялся. На пляже играла зажигательное «латино».  Мы лежали, а я всё выпытывал, что и как говорил папа.  - Он действительно тебя очень любит, - начал рассказывать Tony. - Он очень рассудительный, и я ему сказал, что понимаю его переживания. И что на его месте я тоже хотел бы знать, с кем спит мой сын.  - Спрашивал о наших планах, - продолжал он свой пересказ разговора с моим отцом. - Я рассказал о том, что если ты переедешь ко мне, то я уйду с пассажиров на частные рейсы. Они не такие продолжительные, и я буду ночевать всё время с тобой в постели. А потом буду думать о работе, которая могла бы приносить нам больше средств. Если ты захочешь, чтобы я переехал к тебе, то мне будет сложнее найти работу в воздухе, и я спишусь на землю.  - Спрашивал про моё образование, про родителей, нет ли у меня нерешённых любовных дел ещё с кем-то. Что-то грубо, что-то мягко говорил.  - А что грубо? - уточнил я.  - Да ничего. Он сразу извинился и сказал: «Я буду простым языком говорить, как мужик с мужиком». Сказал, что ты, мол, влюбчивый и очень душевный. А я классно почесал тебе промежность, и ты растёкся. И что, насытившись друг другом, мы просто разбежимся.  - Глупо, - проговорил я.  - Ну, собственно, я ему тоже именно так и сказал. Правда, потом пришлось оправдываться, что я не назвал его глупым и что мы не собираемся сводить наши отношения только к сексу.  - Пошли, окунёмся, - позвал я.  Tony согласился. - Только давай в бассейне. А то действительно соленая вода, когда высыхает на головке, немного не комфортно. - Ну вот, я же предлагал. Может, лизнуть или соснуть? Чего ты отказывался? - сказал я и стал заливаться хохотом.  Tony встал рядом со мной на колени и помахал своим бойцом. - Соснёшь или в бассейн идём?  Я улыбнулся и приоткрыл рот. Моих губ коснулся горячий член Tony. Облизав налитую соком, как спелый фрукт, головку, покрытую лёгким белёсым налётом выступившей соли и заглотнув весь член до основания, я, смакуя, обсасывал горячую нетерпеливую плоть, аж пока не испил. Достаточно быстро и неожиданно кончивший Tony вынул из моего рта своего бойца. И было видно, что он был слегка сконфужен своей скорострельностью сегодня, и обиженно сказал: - Пошли в бассейн. Опреснившись перед плаваньем, мы прыгнули в бассейн. Вода была немного теплее, чем в океане, а главное пресная, и это доставляло большое удовольствие. Подплыв к бару в центре бассейна, мы устроились с края, чтобы не толпиться прямо возле бармена.  Я пощёлкал пальцами. И он подошёл к нам. - Можно сканер? - попросил я. - Что вы будете? - поинтересовался парень. Я махнул на Tony, и тот ответил: - Ром со льдом и колой.   Показав ему «два», он приложил к считывающему устройству свою ладонь. У него запиликало «всё включено».  Взяв его скан, я спросил:  - Как тебя зовут?  - Хесус, - ответил он. Набрав на сканере «Профит бар, Хесус, 300 песо», я приложил ладонь Tony для подтверждения. Прошло списание. Бармен пожал руку Tony и со словами: - Пару секунд, - удалился, слегка наплевав на другие заказы.  Я распластался на воде. Tony, как телохранитель, стоял, практически склонившись надо мной. Хесус вернулся, поставил на край барной стойки четыре стакана рома со льдом и колой и добавил ещё раз: - Спасибо. Tony протянул мне коктейль.  - Я вот хотел у тебя спросить и сказать. Не много ли ты тратишь, мой любимый? Я просто могу начать нервничать. Смогу ли я тебя обеспечивать?  - Ну, во-первых, я тоже работаю. А во-вторых, сейчас я всё плачу не наличкой, а со счёта карты мамы. За три дня до перелома у меня был день рождения. И это путешествие - это часть подарка. А всё остальное - это командировочные и представительские расходы. А сам, если честно, я очень скромно живу. Я не беру денег у родителей. Всё, что зарабатываю, по максимуму стараюсь откладывать. Но фотосессию, наверное, со своих закрою. А то нужно будет что-то выдумывать для родителей. Ведь показать те фотки мы не сможем.  - Кстати, нужно было взять на пляж твой ноут и посмотреть фотографии, - сказал я, вдруг вспомнив про это.  - Да уже после ланча посмотрим, - ответил Tony и посмотрел на свои часы. - Ещё час до обеда. И потом в номер, - хитро намекнул он и сделал многозначительное шевеление языком за щекой.  Я улыбнулся.  - Блин, ром ещё до желудка не дошёл у тебя. А уже на подвиги тянуть начинает.  - Да нет, всё ок. Я шучу, - оправдался он.  Взяв все стаканы, мы перебрались к лежакам у бассейна и, устроившись там, разлеглись и стали попивать ром.  - Смотри, сегодня суббота, завтра воскресенье. Мы отдыхаем, - сказал я Tony. - С понедельника я по пару часов в день буду работать: с 7 до 8 утра и после обеда с 14 до 16 часов. И так всю неделю. Так что, пожалуйста, займи себя на это время чем-то. Чтобы мы не ходили друг за другом хвостиком, и чтобы у всех было немного своего личного времени и пространства.  - Ок, я понял, - сказал Tony.  - А, вот ещё что. Ты дайвишь? - спросил я.  Tony утвердительно покачал головой. - Так может, ты получишь сертификат, пока мы здесь? Нам на Карибах быть ещё три недели. И потом, если не здесь, то на Сейшельских Островах мы бы вместе занялись дайвингом.  - Хорошо, я подумаю и узнаю. Я видел там, на пляже указатель дайвинг-центр.  - Супер, - сказал я.  Перейдя ко второй порции алкоголя и слегка разморённые на солнце, мы поняли, что рома Хесус для нас не пожалел. Не хотелось двигаться вообще. Хотелось валяться в воде и даже не переворачиваться. На пляже и возле навеса толпились люди. Аниматоры как-то их развлекали. Было одновременно и интересно, и лень даже выяснять, что там происходит.  Дождавшись пол первого, допив ром, мы ещё раз нырнули в бассейн и выйдя, прошли к нашей кровати на пляже. Сняв свои плавательные шорты, я лёг. А Tony встал на ноги и, выкрутив труселя, стараясь избавиться от избытка воды, отжал их на песок и повесил на вершину изголовья, чтобы они чуть просохли, при этом размахивая надо мной своим мальчуганом.