Никто, кроме тебя

      В большом не густо обустроенном офисе повисла тишина, нарушаемая лишь мерными вибрациями и шумными вздохами хозяина комнаты. Сергей расположился на диване, забравшись на него с ногами и притянув их к груди. Его подбородок нервно подрагивал, сопровождая новую волну вибраций. Синие пижамные штаны, спущенные до середины бёдер, насквозь промокли, стекающей из ануса смазкой. Когда-то тугое колечко мышц теперь, казалось, могло принять в себя двоих или даже троих партнёров, однако сейчас их безрезультатно пытался заменить один небольшой резиновый вибратор. При каждом подрагивании этой жалкой игрушки, возбуждённый до предела Серёжа напрягался, мышцами проталкивая предмет внутрь себя, дабы хоть как-то задеть простату. Эти действия не приводили ни к чему, кроме боли внизу живота и уже начинающего раздражать до кома в горле, возбуждения. — Сергей. — голос Марго в абсолютной тишине прозвучал достаточно резко, заставив Разумовского вздрогнуть и обеспокоенно приподнять голову. — К вам посетитель. Он из полиции. — Вот же… — парень спустил ноги на пол, дотягиваясь до брошенного в беспорядке на журнальный стол маленького пульта ввиде кошачьей лапки. Нажав на кнопку выключения, Разумовский шустро встал, поправляя одежду и завязывая на поясе длинный цветастый халат. — Пусть войдёт.       Благо Сергей додумался сделать двери в свой офис прозрачными с внутренней стороны и зеркальными — снаружи. Именно эта их особенность пригодилась ему сейчас, когда майор уже шёл по коридору и, если не зеркало, видел бы поспешное одевание и ныкание пульта в подушки дивана.       Секунда, две. Игорь входит в помещение, оглядывая его интересующимся взглядом. Не очень уютная обстановка, духота и наличие постороннего слегка сладковатого запаха, беспорядочно натыканные по углам античные статуи, огромные композиции и картины. У хозяина комнаты весьма странный вкус. — Майор полиции, Игорь Гром — представился полицейский, останавливаясь недалеко от входа. — Добрый день. — достаточно пьяный и возбуждённый Сергей буквально подлетел к сотруднику полиции, пожимая его руку. — Чай, кофе, газировка? — Спасибо. Я по поводу видео Чумного доктора. — Игорь отказался от предложения, оценивая состояние младшего. Тот явно не был расположен сейчас на продуктивную беседу. — Да… Я уже удалил оригинал, но программа решила, что это актуальная информация и стала продвигать её в реки. — Сергей нервно сглотнул, присаживаясь на край дивана и тут же вспоминая про посторонний предмет в своей заднице. — Это ладно, мне бы… Узнать с чьего устройства велась трансляция. — Увы, это не возможно. Благодаря системе децентрализованного шифрования никто не может отслеживать данные пользователей сети. — Пф. Зачем же создавать систему, которую не можете контролировать? — усмехнулся Гром, складывая руки в карманы брюк. — Потому что свобода слова — неотъемлемое право человека. — Да уж… Зато теперь вы подарили маньяку трибуну с микрофоном. — А, собственно, какое вы имеете к этому отношение?       Беседа затянулась. Сергей встал с дивана, подходя к своему столу. Задница уже порядком занывала, требуя больше внимания и ласки. Хотелось прямо сейчас разложиться на этом самом столе, соблазнить дурацкого майора, который так не вовремя решил нарушить его «покой», выгнуться в спине, насаживаясь до конца… Интересно, у полицейского большой? От этих мыслей рассудок свело приятной судорогой, а зубы сами прикусили нижнюю губу, представляя страстный поцелуй.       «Серёж, ты чего такой похотливый?» наверняка задаёте вы вопрос, но ответ на него кроется в моей нелюбимой фразе: «омега в первый день течки». Поистине раздражают определения «омега», «альфа», «бета». Будто какое клеймо, стирающее их человеческое достоинство и ставящее животный инстинкт выше разума. Однако сейчас не описать состояние Разумовского словами лучше, чем эти.       