Никто, кроме тебя

      В большом Московском аэропорту объявили прибытие самолёта. Высокий красивый мужчина спустился по трапу, поспешно проходя к автобусу. Несмотря на достаточно прохладную погоду молодой человек был одет в пастельно жёлтую футболку с небольшой синей ветровкой. От окружающих он отличался загорелой кожей и карими красивыми глазами, хорошо сочетающимися с аккуратно подстриженной бородой. Его трудно было не заметить в толпе, однако он не обращал ни на кого внимания, целенаправленно идя к выходу из центра прибытия и садясь в дорогое такси.

***

      Сергей резко сел в постели, пробуждаясь от сна. Не то чтобы ему приснился какой-то кошмар — в последнее время он не видит их никогда — но, в целом, просыпается очень часто. В мыслях всё время присутствует страх. Он пожирает изнутри, не даёт покоя, пробирается в самые дальние уголки сознания. Успокоительные дают только тогда, когда нужно поговорить с врачом, как, и, в принципе, надевают смирительную рубашку — ходить в ней постоянно — опасно для здоровья и может привести к необратимым последствиям.       Серёжа уже не чувствует ничего. Он потерялся во времени, застрял в своём вооброжаемом мире, устал доказывать себе, что это всё сон… — Как дела? — тихий приятный голос вырвал Разумовского из мыслей, заставив вздрогнуть и повернуться в сторону стоящего у койки собеседника — Это я, тише… — Птица склонился над Серёжей, убирая с глаз его растрепашиеся волосы. — Уходи. — парень посмотрел сквозь видение, погружённый в собственные мысли. — Ну же, дружище, что случилось? — пернатый присел на край кровати с улыбкой заглядывая в голубые глаза напротив. — Из-за тебя… — Сергей всхлипнул, роняя на собранное у коленей одеяло большую прозрачную слезу. — Ну, ну… Тише — Птица ласково обнял парня, прижимая его к себе. Тот, от безысходности, обнял в ответ, продолжая рыдать в худое покрытое перьями плечо — Я уже тысячу раз извинился перед тобой. Мне, правда, жаль, что так вышло… Ты всегда был для меня тем, кого я буду любить и защищать до конца своих дней. Я не хотел тебе навредить… — Я не просил тебя убивать! — сорвался на истерический крик Разумовский, отталкивая от себя видение. — Я же видел, как ты их ненавидишь! — Ненавидеть и желать смерти — это понятия различимые! — Ну ладно, не горячись. — Птица вновь перешёл на ласковый, лоснящийся тембр, проводя своим коготком по бледной коже Серёжиной руки — Я люблю тебя… — А я тебя — нет. Исчезни! — Сергей взял подушку, ударяя ей видение, но оно не исчезло, перехватив руки и придавливая парня к постели. — Ты не умеешь врать. — пернатый проговорил это с наглой улыбкой, а после — накрыл губы парня поцелуем, бесцеремонно впуская в чужой рот свой длинный язык. Он целовал страстно, жарко, требовательно. Серёжа не смог устоять и, спустя пару секунд сопротивлений, ответил, прикусывая чужую губу и проводя языком по дёснам.       Получив ответ пернатый спустился на шею Разумовского, оставляя на ней влажные розовые пятна. Не смотря на своё первичное несогласие к середине прилюдии Сергей стал пошло стонать, выгибаясь в спине и требуя большего. Птица раздвинул его ноги, смотря на разгорячённое тело сверху вниз. О да. Это его Серёжа. Лично его и никого больше.       Пернатый приспустил белые больничные штаны, оголяя бледные худые бёдра и впалый живот. Какие же они красивые… Видение склонилось вниз, проводя дорожку влажных поцелуев от пупка к подрагивающему члену. Он взял в рот головку, внимательно наблюдая за реакцией Разумовского, но тот уже поплыл — он откинулся на подушку, извиваясь змеёй и громко пошло простанывая.       Птица поднёс два пальца ко рту Сергея, рискуя увидеть его действия. Но серый слишком возбуждён, слишком хочет продолжения. Он взял пальцы, заглатывая их практически целиком с пошлым причмокиванием, и бестыжим взглядом смотря пернатому прямо в глаза. От такой картины захватило дух. Видение, дав достаточное время поиграться со своими пальцами, вынул их из чужого ловкого рта, вводя в анус. Серёжа выгнулся сильнее, громко вскрикивая и даже не пытаясь быть тихим. Он быстро расслабился, начиная самостоятельно насаживаться на фаланги птичьих пальцев — соскучившийся по сексу организм выделял достаточное количество смазки, чтобы прилюдии закончились как можно скорее. Птица просёк эту фишку, он уделил растяжке всего пару минут и, наконец, приступил ко входу. Он вновь прильнул слегка шершавыми губами к мягкой коже живота, скрывая поцелуями неприятные ощущения.       Выждав немного времени, чтобы Сергей смог привыкнуть, пернатый сделал первый толчок. Получив в ответ гортанный подавленный стон он продолжил движение, меняя положение до тех пор, пока тихие звуки не переросли в сладкий пошлый крик. Серёжа судорожно хватал ртом воздух, сжимал тонкими пальцами простынь и двигал бёдрами, насаживаясь до конца. Внутри него было тесно и горячо, что сводило с ума, порывая кончить уже в первые минуты. Птица кое-как держался, чередуя неглубокие покачивания с входом на всю длину, однако оргазм, с головой накрывший Разумовского, заставил пернатого кончить в пульсирующий анал, заполняя его горячей спермой.       Сергей откинулся на подушку, содрагаясь в подавленном смехе. Неужели он реально трахается со своей шизой? А ведь ещё даже месяца в больничке не прошло… — Забавно, что я тебя себе выдумал… — Для других я не существую, но ты то меня видишь и чувствуешь — значит, что я вполне реален. — пожал плечами Птица, оглаживая когтистыми руками Серёжины тонкие плечи.       Разумовский резко с весёлого стал серьёзным и, даже, грустным. Он поджал губы, рукой хватаясь за покрытое мелкими перьями запястье. — Пожалуйста, не бросай меня… — Я всегда рядом с тобой. — видение наклонилось, целуя Серёжу в лоб и укладываясь рядом. В этот раз они уснули вместе, тепло обнимая друг друга.