Никто, кроме тебя

      Вся элита общества собралась на открытии нового казино. Пламенная речь его создателя, разговор с Олегом, опрокинутая практически залпом, бутылка шампанского, и вот, уже полностью расслабленный Сергей Разумовский сидит перед Бехтиевым, отчитывая его за плохое поведение. -… Но запомните одну простую вещь! Карман к гробу не пришьёшь. Подумайте над этим, когда будете пересчитывать свои миллиарды. — Щенок! — явно не ожидавший такой дерзости миллиардер встал, заставляя тем самым разхрабрившегося Серёжу приробеть — Руки о тебя марать не охота. Охрана! Охрана, вышвырните его отсюда!       На зов хозяина пришло двое здоровых мужчин, по метр девяносто каждый. Они схватили парня за тонкие плечи, ожидая повторных указаний. — А лучше — зажмите его в подсобке, да оттрахайте хорошенько! Совсем расповадился, щенок! — Что? Нет… — голос Разумовского из развязно-наглого превратился в робкий, хрипящий, даже умоляющий. — Ты сам виноват, в течку по таким местам ходить, да ещё и хамить добрым людям! — усмехнулся Альберт, намекая на то, что от Сергея штырит феромонами как от упавшего с головой в стойкие духи человека. Причём запах сладкий, манящий, легко сводит с ума даже самого честного натурала, не говоря уже о тех, кто просто любит потрахать маленьких милых омежек. Тьфу. Омерзительно даже от одной мысли, что его, Разумовского, будут лапать какие-то грязные псы, служащие, такому же как они, хозяину. — Я… — дыхание резко сбилось, мысли мигом спутались, не зная, что можно сказать. А рок уже близко. Тяжёлые руки на плечах грубо толкают парня к выходу из отгороженного ширмой помещения, приближая к беде ещё на два шага. Сердце спускается на бешеный ритм. Неужели подавители не работают? Он выпил целую горсть таблеток. Неужели это бесполезно? Зачем вообще было высовываться на такое мерзкое торжество… Сидел бы в офисе, со своим вибратором играл… Нет же. Захотелось приключений. Теперь их, похоже, будет целая задница. Здорово. Что ещё сказать?       Люди за спиной провели Сергея через народ, приближаясь к служебным помещениям. Разумовский обернулся назад, смотря в толпу ищущим надежд взглядом. Шаг, ещё шаг. Железная дверь, отделяющая подсобку от карнавала, уже совсем близко. Ноги отяжелели, колени начали трястись. Почему он не кричит? Не сопротивляется? Что с ним? Почему так смиренно идёт на растерзание собственных чести и достоинства? Как он может себе помочь?       Дверь открывается и парня с силой заталкивают в узкий плохо освещённый коридор. Сергей зажмуривается, когда его прижимают лицом к холодной кафельной стене, небрежно снимая парадные, выглаженные штаны. Его трясёт в ожидании худшего. Слёзы сами катятся по щекам, спадая на пиджак и оставляя на нём мокрые солёные пятна. Он готовится к страшному, уже представляя, как от боли потеряет сознание, но возникшая пауза затягивается. Слышится громкий суровый крик и пара звонких ударов. Разумовского снова берут за плечо, но эта рука уже не грубая. Она не пытается навредить. Кто-то поправляет парню штаны, снова куда-то ведя.       Программист открывает глаза лишь когда музыка вечеринки вновь становится громче, а на лицо падает яркий жёлтый свет. Его спасли. Спасли от изнасилования. А его герой — тот самый Игорь Гром. Такой приятный, одетый в чёрный смокинг с бабочкой, деловой. Он значительно отличался от того, кто приходил к Разумовскому вчера. Парадный, важный, весь из себя интеллигент…       Мужчины молча подошли к бару, где Игорь достал свои жалкие пятьдесят рублей, прося бармена принести стакан воды. На свою выходку майор получил лишь искреннюю усмешку сразу с двух сторон — от сотрудника казино и Разумовского, который, пусть даже не успел ещё прийти в себя, но был очень удивлён тому, что Гром не знает цену на воду в таких заведениях и имеет на руках столь маленькую купюру, которую Сергей уже лет пять не видел. — А что смешного? — не понял шутки полицейский, переводя взгляд с бармена на Серёжу, но тот проигнорировал его удивление, кладя на стол пятитысячную купюру и делая свой заказ: — Бутылочку шампанского, пожалуйста. — Не жирно будет? — вновь удивился Гром, присаживаясь на высокий стул. — Спасибо вам, что спасли меня. Без вас, я не знаю, что было бы. — вновь сменил тему программист, стыдливо опуская взгляд. — Это моя работа. Как вы себя чувствуете? — согласился продолжить этот диалог полицейский. — Лучше, чем было минуту назад. Спасибо.       