Никто, кроме тебя

      Серёжа нажал на кнопку, разворачивающую стену, в которую встроен футляр для костюма. Он вышел в кабинет, возвращая всё на место.       Только сейчас Сергей заметил как сильно дрожат его руки, а колени — подкашиваются. Хочется вновь упасть, потерять сознание, забыться, покинуть этот мир и больше никогда не возвращаться.       Нет. Вот уже две недели он счастлив. Жизнь вот-вот начала налаживаться, дела пошли в гору, дорогие заграничные таблетки приступили к действию, Игорь и Олег, как и обещали, берегут от всяких невзгод, заботятся. Но… Почему неуходит одно лишь чувство? Саднящее внутри и доставляющее душевные и телесные страдания. Страх… Он пожирает изнутри. Абсолютно необъяснимый, вспепоглащающий, липкий… Такой страх был последнюю неделю в психиатрической больнице. Что это? Что он значит? Птица исчез, больше не тревожит потрёпанное сознание, но… Почему, лишь от одной этой мысли, становится так плохо? Неужели он с ним как-то связан? Неужели, если убить хтонь, то умрёт и сам Разумовский? В обратном порядке это вполне логично — нет Серёжи — нет Птицы, а в этой ситуации тогда как? Столько вопросов… Где найти на них ответы? Что делать теперь?       Сергей невольно всхлипнул, даже не заметив, что стоит посреди комнаты уже несколько минут, не отвечая на волнение Олега. — Серый, что случилось? Ты меня слышишь? — мужчина заглянул в заплаканные глаза, нежно прижимая парня к себе. — Что случилось? Не бойся! Я не дам тебя в обиду! Им ни за что не поймать тебя! Понимаешь? — Олег… Мне страшно… — прошептал Серёжа, отрешённо смотря сквозь пространство. — Что случилось? Я рядом… — Волков крепче прижал к себе младшего, гладя рукой по рыжим растрёпанным волосам. Он ощущал всем телом чужую дрожь, совершенно не понимая, что могло произойти за эти дурацкие полчаса его отсутствия в офисе — сходил за хлебушком, называется. — Я… Я не справлюсь, Олег… — Серёжа бормотал себе под нос, будто находясь в тяжёлом бреду — Они… Мне не выжить. Вечно скрываться не будешь… Я болен… — Тише. Я здесь, я с тобой! — мужчина взял лицо Разумовского в руки, чувствуя как горят его щёки. Ну конечно! У него жар! Нужно смерить температуру, наверняка уже под сорок — Ты заболел? — Да! Олег, я психически нездоров! — Серёжа осел на пол, упираясь лбом в колени старшего и продолжая громко надрывисто рыдать — Я не вывезу всё это… Ты хоть представляешь каким я буду отцом? Ребёнок будет расти без меня! За что ему это?! — Серёж, успокойся! — Волков присел на корточки, ровняясь с лицом младшего — Всё будет хорошо, я не дам тебя в обиду! — Вы все так говорите! Потом бросаете меня одного на произвол судьбы! — Разумовский, отпрянул назад и перекатившись к дивану, сел рядом с ним, утыкаясь лицом в вильветовую обшивку. Он был похож на маленького обиженного мальчика, которого Олегу так и хотелось защитить, обнять, закрыть собой от всего мира.       Сергей сильно зажмурился. В глазах замелькали звёздочки, всё поплыло, а голос Волкова стал тише, исчезая совсем. Парень открыл глаза, но вокруг была только тьма, среди которой носились рыжие языки пламени. — Что? Что происходит? — Я вижу, ты совсем по мне не скучаешь? — начал по-доброму Птица, являясь перед Сергеем во всей своей красе: с чёрными перьями по всему телу и большими крыльями как у ворона за спиной. — Что? Но… Но я же принимаю лекарства! Тебя не должно быть! — Разумовский свалился с ног, отползая от страшного гостя. — Вот именно! Ты принимаешь лекарства! — резко взбесился пернатый, наклоняясь близко к лицу парня и смотря своими дикими янтарными глазами в его — голубые, чистые как небо и переполненные большими каплями слёз — Я всю твою жизнь был с тобой! Защищал тебя от негодяев в детдоме! Помогал не сойти с ума от одиночества! Был твоим лучшим другом! А ты! Ты решил от меня избавиться?! Так не пойдёт! — пернатый схватил Сергея за горло, поднимая над землёй — Я не позволю тебе быть одному! Что ты представляешь из себя без меня?! Ты обычный мешок с костями, не больше! Я подарил тебе жизнь! Не будь меня, ты бы так и сдох в том сыром подвале, куда заперли тебя конченные