lost soul

Все тело ужасно ныло, а кости ломило от малейшего движения. Многочисленные багровые ссадины и синяки звёздной россыпью распространились по коже, напоминая о былых последствиях случившегося. В грязном зеркале напротив на меня смотрело лишь жалкое подобие человека, который уже давным давно забыл о таких словах как самоуважение и гордость. Одинокая слеза скатилась по помятой, от ударов, щеке и упала на кафельный пол. Если бы мне раньше сказали, что всё это станет причиной преданной и сильной любви, то я бы лишь громко рассмеялся в ответ. Но жестокая реальность остается непреклонной и лишь сильнее убеждает в том, насколько же всё на самом деле отвратительно. Громкий скрип открывающейся двери действует словно гром среди ясного неба. Всё тело моментально прошибает неприятным током, а зрачки начинают бегло двигаться в поисках спасения, но вместо этого их радар улавливает лишь до боли знакомый силуэт, горящий красным и подписанный словом «опасно». Огромный ком волнения тут же подступает к горлу и удерживает громкий крик, вырывающийся наружу. — Малыш, вот ты где, а я тебя повсюду ищу. Нет. Звук в голове становится всё громче, а расстояние между нами меньше. Глаза невольно зажмуриваются, а губы поджимаются, в ожидании очередного удара, но вместо этого получают нежный поцелуй. Не до конца зажившая рана начинает больно щипать и предательская слеза вновь стекает по щеке и доходит до пламенного соединения губ, где смешивается с кровью и проникает в рот. — Ты снова сделал это, снова… Ты… — Тш-ш… Не плачь. Ты же знаешь, так было нужно. Нужно. Это слово уже давным давно перестало иметь значение. Ровно тогда, когда щеки коснулся твёрдый кулак человека, что когда то действительно был важным. Был нужным. Ноги слегка пошатывались, а запах крови действовал как наркотик. Кровь была буквально везде. На его белой рубашке, на чёрно-синем галстуке, на тёмных брюках, на лице, волосах, длинной сережке в ухе. Повсюду. — Ты обещал мне, что этого больше не повториться, Юнги… Ты обещал мне… Сердце пропустило очередной громкий кульбит. — Я сделал это именно потому, что люблю тебя. Не любит. Он бы не позволил случиться этому вновь. Не посмел бы так коснуться меня. Не посмел бы обидеть. — Ты врёшь. И снова — ошибка. Чужие руки касаются ворота моей рубашки и приподнимают вверх, заставляя смотреть прямо в глаза. Кислород. Его нет. Только запах железа. Он убивает. Медленно лишает тебя сил и оставляет умирать где-то за углом. Спасения нет. Не было. Не будет. — Ты нужен мне, Чимин. Я люблю тебя. Как же ты, чёрт возьми, этого не понимаешь?! Раздвоение личности. Кажется, так это называют в психиатрии. Насколько далеко может зайти данная болезнь, чтобы лишить человека рассудка? Чтобы лишить его памяти о том, что он действительно должен беречь и чем должен дорожить. Ещё одна слеза невольно стекает по щеке и разбивается об его бледные пальцы, что до сих пор продолжают удерживать меня на поверхности. — Юнги…пожалуйста, прекрати. Пока они не пришли. Они сделают тебе больно… В глазах брюнета в мгновенье застывает ужас и он, наконец, опускает меня на землю. Зрачки начинают бегло озираться, из-за страха наткнуться на своих мучеников, которые не станут жалеть, не станут пытаться понять. — Малыш… Я… Что же я натворил?! Осознание содеянного наступает медленно, не спеша, словно змея, подкрадывающаяся к своей жертве. Она не щадит. Вгрызается своими ядовитыми клыками в тонкую кожу и отравляет всё тело, весь разум, всё сердце. — Посмотри на меня. Всё хорошо, слышишь? Не слышит. Он затерялся в самых укромных уголках своей измотанной души и вот уже который год не может оттуда выбраться. Это ломает. Это рушит. Это убивает. Родные руки начинают всё крепче прижимать тело к своему и шептать извинения. Любимые губы покрывают поцелуями лицо. Глаза горят и пылают сожалением и искренней любовью. Вот он. Мой Юнги. — Мне так жаль, Чимин. Мне так жаль. Я не справился. Я не смог… — Юнги… Слова тут не нужны. Всё видно по глазам. Ему жаль. Действительно жаль. Но разве теперь это исправишь? Разве теперь можно будет стереть все ссадины с тела и вернуть застывшую кровь на поверхности лица обратно и позволить ей и дальше выполнять свою функцию в организме? Нет. — Я пытался. Но оно сильнее меня. Я так хотел тебя защитить, но я не смог… Хватка на талии становится крепче. Слёзы градом начинают литься из глаз. Не моих. Его. — Мы справимся. Голоса, разносящиеся по всему этажу и доходящие до туалетной комнаты, заставляют Юнги резко отстраниться. Он так и замирает, схватившись обеими руками за мои предплечья. В глазах играет испуг, смешанный с бешенством и растерянностью, а ещё, кажется, с надеждой. — Ты будешь рядом? Чимин, пожалуйста, я не смогу без тебя. Тихий всхлип отчаяния срывается с моего рта. Слегка кивнув и сжав его запястья, в попытке сказать, что да. Буду. Не уйду. Пройду через все девять кругов Ада, но буду рядом. Громкий, разрывающий душу, крик. Фигуры четверых санитаров и напуганный взгляд любимого человека, глядящий с верой в своё спасение. Громкий хлопок закрывшейся двери. Ощущение пустоты и бесконечной тьмы. Немая мольба о том, чтобы это всё наконец-то закончилось. Вера в лучшее. Но столкновение только с худшим. — Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Чон Хосок. Единственный, кому можно доверить того, кого любишь и желаешь спасения. — Он не выберется… Хосок… Не сможет…