Никто, кроме тебя

      Большой зелёный вертолёт приземлился на прижатую вырывающимся из лопастей потоком воздуха траву. Из двери вышли два высоких мужчины, помогая сойти на землю третьему — худому, бледному. Поистине, в сравнении с остальными, Серёжа выглядел очень болезненно и блекло, что подчёркивалось белой больничной одеждой и яркими рыжими волосами, создавая чётко выраженный контраст.       Прибывшие вышли на небольшую взлётную полосу, садясь в частный самолёт, который взлетел уже через две минуты после их посадки. — Спасибо… — Сергей улыбнулся краешками губ, накидывая на голое тело новую чистую рубашку, выполненную в тёмном цвете и украшенную белыми лилиями. — Это тебе спасибо, что нашёл способ связаться с нами. — улыбнулся в ответ Игорь, присаживаясь в кресло и пытаясь не залипнуть на голый бледный торс. — Думаю, нам всем стоит отдохнуть. — Разумовский подошёл к панели управления, выбирая новые координаты для беспилотника, который купил полчаса назад. — Как насчёт отпуска в Риме? — Думаю, идея отличная. — согласился Олег, пожимая плечами. Он был рад, что Серёжа вполне адекватно смог отреагировать на их встречу. В памяти всё ещё свежи были события их прошлого раза. Сейчас всё по другому, что, само собой, не могло не обнадёживать.       То, что у Серого достаточно сильно потрепалась психика, было видно невооружённым взглядом. Он часто моргал, тормошил руками край одежды, заикался, а в его глазах всё читался страх. Не смотря на то, что парню удалось наладить отношение с врачом, ему не удалось гарантировать себе полную неприкосновенность. Встречи с Вестимовым были настолько редкими, что воспринимались как глоток свежего воздуха, среди душной тёмной реальности, царившей в стенах психиатрической больницы. Даже сняв смирительную рубашку, Сергея не перестали водить на процедуры, ставить опыты и добиваться у него новых данных о самочувствии через многочисленные побои и, даже, пытки. Он достаточно настрадался. Достаточно для того, чтобы стать нервным, чутким и заводимым с полоборота. Даже сейчас, он невольно вздрагивал при каждых движениях или новых фразах Олега и Игоря. Он сжимался, затаивал дыхание, пытаясь привыкнуть к тому, что больше не один, что может снова свободно общаться и не ждать ударов или крика в свою сторону. — Серёж… — Игорь подошёл к Разумовскому со спины, запинаясь и не зная, как можно построить предложение — Я нашёл таблетки, которые давал тебе Рубинштейн, помнишь? — Да, спасибо… — Сергей повернулся к Грому лицом, беря упаковку с лекарством из его рук. — Как ты? — майор осмотрел бледное покрытое веснушками лицо, улыбаясь уголками губ и вызывая такую же реакцию у Разумовского. — Сказать правду? — парень перевёл взгляд с полицейского на стоящего позади Олега. В глазах Волкова моментально прочитался ответ, поэтому Серый продолжил — Мне плохо.       На лице Грома сразу исчезла улыбка, сменяясь непонимающим хмурым взглядом. Он успел среагировать, перехватывая летящего на пол Серёжу, поднимая его на руки и перенося в подготовленное Олегом кресло. Мужчина сразу опустил спинку, придавая удобное полулежачее положение. Он перелил из кувшина в стакан холодной воды, набирая немного в рот и распыляя младшему на лицо. Парень пришёл в себя, приоткрывая рот и откидывая голову. — Меня тошнит. — Игорь только и успел достать откуда-то небольшую салатницу, как Разумовского вырвало, снова отключая его сознание. — Нужно срочно что-то делать! Мы не сможем ему помочь! — Олег ринулся к пульту управления, пытаясь определить на карте ближайший аэродром. — Есть! Совсем недалеко от нас есть город с небольшой посадочной полосой! — Стой! Я не думаю, что это хорошая идея. — остановил Волкова майор, понимая, что сдать Сергея врачам — абсолютно глупая идея. — Что ты предлагаешь делать? — Обыскать самолёт и найти аптечку. Нам нужен хотя бы нашатырь!       Волков бесприкословно начал выполнять негласный приказ, открывая разные полки, панели и так далее. Гром вернулся к Серёже, гладя его по голове. Сейчас искренне хотелось верить в то, что всё это закончится, что всё будет хорошо.

