Верность дракона

– Иди сюда, Драко! Я оторвал взгляд от безжизненного тела на руках Хагрида и, спотыкаясь, пошёл на зовущий меня голос. В голове было пусто и звонко. Думаю, именно это и спасло меня, когда бесцеремонно вломившийся в мою голову Волдеморт увидел лишь серое ничто. – Не надо так нервничать. Враг повержен, – прикосновение паучьей руки к плечу было отвратительным, но я был так шокирован, что ни один мускул не дёрнулся. Мерлин, меня утешает убийца моего возлюбленного, Тёмный Лорд Волдеморт. Отец втянул меня в толпу, пряча за спинами Пожирателей. Сзади раздавались крики, стоны, плач защитников Хогвартса, павших духом из-за смерти Гарри Поттера. А я не мог позволить себе ни одной эмоции... – Нет! – раздался крик, и я резко развернулся, поймав момент, как Лонгботтом отрубает голову змее мечом и падает, сражённый Авадой Кедаврой тётки Беллы. Я дёрнулся назад, но мама вцепилась в меня трясущимися пальцами. – Драко, прошу тебя. Прошу. Пожалуйста. Голос мамы прерывается от эмоций, глаза расширены от ужаса, и я поддаюсь, поворачиваясь спиной к ещё одной жертве этой бессмысленной войны.

***

Тётка, счастливая, удовлетворённая, вошла в комнату, даже не удосужившись постучаться. Она почти всё время проводила в подвалах менора, пытая защитников Хогвартса не покладая рук. Я смог отравить лишь Грейнджер, остальные, увы, получили от Беллы боль в полной мере. После неожиданной смерти грязнокровки в темнице дежурил личный домовик Лестрейндж. Тётка не поняла, кто отравил её жертву, и оттого бесновалась ещё больше. – Тебе оказана великая честь, Драко, – развязно сказала она и упала на мою кровать. Я лежал и глядел в потолок. Мне было всё равно. Я был морально мёртв. Белла повернулась на бок, провела острым коготком по моей скуле. От неё пахло кровью и безумием. – Сегодня ночью ты пойдёшь к Лорду. Тебе оказана великая милость разделить постель с нашим сюзереном. Как любят рассуждать о чести и величии те, кто понятия о них не имеют... Я молчал, не зная, как правильно реагировать на такое, параллельно в голове всплыла неожиданная мысль. Это мой шанс! – Сколько времени? – сипло спросил я. И только сейчас осознал, что молчал с момента падения Хогвартса. – Только одиннадцать. У тебя есть время, чтобы привести себя в порядок и подготовиться. – Утра? – глупо спросил я, прикидывая список необходимых ингредиентов. Белла хихикнула, уложила мне голову на грудь. – Утра. Чем ты так подавлен, зайчик? Неужели смертью Снейпа? – Да. Я почти не врал. Потеря крёстного выбила почву из-под ног. Белла схватила меня за горло, нависла надо мной, прошипела в лицо, забрызгивая слюной: – Он был предателем! Не вздумай явить свою скорбь сюзерену! – Хорошо, – покорно сказал я. В голове созрел примерный план. Я должен успеть. – Отпусти. Мне надо в лабораторию. – Зачем? – Сварю смазку по особенному рецепту. Белла захихикала вновь, лизнула меня в скулу и разжала руку. Она, как и все сумасшедшие, была невероятно сильной. Смятое горло ныло, но одновременно отрезвило, выводя из состояния транса, в котором я находился все эти дни.

***

– Драко, что ты задумал? – раздался голос позади меня, и я вздрогнул. – С чего ты решила, мама? – спросил я бесцветно. – Зачем тебе Борец Огневой? – я поднял бровь и оглянулся, отвлекаясь от помешивания. – Эльф предупредил меня о том, что ты полез в запасы Северуса. – Мама подошла ближе, заглянула мне в глаза. – Ты ведь ничего не сделаешь с собой, Драко? С собой – нет. Я хочу увидеть, как эта тварь сдохнет. Поэтому я честно ответил: – Конечно, не собираюсь. – Тебе не надо туда ходить. Отец нашёл способ спрятать тебя. – Если я не пойду – он вас убьёт. – Плевать! – Мне не плевать. И это всего лишь тело. – Ты ведь знаешь, что он не остановится. «Я его остановлю», – крутилось на языке. – Милый, посмотри на меня, - мама коснулась моей щеки. От неё нежно пахло нарциссами. Как же я любил этот запах! Заглянув в голубые глаза, я нашёл там безусловную любовь, страх и решимость. – О, семейные нежности, – от голоса Беллы мы одинаково вздрогнули. – Как смазка, дорогой? – Я добавил аромат миндаля. Как думаешь, тётя, это понравится Лорду? – Изысканно. И цвет красивый. Смазка в небольшом котле слегка опалесцировала. – Это жемчужная пыль даёт такой эффект, – произнесли автоматически губы. Я ощутил, как в ладонь мне ткнулась холодная рука мамы. Оставшееся в ней было тёплым, тяжёлым и гладким. – Пойдём, Драко. Время. Я сунул руку в карман мантии, пряча там переданное мамой, переложил тёплую ещё смазку в баночку стеклянной лопаткой и взял два флакона зелий, на которых было написано «Релаксант». – Может, тебе лучше выпить что-нибудь покрепче, например алкоголя, раз ты такой изнеженный, Драко-о-о? – тянет Белла. – Не поверю, что ты никому не подставлялся с твоим-то характером. Такой впечатлительный цветочек должен быть популярен среди самцов. Яд, сочившийся с губ тётки, я проигнорировал. Лорд редко брал эту сумасшедшую суку в свою постель, и она бесилась. Не проявляя никаких эмоций, я обнял маму, мысленно прощаясь, и пошёл вслед за Беллой.