Парень, действительно, утонул в возрастающем с каждой минутой возбуждении. Ему хотелось секса немедленно, желательно грубого, с узлом, с десятком оргазмов и без презерватива. Хотелось ласк, внимания, нежных слов, прилюдий, но… Разве может он просить всё это у исполняющего свои обязанности майора? Эх. Жизнь-жестянка…       Сергей поймал себя на мысли, что задумался, лишь тогда, когда входная дверь плавно закрылась, скрывая за собой широкую спину Грома, который ушёл, так и не получив должных результатов.       Игорь хорошо прочувствовал запах течки, если даже не пропах ей за столь короткое время. Бросившийся при входе сладкий аромат на близком расстоянии от Сергея оказался чересчур сконцентрированным едким благоуханием, напоминающим свежий липовый мёд. Он сводил с ума, заставляя все мысли кружиться только вокруг рыжего чертовски привлекательного парня, что, как назло, прикусил нижнюю губу, теребя тонкими бледными пальцами пояс халата. Это был всего лишь тот самый животный инстинкт, желание взять то, что беззащитно и находится в близком доступе. Беззащитно! Вот именно! Эта мысль отрезвила Грома, крича о том, что ему нужно поскорее уйти. Приняв, всё-таки, предложение о каком-нибудь напитке он взял энергетик, поспешно покидая офис и безжалостно игнорируя жёсткий стояк в своих, и без того узких, джинсах.       Серёга разочарованно выдохнул, плюхаясь на диван, доставая из-под подушки пульт и включая самый сильный режим. Чувство досады и неудовлетворённости засело в груди, заставляя стиснуть зубы. Олег, сука, ещё куда-то ушёл. Опять, наверное, выуживает где-то свою следующую жертву. Вот гадёныш. Зачем убивать человека? Он что, настолько недостоин жизни?       Разумовский приподнялся с дивана, выгибаясь дугой, приспуская штаны и нижнее белье и рукой насаживая себя на резиновый член. Он вытаскивал его до половины, грубо вгоняя внутрь и блаженно закатывая глаза. Положение было крайне неудобным, поэтому Сергей встал коленями на диван, нагибаясь и продолжая стимулировать, толкая предмет прямиком по простате.       Парню стало бы до жути стыдно показаться в таком образе кому-либо. Даже Олег никогда не видел его таким. Это было чересчур неприлично, пошло, безобразно… Громкие стоны, хлюпанье вибратора из-за огромного количества естественной смазки, приоткрытый рот, закатанные глаза. Течка всегда действовала на программиста отвратительно. Он ненавидел эти дни, наступающие каждые три месяца. Они заставляли образованного высокопоставленного человека обращаться в жалкую похотливую шлюху, которой не нужно ничего, кроме грязных утех. Ей даже плевать где и с кем. Это так низко… Сергею никогда не нравилось быть таким, он считал себя убожеством, презирал, закрывал от мира, пытался уничтожить.       Ненависть скрипела на зубах, но желание плоти не перебороть. Ещё пара движений и оргазм накрывает Сергея с головой. Он кончает на штаны, даже не пытаясь себя касаться. Силы, по щелчку пальцев, покидают тело, руку, отведённую назад, неприятно сводит и Разумовский утыкается лицом в вельветовую обивку, так и оставаясь стоять на коленях с поднятой кверху задницей. По телу пробежалась мелкая дрожь. Возбуждение отлегло, но не слишком удовлетворительный результат отразился в организме неприятной болью внизу живота. Нужно принять лекарство — ещё такого же сеанса Сергей не выдержит.       Он поднялся с дивана, выходя из кабинета и направляясь в маленькую кухню. Несмотря на размер, она была достаточно уютной. Заботливый секретарь всегда приносил сюда много еды и следил за её сроком годности. Это была кухня лично Разумовского, как и спальня, что расположена на одном этаже, через стенку от офиса. Он часто не покидал последний этаж своего детища, торча там неделями, а то и месяцами. Выходы на свежий воздух, а, тем более, в прессу его очень докучали. Он чувствовал себя не комфортно. Привык, что в детдоме привлечением внимания был плохой знак. Оно обычно кончалось слезами или синяком под глазом, и это, причём ещё, лучшие варианты.       Приняв целую горсть таблеток, парень отправился в спальню. По-хорошему нужно было принять душ, но сейчас не до него. Сергей плюхнулся поперёк кровати, моментально проваливаясь в сон. Только вот жёлтые глаза в тёмном углу комнаты так и не исчезли, охраняя своего хозяина.