***

      Сергей сильно зажмурился, закрывая руками лицо. Во всём теле ощущалась неприятная ломящая боль, в горле по-прежнему стоял тошнотворный ком, а голова, буквально, раскалывалась на части. Когда же это закончится? Когда на смену чёрной полосы в жизнь Разумовского придёт белая? Неужели ему всю жизнь придётся терпеть весь этот ужас и потихоньку сходить с ума? За что ему всё это? — Здравствуйте, Сергей! Я очень рад, что вы, наконец, очнулись. — этот незнакомый мужской голос заставил программиста подскочить с места, отодвигаясь на край кровати — подальше от сидящего рядом доктора. — Тише, тише. Меня не стоит бояться. Я не собираюсь с вами ничего делать. — врач мило улыбнулся, пытаясь расположить к себе. Это был мужчина лет шестидесяти, с седой аккуратной бородой и в круглых очках как у Рубинштейна. Но, в отличие от того, этот был приятнее на внешность, и в глазах не читалось того самого, привычного для психиатров, детского восторга. Было видно, что врач не относится к Серёже как к психу, а воспринимает его наровне с собой. Что он действительно хочет помочь, а не провести очередной эксперимент. Это позволило Разумовскому слегка расслабиться. — Вы были без сознания три часа, ваши друзья волнуются за вас. — всё также по-доброму произнёс врач — Если вы позволите, я проведу небольшое обследование и выясню причину вашего плохого самочувствия. — Ладно… — чуть слышно ответил Сергей, продолжая смотреть на незнакомца с опаской. Он тщательно следил за его эмоциями, интонацией и движениями, всё ещё боясь подвоха. Пожалуй, единственным, что позволяло довериться словам доктора, была обстановка вокруг — красивая спальня, выполненная в современном стиле — это, должно быть, та вилла, которую Разумовский приобрёл за пару минут до отключки. Высокие потолки, панорамные окна, лёгкий балдахин над кроватью — достаточно просто, но выглядит гармонично и легко сочетается с любимыми серёжиными фигурами эпохи Ренессанса, что натыканы здесь почти в каждом углу.       Получив согласие, доктор начал обследование. Он нащупал пульс, измерил давление и провёл общий осмотр, пальпируя внутренние органы. Он слегка нахмурился, замечая внизу живота небольшое уплотнение, и через пару минут решил всё-таки спросить: — Вы, так понимаю, относитесь к омегам… Когда у вас в последний раз была течка? — Два месяца назад… — Разумовский снова напрягся, внимательно наблюдая за реакцией врача, но тот не показал никаких эмоций, давая понять своим видом, что не произошло ничего плохого. — Хорошо. А в тот период вы вступали в незащищённый половой акт? — Да… — Сергей судорожно выдохнул, опуская глаза и начиная трястись всем телом. Он сглотнул ком в горле, решаясь продолжить — Я знаю… Делал тест. — Это же хорошо! — доктор улыбнулся, пытаясь передать радостное настроение пациенту.       Серёжа молча кивнул головой, поджимая губы. В мысли вновь закрался страх. Страх перед будущим. Сейчас ему даже не верилось, что он снова на свободе. События произошли так быстро, что всё смазалось, не успев уложиться в голове. Но как дальше быть? Что делать? Куда деваться?

***

— Фёдор Иванович, я увольняюсь. — Что? Игорь, ты что там? Ты где вообще? — Прокопенко заорал в трубку, подскакивая со своего места. — Тише, Фёдор Иванович, я так решил. — Что решил? Нет, погоди! И чем ты займёшся? Ты ж всю жизнь полиции посвятил! — Телохранителем буду. — Каким телохранителем? — мужчина резко замолчал. В голове сложился пазл. — Ах ты, Игорёня… Ну как так можно? Ты сейчас будешь преступника прикрывать? — Ну какой он преступник? Фёдор Иванович… Тем более, я скоро отцом стану. Он клянётся больше так не делать. — Эх, Игорёня… — Прокопенко тяжело вздохнул, теплея. — Ясно всё с тобой. Теперь ты жить там будешь? — Да. — Ладно уж… Хоть потом приезжайте, внуков покажете. — Фёдор Иванович… — Что? Ты мне как сын! — Спасибо вам за всё. — Гром улыбнулся, завершая разговор. Всё будет хорошо.