День рождения и мой отпуск.

Насладившись друг другом весь предыдущий вечер и проведя полночи в клубе, мы конкретно разоспались. Утро начали поздно, и даже жаркое солнце не заставило нас на рассвете оставить наше ложе. И только после утреннего секса и окрика Марка, что завтрак на столе и скоро обед, мы заставили себя хоть немного собрать наши изнеженные тела и отправиться в душ. Последний день в отеле Пунта-Каны, как и последний коктейль у бара в клубе, быстро выветрились из нашего сознания. Уже после обеда Марко полностью приготовил наши вещи и, получив от нас значительные чаевые, с лёгким чувством безысходности собрал и свою сумку.  Он планировал покинуть отель после того, как проконтролирует, чтобы наш багаж был загружен на красующуюся у пирса отеля белую 25 метровую яхту «Gia Sena». - Мистер Andry и мистер Tony, - с легкой ноткой скорби от расставания проговорил он. Наполняя свой разговор словами благодарности за проведённое время, Марко продолжил: - Мне было очень приятно работать на вас. И хочется пожелать вам счастья и скорейшего возвращения в наш рай, где вы были так счастливы.  Подводя итог вышесказанного, он протянул руку нам поочередно, чтобы ещё раз поблагодарить и попрощаться. Висенте нас встретил со своей добродушной улыбкой в лобби отеля где-то около 18 часов. Располагая не очень многим временем, он отказался отужинать с нами, а провёл нас к яхте для ознакомления.  Экскурсия была больше для Tony, так как я уже бывал на этой яхте. Ведь она когда-то мне предлагалась как подарок. Слова Висенте хоть и были, возможно, не совсем приятны Tony, но он внимательно слушал рассказ, который больше напоминал горькие воспоминания.  - Всё будет готово к вашему отправлению в течение часа, - проговорил Висенте и, ступив на главную палубу, продолжил свой ознакомительный тур.  - Здесь каюты команды, - отметил он. - Капитан и два его помощника. Каждый окажет вам любую помощь и будет рад выполнить любую просьбу и желание.   Он слегка приобнял меня за талию, но не спускался ниже, как мог себе позволить раньше. Но глаза Tony всё равно пристально следили за его поведением.   - Наверху вместительный флайбридж, - пропустив Tony вперед себя, продолжал Висенте. - Кое-кто любил здесь поваляться после обеда, - говорил он, поглядывая на меня, стараясь сдерживаться, чтобы в очередной раз его глаза не выдавали его сожаления. Tony не стал подниматься на самый верх, и поэтому они быстро спустились на главную палубу и прошли в салон.  Я уже достал из холодильника в баре бутылку «Мартини» и залил в стакан, заполненный льдом.  - Кто-то чего-то желает? - поинтересовался я, понимая, что это немного двойственный вопрос парням, которые в меня влюблены.  На что Tony лишь улыбнулся, не отводя от меня глаз, показывая всем своим видом, как он заворожен этой «махиной». А Висенте, переглянувшись с ним и на мгновение словив его взгляд, быстро ответил: - Нет, спасибо, дорогой. Пригубив из своего стакана и понимая, что если Висенте уже показал пульт управления яхтой, то следующим этапом они спустятся на среднюю палубу, где располагались каюты, я прошёл в главную спальню, никого не дожидаясь. Там уже аккуратно были развешаны наши вещи в гардеробной. Две сумки с ноутами, а также мой портфель с документами и деньгами стоял на диване у широкой оконной группы, прикрытой римскими шторами на электроприводе. Спустя пару минут следом в главную спальню прошли и Tony с Висенте. Но, не сильно углубляясь в экскурсию данного помещения, они быстро покинули его. Пройдя через расширенный коридор, оказались у гостевой каюты, которую хозяин продемонстрировал Tony. И внезапно стал рассказывать ему то, что слегка заинтересовало и меня. - Мы сейчас идём в самое святое место на этом судне, - сказал Висенте. Собственно, этими словами он меня и зацепил. Я встал и последовал за ними. Я знал, что после моего отказа принять яхту, он провёл на ней перепланировку. Но большего я не знал. Удостоверившись, что кроме снесённой одной гостевой каюты, что позволило значительно увеличить и отодвинуть от моторного отсека главную спальню, больше ничего не изменилось, я понял, что был не прав и просто ничего не заметил.  