Бармен выполнил оба заказа, выдав воду бесплатно, и взяв за шампанское две тысячи рублей.       Сергей открыл бутылку и, нецеремонясь, отпил разом половину содержимого. Газированный алкоголь хорошо зарядил прямиком в голову. В воздухе стал отчётливо различим запах свежесрубленного дерева, относящийся к Игорю. Тягучая смазка хлынула новой волной, стекая по внутренней стороне бёдер. Вот же… Он хочет своего спасителя. Чуть было не изнасилованный теперь жаждет нового изнасилования. Даже, скорее всего, жалеет, что его спасли. Если ничего не предпринять, то уже через пару минут штаны будут насквозь промокшими. Но… Это же майор. Он по-любому не согласится. — Ладно, мне нужно выйти. — зачем-то прокомментировал свои действия Разумовский, срываясь с места и на пути чуть не снося плечом сидящего на стуле Грома. Он был достаточно пьян, чтобы идти шатаясь, как попавшая в ураган лодка. — Сергей, — полицейский последовал за младшим, решив, что тому не стоит сейчас ходить в одиночку — Куда вы, Сергей? — этот вопрос тоже был риторическим. Игорь не понял, почему вообще решил, что обязан сопровождать этого абсолютно свободного человека. Возможно, его пленил сладкий липовый аромат, врезающийся глубоко в ноздри и опускающийся до реагирующего на всё паха.       Ох уж этот Разумовский. Каким нужно быть дураком, чтобы выйти в люди в самый разгар течки, да ещё и нарваться на всякие неприятности, конфликтуя с влиятельными людьми. Естественно он знал, что так будет. Либо попросту игнорировал кричащее об опасности сознание. Неужели ему самому хотелось этого ужаса, что он пережил? Ну конечно! Одним вибратором ведь сыт не будешь. Тело требует большего. Оно жаждет ласк, нежности, глубины.       Сергей зашёл в туалет, облокачиваясь на стену и тяжело вздыхая. — Пожалуй, мне нужно домой… — он обратился к вошедшему за ним Игорю. — Вас проводить? — Гром сложил руки в карманы, скрывая выпирающий стояк. — Вы пили? — Нет. — Тогда… Не могли бы довезти меня. Я… Пожалуй, мне не стоит сейчас садиться за руль. — Да, конечно. — согласился майор, но тут же понял, что это всё может плохо кончится. Серёжа достал из кармана пиджака ключи собственного автомобиля, передавая их старшему. Его качнуло, поэтому он резко ухватился за рукав Грома, лицом прикладываясь к его груди. Это точно ничем хорошим не кончится. Игорь схватил Разумовского за согнутые в логтях руки, пытаясь удержать его на ногах. В нос с новой силой ударил сладкий аромат. Ох уж этот Сергей.       Мужчины вышли из уборной, проходя к выходу. Они взяли вещи из камеры хранения, покидая помещение. Их уже не интересовало ничего: ни то, что ровно через минуту в здание ворвались последователи Чумного Доктора, ни то, что через десять минут туда прибыла полиция с силовиками, и даже то, что они повязали всех, тыкнув мордой в пол. Это всё было не важно.       Игорь втопил газ, трогая машину с места. Разум кричал о том, что так нельзя, о том, что он должен скорее уйти, а плоть ныла, что ему нужен Сергей. Такой беззащитный, сидит на соседнем сиденье, допивая шампанское прям из горла. Гром понял, что младший хочет напиться так, чтобы перестать себя контролировать, но зачем? Неужели не боится попасть в ещё одну передрягу? Вот так просто доверяет почти незнакомому себе человеку. Неужели ему на себя наплевать?       