придурки из старшей группы! Тебе никто не мог помочь, кроме меня! Я не прошу у тебя благодарности, мне важен твой успех! Но ты… Ты пренебрегаешь моим дружелюбием и, поверь, что я сделал с теми людьми — лишь малая доля моих возможностей! — Птица сжал горло парня сильнее, заставляя его задрыгать ногами и открыть рот, беспомощно хватая воздух — Не зли меня, иначе испытаешь весь гнев на себе! — Пожалуйста, пус…ти… — Серёжа прохрипел эти слова с большим усилием, пытаясь отнять чужие руки от собственной шеи. — Ты не исправишься — я тебя знаю. — на лице Птицы всё это время читалась бешеная улыбка, а глаза светились янтарём, будто где-то в глубине радужек разыгрался страшный пожар. — Про…шу… — хватка на шее лишь усиливалась, не желая сдаваться. Сергей закатил глаза, собираясь отключиться, но, в последний момент, почувствовал сильный удар. Его швырнули на пол, будто делая одолжение. Мол, не потеряешь ты сознание, будешь мучиться до конца.       Разумовский сделал вздох, пытаясь прийти в себя. Хтонь обошёл его со спины, зло хохоча. Этот смех был похож на приступ психически больного человека, которому явно нравятся эти страдания. — Ты никогда не сможешь от меня избавиться, сколько бы не пил свои таблетки.       Серёжа снова затрясся крупной дрожью, садясь на полу и закрывая руками лицо. Ему страшно. Ужасно страшно. Он абсолютно беззащитен. Не может ничего сделать. Не может себя спасти.       Птица подошёл ближе, кладя руки на трясущиеся плечи. — Ты тряпка… Абсолютно никчёмный. Ты не нужен этому городу, стране, никому! С этого дня Сергей Разумовский умрёт. Он бесполезен. Его больше не будет существовать. — Нет… Пожалуйста… Пожалуйста, пусть это будет только сон! Прошу… — Серёжа усиленно шептал, молился, молил о пощаде… — Тебе никто непомооооожееет — картинка перед глазами резко поплыла, а в шее почувствовался резкий укол. Сергей бессильно опрокинулся на пол, наблюдая как Птица расплывается, превращаясь в перемешанную политру, а потом и вовсе исчезая. На смену галлюцинациям вновь пришла спасительная темнота. Он отключился.       Олег мягко придержал осевшего на пол Серёжу, убеждаясь в том, что введённого в его шею сильного снотворного достаточно, чтобы парень уснул уже через пару секунд.       Мужчина, увидев рыдания младшего, сразу побежал на кухню, ища лекарство — подобные ситуации случались раньше. После них Серый обычно рассказывал об ужасах и поглощающем его с головой страхе. Даже не знаешь теперь, лучше было ему в психушке или всё правильно получилось. Разумовскому явно нужна квалифицированная помощь, но… Где её найти? К кому обратиться? Его нельзя так оставлять, но и сдавать обратно — тоже не выход. Это лабиринт. Из чувств, эмоций, страхов и желаний — из него есть множество выходов, но нужно найти лишь один — тот, который будет идеальным во всех смыслах, который не навредит, не сделает хуже. Разве такой существует?       Волков поднял парня с пола, перенося в спальню. Нужно что-то решать, при том срочно. Но что? — Игорь! Нужна помощь, он… — Олег не успел договорить, как в комнату ворвалась толпа спецназовцев, прижимая неуспевшего среагировать мужчину к полу и вынося Сергея прочь.       Волков уже не помнит, как на него надели наручники, погружая в багажник чёрного микроавтобуса. В памяти смутно проносятся моменты, как связанного Серёжу помещали в другой автомобиль, совершенно не обращая внимание на его состояние.       Всё покрылось туманом, который прояснился лишь в допросной. Когда хмурый карий взгляд Олега встретился с понимающими серо-голубыми глазами Игоря, что склонил голову, вероятно, понимая, что может произойти дальше. Увольнение ему не страшно, но вот судьба Серёжи… В сердце щимит от одной лишь мысли о том, что с ним могут сделать. — Стрелков не появлялся в нашем отделе полиции, а значит, что он решил увезти его к себе… — В Москву? — Вероятно, ему был отдан приказ о том, чтобы Разумовского перевести в какую-то более охраняемую больницу. Или тюрьму. — Пожалуй, мне стоит набрать кое-кому. — Волков поднялся со стула, загадочно улыбаясь — Негоже всё оставлять в таком состоянии…