День рождения и мой отпуск.

- Сеньор Энтони, - покашляв, прервал наши объятья Энрике.  Появившись в салоне и отчитавшись о проделанной работе, он попутно пожелал провести инструктаж и рассказать распорядок судна и команды. - Мне нужно согласовать с вами пару вопросов, - слегка замявшись, продолжал Энрике, ещё не понимая, как с нами общаться, ведь знакомы мы были, можно сказать, пару минут. - Без вопросов, - ответил Tony. Подсев к капитану за пульт управления, он принялся отвечать, начав с того, что объяснил, что ничего не понимает ни в яхтах, ни в моторах. И, окончательно прояснив ситуацию, добавил: - Если у этого судна нет крыльев, я Вам вряд ли смогу помочь.  Они вместе посмеялись, чем и из меня выдавили лёгкий смешок.  Доминго и Санто загружали бар и холодильники едой и выпивкой в блоке салона главной палубы. Блок был отгорожен стеклянной перегородкой, которая сейчас была открыта настежь. Они громко переговаривались и спорили о чём-то между собой на испанском, чем и взбесили капитана. Энрике извинился перед Tony и, подойдя к парням, выругался на них и дал понять, что пока хозяин на судне, все разговаривают на английском. Сразу кокетливо улыбнувшись, Доминго выпалил, продолжая свою речь на непонятном мне языке: - Но, когда я трахаюсь, кэп, я могу выкрикивать на испанском слова приободрения своему партнёру?  Медленно закончив свой вопрос, он улыбнулся, ожидая от капитана реакции. Tony понимал тему их разговора и, умиляясь, тоже улыбался. Капитан выругался на парней и, ожидая такой же заковыристой фразы от Санто, сразу сказал:  - Хоть ты держи язык за зубами! Но это, наверное, и было его ошибкой.  Парень, недолго думая, открыл рот, слегка увлажнив языком губы. Демонстративно жестикулируя пальцами и указывая указательным на язык, он сказал: - Мой язык всегда за зубами, когда во рту член. Тебе ли не знать, кэп.  Рассмеявшись, он уткнулся головой обратно глубоко в холодильник.  Tony разразился смехом, хватаясь за живот, и пересел ко мне. А капитан вывел команду на корму и быстро, в течении пары минут поставил их на место. Когда он вернулся в салон, за ним следовали полностью мокрые парни. Воспитательный процесс с охлаждением протестующих сработал.  Не проронив ни слова возражений, они молча шли за кэпом. Хотели было зайти в салон, но тормознули. Скрывшись на корме, они достаточно быстро вернулись. Видать, выкрутили свои шорты, так как вода с них уже не лилась. При входе чуть протёрли свои тела полотенцем и кинули его на пол у входа в салон, устеленного ковролином.  Этого оказалось недостаточно, так как к их мокрым телам сразу прилипла промокшая ткань шортов, огибая и подчёркивая форму и размер их членов. Но они мгновенно скрылись: один за стойкой бара, второй за стойкой камбуза. Это действо меня позабавило. Я улыбнулся, но так, с прищуром, чтобы они не посчитали это знаком вседозволенности и слабости, а приняли как знак уважения порядка.  Энрике продолжал согласовывать с Tony наш распорядок дня и потребности, а также интересовался нашими идеями по поводу отдыха и развлечений. Мне было приятно наблюдать, как мой мужчина взял на себя обязанности, занявшись важными вопросами нашего быта.  От прослушивания всех подробностей меня отвлёк звонок администратора отеля. И я, поднявшись на флайбридж, стал отвечать: - Да. Да. Я в курсе, что бронировался столик на праздничный ужин. Но мы, наверное, отплывём раньше. Да и все финансовые вопросы с отелем уже решены, - говорил я, не давая представителю отеля вставить и полслова. - Нет, мистер Эндрю, - всё-таки умудрился администратор начать говорить, когда я подкуривал сигарету. - Мы собрали Ваш ужин и презенты от отеля и готовы накрыть на Вашей яхте. Мы только хотим уточнить. Могут ли официанты подняться на борт? - успел он выговориться. - Да, конечно, - ответил я и сразу наклонился к лестнице, окликнув Доминго: - Помогите, пожалуйста, ребятам накрыть нам праздничный стол.  