***

В покоях Лорда пахло тленом и страхом. Огромная кровать вызвала отвращение и тошноту. Я прошёл в ванну, разделся, принял душ, опустошил один из флаконов, в котором был вовсе не релаксант, и вышел, грея смазку в руке. Вздрогнул, заметив высокую фигуру. Волдеморт, стоящий у окна, хищно обернулся ко мне и некоторое время рассматривал, чуть склонив голову – из ванны я вышел обнажённым. Подойдя ближе, коснулся челюсти, провёл рукой по ключице, царапнул ногтем сосок. Пальцы его, белые, длинные и холодные, были похожи на паучьи лапы. – Не надо бояться, Драко, – шипящие нотки напомнили мне змею Реддла, убитую Лонгботтомом. Она вызывала у меня не меньшее отвращение, чем её хозяин. Как хорошо, что эта дрянь мертва. – Как скажете, мой Лорд, – склонил я голову, избегая прямого взгляда. – Подготовь себя. Я прошёл к постели, встал на четвереньки, зачерпнул смазки побольше и, вздохнув, ввёл в себя палец. Липкий взгляд этой твари я ощущал как прикосновения гниющих рук дементоров. Когда вход от смазки начал хлюпать, а три пальца входили свободно, Волдеморт положил мне на поясницу свою руку, и я не удержал дрожи отвращения. Акт был долгим. Я дёргался от толчков, пока не сообразил, что надо подыграть, чтобы это быстрее закончилось. Пяти минут для того, чтобы Борец Огневой подействовал, вполне хватит, и они уже истекли. Поэтому, слегка застонав, я сжал внутренние мышцы. – Наконец-то, – холодно усмехнулся Лорд. – Я думал, что ты совсем бревно. Я начал подмахивать и ритмично сжимать мышцы сфинктера, и через несколько мгновений меня обожгло чужим семенем. Как только Волдеморт вышел из меня, я метнулся в ванную, чтобы вымыть мерзость и принять вторую дозу антидота. Вышел я через полчаса. Волдеморт уже не мог двигаться, но ещё дышал. Он раскинулся на постели и беспомощно скрёб своими руками-пауками постель. Нависнув над ним, я заглянул в алые глаза. Там не было силы, воли, превосходства. Только страх. – Все считали тебя непобедимым. А ты просто очередной глупец, которому корона оказалась не по размеру, упав на глаза и лишая объективной картины мира. В течение получаса ты сдохнешь от удушья. Оно будет очень болезненным. – Как? – просипел этот говорящий труп. – Смазка. За всё надо платить, Волдеморт. Тебе не рассчитаться, даже сдохни ты десять раз, поэтому я призываю тебя к ответу перед Магией! Я встал, надсёк руку Секо и чётко произнёс: – Я, Драко Люциус Малфой, прошу Магию, Смерть и Судьбу о справедливом суде над смертным, что сейчас держит путь за Грань. А после размазал свою кровь по отвратительной безносой белой роже, что застыла в безмолвном крике ужаса. Я некоторое время рассматривал агонию с удовольствием и на последнем вздохе сказал, глядя в мутные от кислородного голодания глаза: – Я очень надеюсь, что там, за Гранью, тебя встретят не только высшие Древние, но и все те, кого ты убил. Передай привет Гарри. Я люблю его. Когда тварь издохла, я пошёл в ванну и очень долго мылся, пытаясь очиститься от произошедшего хотя бы физически. Я не убийца и, несмотря на мою лютую ненависть к Волдеморту, мне далось это нелегко. Но учитывая, что я проживаю последние мгновения своей жизни – это уже не имело значения. Моя метка исчезла. Значит, исчезла она и у других рабов Тёмного. Причесавшись, я надел мантию и услышал, как что-то звякнуло в кармане. Сунув руку, я вытащил стеклянный шар, в котором клубился туман. Я крутил шар в руке, не понимая, зачем мама передала его. – Зачем он, мама? – прошептал я, и на поверхности шара вспыхнули огненные буквы: «Сожми!». Я сжал шар, от чего он лопнул с тонким звоном, разрезая мне ладонь и затапливая всю ванну густым туманом.