За шикарно отделанной, как и вся яхта, красным деревом, дверью скрывался большой просторный кабинет, в носовой части средней палубы. - Это мой кабинет, - гордо и с каким-то напыщенным видом произнёс Висенте. Видя, что мой интерес к этому помещению отсутствует, он прошёл к стене и, введя при Tony код на сейфе, предложил запомнить его и убрать все ценные вещи на время пути. Мне это было уже не сильно интересно. Я вернулся в спальню и, отпив ещё мартини, повалился на кровать, раскинув руки, будто устал после долгого рабочего дня. Я слышал какое-то бормотание голосов, доносящихся из кабинета, слышал какое-то копошение на главной палубе. Но меня это уже не волновало. Яхта еле вибрировала на волнах. И я, закрыв глаза, старался порелаксировать, представляя себя просто лежащим посреди океана на воде. - И чем же это место такое святое? - поинтересовался Tony у Висенте, чем заставил его немного замяться.  Он мигом выглянул в коридор и, видя мои ноги на кровати, более тихим голосом стал рассказывать.  - Здесь была вторая VIP каюта, - объяснял он. - И здесь ночевал Адриано на своё восемнадцатилетие. Tony заворожено слушал и всматривался в глаза Висенте. Ему было и интересно узнать что-то обо мне из уст другого человека. И была боязнь услышать что-то, что ему может не понравиться. - И…?  Своим протяжным звуком Tony подтолкнул Висенте, слегка задумавшегося или ушедшего в свои воспоминания, продолжить разговор.  - Ну, я планировал, что здесь у нас будет первая ночь и первый секс. А после того, что я объявил, что дарю ему яхту, я рассчитывал на его снисхождение. Присоседившись к нему в душе, надеялся на какую никакую близость. Но он оттолкнул меня, выбежал из душа и сидел голый и мокрый на этом диване, смотря в иллюминатор, не сводя взгляд с моря, пока мы не пристали к берегу.  Стараясь самостоятельно вывести себя из состояния ступора, Висенте резко выпалил:  - И я тут всё переделал, кроме этого белого кожаного дивана, на котором он сидел своей голой попкой, - сказал он, чуть оторопев, будто взболтнул лишнего.  В его голосе чувствовалась такая горечь и сожаление, что даже Tony, который должен был быть в этом вопросе совсем по другую сторону, подошёл и похлопал его по плечу в знак понимания его расстроенных чувств.  - А потом… - возобновил Висенте свой рассказ, но, точно сомневаясь, продолжать или нет, на одно мгновение остановился, но медленно договорил: - А потом Адриано оделся и, сойдя на берег, просто сбежал. При чём исчез для всех. Никто: ни я, ни родители не знали, где он.  Tony уселся в кресло за столом, внимательно слушая и наблюдая, как тот поглаживает сидушку дивана, рассказывая эту историю. - И уже когда на утро мы подняли полицию и начали розыски, обходя все клубы и вечеринки, где он когда-либо бывал со мной, нам сообщили, что он жив и был пару часов назад. И лишь объявившись спустя ещё сутки, он со мной поговорил.  Достав бутылку из скрытого стенного бара, Висенте плеснул себе и налил Tony. Глотая пересохшим горлом виски, он выпил залпом содержимое своего стакана. - Так что, ты не обижайся на меня, - вдруг также резко, как начал свой разговор, он переключился, обращаясь к Tony. - Я его действительно очень люблю. Но хочу, чтобы он был счастлив. Поэтому пообещай, что ты будешь продолжать делать его счастливым.  Закончив говорить, Висенте пристально посмотрел в глаза Tony, протягивая руку, чтобы тот подтвердил эту договорённость. - Господин Висенте! - раздалось с главной палубы. Но обещание было уже дано. И закреплено рукопожатием. Tony прошёл ко мне в спальню, где, присев на край кровати, я словил его объятья и пару затяжных поцелуев со словами восторга, которые он, как довольное дитя, высказывал с искрящимися радостными глазами. Не оставаясь долго одни, мы тоже поднялись наверх, в салон главной палубы.  Три темноволосых стройных метиса. Черты лица и цвет кожи был больше схож с испанцами, просто сильнее загоревшими на солнце. Они стояли в белых коротких шортах, которые совсем не скрывали ни форму, ни размер их членов, а наоборот, подчеркивали их структуру, просвечивая в области лобка.  - Это ваш капитан Энрике, - похлопав по плечу парня в белой безрукавке, представил Висенте. Приобняв одновременно двух других парней, что были в белых борцовках, и рассмеявшись, он продолжил представлять команду. - А это Санто и Доминго, - проговорил он, слегка помяв их плечи, а потом хлопнув по ягодицам, отчего парни игриво хихикнули. - Ещё те проказники.  