Наблюдая сверху, как представители отеля один за другим поднимаются по трапу, неся множество разных подносов, прикрытых металлическим клоше, я удивился количеству блюд и подумал: «Как же это кстати». Я медленно спустился по лестнице в салон, где уже кипела работа. Санто пролетел мимо меня вниз с двумя огромными корзинами и пакетами. Tony как раз закончил разговор с капитаном. С моим появлением и с появлением головы Санто, который уже возвращался обратно со второй палубы, громко поставленным голосом мой любимый обратился к команде. Но на его голос отреагировали и сотрудники отеля, накрывавшие стол и раскладывающие блюда, заполняя холодильник гастроёмкостями. - Команда! Попрошу обратить внимание, что Andry ограничен в передвижении. Старайтесь не заставлять проходы и не оставлять после себя пол мокрым.  Все внимательно выслушали, после чего Доминго ещё раз выскочил через дверь салона и, выкрутив в море полотенце, протёр пол и расстелил сухое на входе. Улыбаясь и восхищаясь своим мужчиной, я нежно смотрел прямо в его глаза, слегка опускаясь к уголкам рта, чтобы своим взглядом скользнуть по ним сладко и страстно. - Любимый, нам бы переодеться к ужину. За стол сядем с отплытием, - сказал Tony, после чего мы могли с чувством удовлетворённости, что все процессы запущенны, спуститься в спальню и привести себя в порядок. Только моя нога коснулась коврового покрытия нашей каюты, как Tony подхватил меня и, закружив, схватил на руки, повалился вместе со мной на кровать.  - Любимый, я без ума от тебя. Ты такой, такой… - старался я в голове подобрать правильное слово, но так и не найдя нужного, просто поцеловал его и ещё раз сказал: - Я так люблю тебя! В ответ на меня посыпалась вереница повторяющихся поцелуев. А попутно стягивалась футболка и расстёгивались шорты, чтобы увеличить площадь для ласк. Напряжение в шортах Tony росло и было изрядно ощутимо мной. И хоть я и нежился от прикосновений его губ, растекаясь от его напора и страсти, сравнимой с резкостью дикого животного, готового разорвать свою добычу, но понимал, что добычей сейчас был я.  Tony не стал укладываться рядом со мной, а подхватив меня на руки и широко раздвинув мои ноги, так, что я лишь успел оплести ими его бёдра, понёс меня в кабинет. Я, целуя его, лишь спросил:  - Ты хочешь это сделать в его кабинете? Ты не думаешь, что там могут быть камеры?  Но Tony хоть и быстро нёс меня, поднимаясь по ступенькам, но успел ответить: - Он так рассказывал о ночи, когда ты спал на этой яхте, что точно не станет подглядывать за нами, чтобы ещё сильнее не ранить себя.  Не позволяя мне что-либо ответить, он принялся целовать меня. Чем и занял мой рот, который хотел что-то съязвить. Но через минуту меня уже это не волновало.  Я почти лежал на краю массивного стола и пока Tony расстёгивал шорты, чтобы освободить своего бойца, руками старался освободить место от письменных принадлежностей, которые мешали мне улечься спиной, откинувшись полностью на стол. - Я люблю тебя, - проговорил он, касаясь моих губ.  Его член уже стучался в мою дырочку, упираясь в неё своей твёрдой и уже слегка влажной от смазки головкой. - Да, - умудрился я простонать, вывернувшись от настырных губ, когда головка его бойца, как горячий нож входит в масло, проникла в меня. - Я люблю тебя. И давно хочу зажать тебя наедине и показать, как сильно и глубоко хочу тебя, - сказал Tony, проникая глубже и глубже, раскачивая своими бёдрами и подавая член в меня. - Но все эти хлопоты с отелем, яхтой, командой оттягивали этот момент.  Он успел это проговорить, чтобы затем, вонзившись полностью, прохрипеть своё довольное и продолжительное: - Даа! Дааа! Шевеление на палубе прекратилось или просто затихло, прислушиваясь к нашим стонам. Но нас это не останавливало. Как не останавливал полный салон самолёта при полёте сюда, как не останавливал Марко, находившийся с нами всё время, как не останавливал и фотограф Хоакин, и множество других людей, что могли сталь невольными свидетелями нашей любви и нашего секса. Высоко задирая мои ноги, разводя их то в стороны, то сводя вместе и поворачивая на бок, Tony держал ритм. Не сбавляя хода, он лишь наращивал страсть, чтобы нам обоим получить максимум удовольствия. Мои стоны были точно слышны наверху, как и надрывное пыхтение моего мужчины. Но это лишь первое, от чего мы не могли их оградить. Хотя и не собирались этого делать.  От наслаждения я почти рыдал, разливаясь вырывающейся из меня залпами спермой, когда рык Tony приглушил даже мои стоны. Но лёгкое жужжание заведённого двигателя должно было скрыть наши крайние возгласы страсти, рычание изливающегося в меня Tony и моё протяжное восклицание «Неет!», когда он подал бёдра назад.   