Пятнадцать случаев

Тин много учится. Ган считает, что медицинский придумали для таких как он — ужасных зубрил. Ну, прямо говоря, раньше Тину не приходилось чересчур стараться, чтобы иметь высокий балл в школе, он же умный. В отличии от Гана, который лишь недавно бросил попытки дешифровать названия учебников своего парня-студента книгами по криптографии. А это было забавно. На секунду он даже почувствовал себя спецагентом, подозревающим своего парня в заговоре против их семейной жизни. Вздох. Разве Тин виноват, что они редко видятся? Ган тихо наблюдал как скатывается с плеч Тина плед. И потревожить страшно. И кондер работает на полную. «Га-а-ан, предлагают в клубе выступить! Берём?» — всплыло сообщение в мессенджере. «У меня парень на грани жизни и смерти, а вы хотите, чтобы я его одного бросил?» «Что???» — сообщение от Пата. «Это ковид? Тогда не приходи!» — следующее от Йо. «Да экзамены у него, дятлы, вы бы хоть иногда использовали свою память!» — Саунд всегда кидает много злых смайликов. «Точно! Если я уйду, то он никогда не поест и навсегда умрет, понятно вам?!» «Драматизируешь!» «Оставьте его. А то если правда помрёт, Ган нас всю жизнь заставит играть трагичные песни о любви», — и Саунду эта перспектива нравилась меньше всех. «Вот-вот, я так и сделаю». «Сорян, на следующей неделе я снова в строю! Простите!!!!!» И отправив это сообщение, Ган снова задумчиво встретился со спиной Тина. У них складывался даже какой-то диалог. Вот спина резко поднимается, зате-е-ем тяжело опускается — это вздох, с которым Тин встречал каждую новую задачу, прежде чем приступить к её решению. Ну вот, все понятно, зачем слова? Пора бы уже подлить воды в стакан, да за готовку приниматься. И не забыть выключить кондей. Чтобы встретиться с Ганом, Тин приходил то в бар, то клуб, то кафе на пляже. Потому что сейчас их отношения крайне занятые. Занятые ради будущего, в котором им предстоит ещё больше работать и ещё чаще выискивать возможности провести время вместе. Иногда Тин задумывался об этом больше положенных пяти минут. Немного грустил. И много скучал. Но для Шиншиллы жизненно важно часто выступать, набирать просмотры на ютубе, демки записывать. Все участники выкладывались после учебы и работы, так что как он мог просить его остаться на денёк дома, когда у Тина выходной? Получается, никак. — О, очнулся. — М? — Тин вопросительно посмотрел на Гана, сидящего в метре от его стола. — Самолётик лети-и-и-т. Тин лишь успел открыть рот, прежде чем ложка с жареным рисом приземлилась на взлётную полосу. — А ты давно тут? — пережевать нормально не выходит, слишком много вопросов нужно задать. — Ну вот я утром вернулся, часов в 8… Я надеюсь, что ты не всю ночь так сидел? — у Гана мягкий голос, он аккуратно проникает в тишину и легонько тормошит заторможенного от зубрежки Тина. — Спал я, конечно я спал, — а пока говорит, взгляд не отводит. Боится, что тот спросит сколько спал, и ответ получит не самый приятный. Тину врать не хочется. — Ты правда не догадывался, что я дома? Ты думал тебе домовые духи воду в стакан подливают? — Ган нагрузил ложку рисом и самолет снова набрал высоту. — Да, так я и думал, — в глазах у Тина бесконечное тепло, и у Гана непроизвольно улыбка становится от уха до уха, когда парень открывает рот пошире без малейшего желания забирать ложку и начинать есть самостоятельно. — О нет. Борт Б217 попал в зону турбулентности! — ложка завиляла в воздухе — Добрый вечер, я диспетчер, — Тин перехватил непослушную руку Гана и отправил ложку прямо по курсу. — Посадка прошла успешно. — Кажется, несколько пассажиров выпали в полете, — Ган наигранно озадачился трагедией пассажиров Б217, ткнув в рис на губах Тина. — Дай-ка я разберусь с этим. Но Тин был первым. Он поцеловал глупую улыбку Гана, искренне наслаждающегося этой игрой, и тот моментально ответил, отложив тарелку с рисом в сторону. Руки Тина направились по бокам от Гана, он сделал неуклюжую попытку встать и выбраться из позы, в которой находился последние несколько часов, чтобы только не прервать поцелуй. Но рухнул на Гана неуклюжей человеко-гирей. — Кажется, у меня отнялись конечности, — Тин засмеялся. Он всё ещё такой растрепанный и помятый, лежал на груди у Гана счастливый до одури. — Я помогу, если тебе потребуется реабилитация, — заверил Ган, ведя рукой по шее то вверх, то вниз. Волосы уже загрязнились. Товарищ студент-медик совсем себя не щадил последние дни. Ган был рад, что Тину сейчас не удастся увидеть его виноватый взгляд. Ведь всю последнюю неделю его не было дома, и он просто верил сообщениям Тина, в которых у него неизменно всё в порядке. Судя по сообщениям ему времени бы хватило открыть школу для бедных в условном Мумбаи, летать туда каждый день, а вечером еще профессором подрабатывать. — Давай завтра сходим куда-нибудь? — Чего? А твоя подготовка? — Я всё выучил, — Тин заставил их перевернуться на бок. Руки переплелись за спиной Гана, он оказался заперт в объятьях Тина. — Я усердно учился. И выучил вообще всё, веришь мне? Я умный вообще-то. — Хорошо. Тогда вопрос: как оказать первую помощь человеку, которому объятьями сдавило внутренние органы? Тин усмехнулся. — Пусть не жалуется — Ну, получается я тебе верю, ты компетентный врач! Они провели вместе выходные. А затем снова расстались на неделю. Но Тин не переживает. Они всегда прикроют друг другу спину, он не сомневается.