Сказал он это, покусывая губу и улыбаясь, но глаза его выдавали. Висенте пристально смотрел за мной, стараясь считывать мою реакцию.  Он всегда так делал при мне. Создавал разные ситуации, точно проверяя, есть ли в моих глазах ревность. Но всегда получал в ответ холодный взгляд, который давал ему понять, что я прекрасно понимаю его игру и все его уловки, и он не выманит из меня реальные эмоции. Также оставаясь за спинами парней, Висенте мял их попки и спокойно, без доли какой бы-то не было реакции, продолжал делать презентацию.  - Парни, на самом деле сейчас самое главное, - немного громче и степеннее продолжал он. - Адриано и Tony для вас владельцы яхты. Так, чтобы вы понимали, что на время этого круиза вы работаете в первую очередь на них.  Все, как и мы с Tony, ждали завершения его речи. Но он лишь чуть повысил голос и как-то зловеще добавил: - Но если что, то спрашивать за ваши косяки буду я.  Команда внимательно слушала, и по лицам было понятно, что они понимали каждое его слово. - Ну а теперь я оставлю вас, - уже для всех окружающих, как-то холодно сказал он. И лишь поинтересовался: - Tony, ты не проводишь меня?   И последовал к выходу, ступив на пристань. Тот, ясное дело, проследовал за ним. Я, конечно, переживал, что может между ними разыграться какая-то стычка. Но я был уверен в Tony и понимал, что и Висенте не допустит, чтобы человек, которого я люблю, пострадал от его руки. Я остался в салоне допивать свой мартини. Команда вышла на наружную палубу, загружая провиант и кислородные баллоны для дайвинга. Капитан проверял крепления джета на флайбридже и моторной надувной лодки на кормовой части у их кают.  Tony стоял с Висенте и принимал последние наставления. - Я вручаю тебе самое ценное, что у меня есть. И надеюсь, ты понимаешь, что это не яхта? - сдержанно, но строго говорил он.  Но Tony не подавал вида, а уверенно и самоотверженно стоял напротив него. Как равный.  - Я его очень люблю, но для его счастья ухожу в сторону. И надеюсь, что ты также сильно любишь его и не допустишь, чтобы с ним что-то случилось. Надеюсь так же, что мы с тобой подружимся в итоге. Ведь я начинаю тебя воспринимать как часть его, - добавил Висенте напоследок.  Его слова не напоминали разговор ревнивца. Они как-то по-братски, даже больше по-отечески, звучали из его уст. - Да, я тебя понял и услышал все твои слова, - с высоко поднятой головой, не ища какого-то оправдания, отвечал Tony. - Я рад, что до встречи со мной у Andry был такой добрый и любящий человек рядом, как ты, - закончил он разговор, протягивая руку Висенте. Открытые окна салона не скрывали от меня всего разговора. Но парни предусмотрительно вели его на испанском, поэтому ни слова и тем более сути разговора я просто не понимал. А уловить мельчайшие изменения их мимики, чтобы вклиниться в их перебранку, было также невозможно, так как оба были сосредоточены и источали сдержанность и уверенность. Пожав друг другу руки и обнявшись, под конец беседы, почти касаясь щеками друг друга, они попрощались, что дало мне возможность расслабиться и выдохнуть. На нервах, да и от того, что яхта стояла на приколе, а двигатели и генераторы отключены, в салоне было немного жарко. Единственная прохлада, которую дарили открытые окна. Но и это не спасало от того, чтобы промокнуть.  Я почти разлёгся на диване салона, раскинув ноги и руки в стороны, чтобы меня обдували эти прохладные порывы ветра. Tony, зашедший в салон и сняв по дороге своё поло, заправил его за пояс. Встав почти передо мной, он схватился за голову, чуть растрепав свою шевелюру. Как первоклашка, оказавшийся в момент у доски в выпускном классе, не знает, за что взяться, чтобы начать решать уравнение, которое написано перед ним.  Слегка выдыхая вместе с воздухом всё свое самообладание и сдержанность после разговора с Висенте, Tony проговорил: - Даа, любимый. Я думал, что мне будет сложно общаться и просить твоей руки у твоего отца. Но понимаю, что у меня состоится ещё более сложный разговор с Висенте в день нашей с тобой свадьбы.  Стараясь улыбаться, он делал шутливые глаза, чтобы не подавать вида, что сказанное им было какой-то жалобой или оправданием. Я понимал, что он этим хотел сказать. И единственное, что я мог дать ему в этот момент - это свои страстные объятья и поцелуи.