Вынув свой член, он шлёпнул меня по попке и подхватил снова на руки, крепко сжимая мои ягодицы. Бережно неся меня по ступенькам в спальню и достигнув намеченного места, он сразу занёс меня в душ и поставил посредине душевой кабины. Не отпуская его шею, не отпуская его губы, я продолжал наслаждаться его дыханием, пока Tony стягивал с себя шорты, избавляясь от них полностью. Переступая через них, включая воду в душе и размещая меня к себе спиной, он проник повторно, лишь вздрагивая внутри меня, не двигаясь, а просто игриво шевелясь, чтобы завестись снова самому. Или завести меня. Теперь льющаяся вода и работающий двигатель скрывал наши порывы страсти от команды, которая понимала, что происходит внизу, но ничего не могла сказать.  Спустя ещё минут двадцать - тридцать мы всё-таки поднялись наверх. И капитан скомандовал экипажу:  - Трап на борт. Отдать швартовы. Швартовочные тросы откреплены от причала и перекинуты на борт судна. Лёгкое жужжание двигателя и бурление воды вокруг судна дало знать о его движении.  Санто и Доминго быстро управились с канатами, разместив их для просушки на корме, и заняли свои места. Капитан за штурвалом, Санто по левому борту, а Доминго в салоне у стола, откупоривая бутылку шампанского и разливая нам напитки. Накрытый яствами из морепродуктов стол ломился своим изобилием. Обнявшись, мы вышли на правый борт с бокалами шампанского, провожая взглядом исчезающие из виду и сам отель, и фигуры персонала отеля, что ещё стояли на причале и махали нам на прощание руками. И лишь оставив за собой коралловый риф, создающий свою экосистему и делающий пляжную полосу Баваро такой привлекательной для отдыха и туристов, мы вернулись к столу.  - На сколько будет уместно, Энрике, пригласить Вас и команду отужинать с нами? - спросил я. От моих слов Доминго даже замялся и чуть не пролил шампанское на колени Tony.  - Ну, только если Вы сильно настаиваете, синьоры, - ответил кэп, добавляя лишь, что сразу просит прощения за всю команду, так как не приучены есть ресторанные блюда со всей грациозностью господ, потому что простые моряки и работяги.  - Нет, нас это совсем не смущает, - ответил за меня Tony, улыбаясь и видя, как с довольным лицом Доминго уже ставил на стол по другую сторону от нас ещё три тарелки и фраже, искусно укладывая все приборы со всей точностью, согласно правилам столового этикета. Парни не были бы молчаливы, если бы капитан разрешил команде выпить с нами шампанского. Но он остановил Tony, предложившего выпить всем вина.  - Прошу прощения, синьор Энтони. Но мы на работе, и мы должны следить за вашей безопасностью, а не выпивать с Вами, - отвечал он.  Но, понимая, что нас смущает их скованность, добавил:  - Чтобы с нами выпить, нужно всего лишь пристать в каком-либо порту. И тогда Вы увидите, как может оторваться команда. Хотя не гарантирую, что на следующий день мы куда-то отплывём.  Закончил кэп свою речь, смеясь и переглядываясь с парнями. - Шикарный ужин. Всё идеально. Как для простого путешествия и даже как для свадебного. Кстати, любимый, ты не рассматривал такой медовый месяц? - проговорил Tony. Этим вопросом он меня немного развлёк. Но вечер располагал к таким разговорам, даже несмотря на наличие трёх незнакомцев, которые, как я был в этом уверен, к концу нашего путешествия за десять дней станут для нас очень близкими и хорошими друзьями.  - Синьор Энтони, через десять минут будет закат. Вы просили обратить Ваше внимание, - проговорил Энрике, не отвлекаясь от ведения яхты, пока парни заканчивали ужин, начиная убирать. Мы поднялись на флайбридж со своими бокалами. Устроившись поудобнее на лежаке, обнялись, всматриваясь в даль, скользя глазами по водной поверхности, точно стараясь увидеть что-то чудесное и сказочное. Хотя мы и так были в сказке, которая продолжала стремительно развиваться. А чудом для нас было оказаться рядом. И так, окутывая меня своими руками, Tony согревал и мою душу, и моё тело, и моё сознание, в котором уже давно прорисовалась картинка нашего будущего.  Море находилось в состоянии штиля. Яхта двигалась на малом ходу. Солнце уже еле-еле касалось горизонта и готовилось окрасить небо в красные тона, а по воде кинуть яркую полосу, прокладывая путь нашего нового приключения.