Дорога оказалась полупустой, поэтому парни добрались до башни «Vmeste» всего за тридцать минут. Игорь вышел из машины, обходя её и открывая пассажирскую дверь. Он понял, что Сергею нужна с этим помощь по тому перегару, который наполнил всю машину, смешиваясь с липовым запахом. — Я… — язык Разумовского уже заплетался, а взгляд скосился, видя спутанные картинки — Я сам… — Ага. Сам. — шутливо согласился Гром, подхватывая программиста под руку и вытаскивая из автомобиля — Ты может сам ещё до лифта дойдёшь? — Я не пьян! — слегка повысил голос Серёжа, пытаясь вырваться из крепкой хватки старшего, но тот не поддался, ведя его внутрь здания и поднимаясь вместе с ним на последний этаж. Игорь проводил парня до дивана в офисе, решив оставить именно там — если захочет, сам доберётся до спальни. Сейчас главная задача майора — поскорее уйти, подрочив себе где-то в уличном переулке. Низ живота свело неприятной болью от одной только мысли о сексе. — Может останетесь? — Сергей схватил уже собравшегося уходить Игоря за рукав, но уже через секунду одумался, отпустив. — Не. Мне работать надо. — оправдался полицейский, сам не понимая, правда, зачем. Где-то у себя в голове он уже давно прижал Сергея к спинке дивана, впился в его тонкие губы, исследовал языком его рот, забрался руками под выбившуюся из брюк белую рубашку… Блять. Вот как можно терпеть такие фантазии, когда Разумовский прямо перед твоими глазами расстёгивает верхнюю пуговицу, ослабляя ворот и облизывая пересохшие губы. — Я думаю, что не задержу вас надолго. — Серёжа хитро улыбнулся. Шампанское в конец отключило мозг и его желание бороться со страстью. Ему было все равно как и с кем, самое главное, чтобы здесь и сейчас. Программист привстал с дивана, хватая за грудки майора и врезаясь в него своими губами. Он целовал настойчиво, соблазняюще, пытаясь убедить в том, что это всё нужно им обоим, что оба возбуждены до предела и требуют обязательной разрядки. А Гром вовсе не возражал. Под напором младшего он свалился на диван, нависая сверху, но позже, резким рывком, оказался внизу. Разумовский сел на Игоря, упираясь внутренней частью бедра в его твёрдый пах. Он продолжал целовать, страстно, пылко, требовательно. Проводя языком по чужим зубам и игриво лаская дёсна. Всё это было похоже на то, что Серёжа — недотраханная шлюха, кинувшаяся на первого встречного мужика, лишь бы был секс. Если начать сейчас думать — ему б стало невыносимо стыдно за себя. Но, благо, все его мысли витали исключительно вокруг готового к большему ануса, смазка которого стекала уже до самых колен.       Пленённый сладким ароматом Игорь выбился из сил доказывать себе, что всё это неправильно. Он, наконец, перехватил инициативу на себя, вновь возвращаясь в верхнюю позицию. Поцелуи теперь спускались ниже, а руки сами снимали столь ненужную в данный момент одежду. Майор уже не мог остановиться. Его совратили эти бестыжие голубые глаза, тонкие губы, шепчащие на ухо «Возьми меня» и дьявольски рыжие волосы, разметавшиеся по вельветовой ткани дивана.       Сергей пошло подавлено вскрикнул, когда Гром вошёл в него на половину. Растяжки, само собой, было не нужно, как и смазки в принципе. Разумовский был абсолютно готов. Он наслаждался всем: размерами внутри себя, резкими толчками, попаданием по нужной точке и даже не громкими стонами самого Игоря. Серёжа был готов кончить в любой момент, блаженно закатывал глаза и громко внутриутробно стонал, раздвигая сильнее ноги и выгибая спину. Он был великолепен. Внутри него так тесно, жарко и сногсшибательно, что майор кончает уже через пять минут, несумев продержаться дольше. В целом, Разумовский сам затрясся в оргазме секундами ранее, сжимаясь и вызывая ещё более крышесносный эффект.       Мужчины, тяжело дыша, сползли на пол, пытаясь прийти в себя и хоть чуть-чуть отдышаться. Пожалуй, этот вечер для Сергея будет самым лучшим и никакой вибратор не сможет его больше удовлетворить, как член майора. Вот же шлюха, этот Разумовский! Ещё ведь улыбается. Понравилось.