Эймсбери

К половине восьмого утра я уже шла на свою новую работу. Услышав стук копыт, я не сразу обернулась, и, но когда это сделала, передо мной предстал всадник на гнедой лошади. Внезапно меня осенило. Это же владелец Аббатства Эймсбери, всем известный сэр Антробус, неторопливо проезжающий по Чёрч-стрит! Похоже, данный ритуал он совершал ежедневно. Я почтительно поздоровалась, лорд ответил мне. Его личность была точно такой, какой её описывал мистер Роуз на празднике. С прекрасным лицом, каштановыми волосами и бакенбардами, собранный, наследственный баронет, Эдмунд Антробус, тем не менее, не был сух или тощ, многие назвали бы его «человеком в теле». За своим хозяином поспешала породистая гончая, завершающая портрет величественной персоны. Чтобы подготовиться к занятиям, я пришла к школе заранее. Здание было деревянным одноэтажным, что не мешало ему выглядеть солидно. Во дворе под кронами лип резвились дети – мои будущие ученики. Один особо игривый мальчишка даже предпринял попытку взбежать на дерево, но вскоре свалился и, задорно смеясь, отошёл к товарищам. В стороне на пеньке сидели девочки, одна из которых демонстрировала подругам свою новую куклу, сшитую матерью из обрезков ткани. Не все были радостны и приветливы. У стены школы я заметила хорошо одетого мальчика, гордо поднявшего голову и не желавшего вступать в игры ребят. Я решила поторопиться, ведь если ведёшь урок, нужно позаботиться об учебных материалах. Внутри здания было два смежных класса: один – для младших детей, меньший по размеру, а другой – просторный, для старшей группы. Предмет естествознания проходили только старшие дети, следовательно, я заняла большой класс. Школа была хорошо оборудована. В классе висела широкая, из двух панелей, доска, стоял стол для учителей, парты были с гладкой поверхностью и устойчивыми ножками, причём в каждой была особая полка для принадлежностей, на крыльце школы находился колокол, чтобы созывать учеников, а в помещении – часы, чтобы учитель мог следить за временем. Когда я разложила свои вещи, в классную комнату вошёл мистер Льюис. Он осведомился о моём самочувствии и дал мне расписание занятий на ближайшую неделю. Оказалось, что сегодня у меня всего один урок – география. Также в остальные дни я преподавала биологию и основы естественных наук. По сравнению с другими приходскими школами, эта была поразительно развитой, в основном благодаря стараниям своего директора и некоего джентльмена, который уже в 17 веке основал первую школу в Эймсбери. - Но не забывайте посматривать на время! – напомнил мистер Льюис, когда на часах было почти восемь, - Я позвоню в колокол за вас. И вот начался урок. Представившись, я, как новый учитель, решила сначала проверить уровень знаний своих учеников, нашла карту мира и повесила её с помощью прищепок на доску, спросив мальчишку, что взбирался на дерево, как его зовут, и сможет ли он показать на карте все материки. - Я – Джон Мюрриэл, - ответил мальчуган, выходя к доске, - Можно взять указку? - Конечно, Джон. - Это – Евразия, она делится на части света Европу и Азию, однако Азия занимает большую территорию, чем Европа. На этом материке находятся такие страны как Франция, Россия, Афганистан и Китай, - объяснял Мюрриэл с наслаждением, показывая всё до мельчайших подробностей на карте, - А вот Австралия, самый сухой материк в мире! Здесь протекает очень мало рек. Большинство из них пересыхающие – крики. Ещё долго мальчик вдавался в детали, а я тем временем думала, что как раз таким, как он, очень понравятся записи Льюиса младшего. Затем Джон закончил и сел на своё место, даже не дождавшись, пока я выскажу своё одобрение. После него я спросила девочку, которую звали Джен Уиллис, о реках Африки, шалуна Глена Сильвера об островах Океании, а также других ребят. Напоследок я вдруг решила спросить того гордеца, который ни с кем не желал разговаривать. - А теперь о климате Северной Америки нам расскажет этот молодой человек! Как вас зовут? – поинтересовалась я. - Я, - с торжественной паузой произнёс он, - Генри Пейнсвик! - Пожалуйста, мастер Пейнсвик, - и я протянула ему указку. Мальчик говорил слишком серьёзно, без запинок, и от его речи веяло строгой холодностью. «Верно, он из богатой семьи» - пронеслось у меня в голове. Генри сказал ровно столько, сколько нужно, и пошёл к своей парте, презрительно взглянув на Джона Мюрриэла. Я посмотрела на часы и, поняв, что урок окончен, отпустила учеников. Когда я собрала принадлежности и направилась к двери, до меня донёсся обрывок разговора: - Ну, как тебе новая учительница? - Да вроде ничего. Но странно, что она на первом же уроке всех к доске вызывает. «Будут вам ещё странности» - с улыбкой подумала я.