Верность дракона

Гарри скоро десять. И я покупаю ему гоночную метлу последней модели, сконструированную в Италии. Не самый оригинальный подарок, но цена и уникальность метлы это компенсируют. Так как я выписываю журнал про квиддич, чтобы отслеживать все новинки, данная модель так поражает меня, что покупка скорее спонтанная, чем продуманная. Я знаю, насколько Гарри помешан на скорости, на полётах, но... Крутя обтекаемую Lancetti Diabolo в руках, я сомневаюсь, стоит ли давать этого зверя мальчишке, тормоза у которого отсутствуют в принципе. Древко сделано из красного дерева, с чёрными гладкими прутьями из Commiphora myrrha, инкрустированное платиной в местах крепления тормозов и метловища, летательное средство выглядит хищно и опасно. Эта красотка развивает бешеную скорость с нуля, изготавливается вручную и имеет индивидуальный номер, так как это лимитированная серия. Их выпустили ограниченным тиражом в 666 штук. Метла потрясающая, но, кажется, я погорячился. Она слишком быстрая. Я иду к Лили и, наблюдая, как она ловко кормит Гамму, левитируя ложку взглядом, задаю измучивший меня вопрос: – Что мне подарить Гарри? Лили улыбается нежно, словно перед ней сейчас не взрослый жених её сына, а ребёнок, чуть постарше перемазанной яблочным пюре малышки. – Спроси у него сам, Драко. – Тогда это не будет сюрпризом. – Ты не понял. Спроси, что он ожидает, что ты ему подаришь, и он озвучит тебе список своих желаний. Из него выберешь то, что подходит больше уже тебе. Мерлин, если бы я не был запечатлён на Гарри, я бы увёл его мать у двух его папаш. Лили просто потрясающая! Гарри я нахожу в конюшне в компании Скорпиуса и Джона. Запрет на посещение конюшни без сопровождающих всё ещё действует, причем не затрагивая установленных чар. Поход в Мунго был правильным решением, и оба сорванца ни разу не попытались проникнуть к лошадям в одиночку. Я горжусь мальчишками. Они ведь не знают о чарах, но честно держат слово. Гарри, под руководством Джона, чистит Молнию. Скорпиус кормит Бурю – серебристую лошадку Гаммы. Он опекает её, как и свою лошадь. Боюсь, моего брата постигнет моя участь – быть очарованным навеки одним человеком. И зовут этого человека Гамма Вальбурга Блэк-Поттер. В мае следующего года, на двухлетие Гаммы, Малфои и Поттер-Блэки заключат очередную помолвку между детьми. Я этому рад. Опыт моей прошлой жизни показал, каково это – быть разделённым со своей истинной любовью – и я не пожелаю пройти через это никому, тем более своему брату. Моя любовь к Гарри, несмотря на ошеломительную силу, позволяет мне наслаждаться расширенным составом моей семьи. Меня хватает и на деда, и на Скорпиуса, хоть я и не могу уделять младшему Малфою столько времени, сколько хотел бы. Буря обладает покладистым характером, этим она пошла в Грозу, а не в своего своенравного папашу – единорога Мрака. Я вижу, как бережно она собирает с доверчиво протянутой ладони лакомство. Скорп улыбается, и утреннее солнце, запутавшееся в платине его волос, делает картинку эстетичной: маленький мальчик, похожий на вейлу, рядом с крупной красивой лошадью. Буря, хоть и является полукровкой, настолько красива, что ей можно простить отклонения от стандарта. Они совершенно не режут глаз. Некоторое время, будучи незамеченным, я наблюдаю за сосредоточенным Гарри и увлечённым Скорпиусом. Первым меня замечает Мрак. Единорог привязан ко мне больше всех, что раздражает деда и вызывает умиление у Ньюта Скамандера. Потом начинает волноваться Гром – мой конь. Гарри вскидывает голову и, увидев меня, расцветает улыбкой. – Драко! Такое впечатление, что мы не виделись полгода, хотя в поместье я прибыл вчера, и мы провели весь вечер вместе: вначале Гарри бурно приветствовал меня, потом мы вместе поужинали, после пошли в зимний сад посекретничать, где Гарри рассказывал мне свою жизнь во всех подробностях, а на ночь я читал ему маггловского Шерлока Холмса, который увлёк и меня тоже, отчего мы засиделись допоздна. Говорят, что если люди вначале стали друзьями, а лишь потом возлюбленными – это увеличивает шансы их союза быть долгим и гармоничным. Наверно, это так и есть. Страсть с возрастом угасает и если вам не о чем поговорить, то угасает и личностный интерес. В любом случае моя мечта, чтобы Гарри Поттер стал моим другом – уже осуществлена. Я в ответ стараюсь стать и ему близким, крепя нашу связь всем, чем могу. У меня есть только один шанс на то, чтобы мы были вместе и так, как в прошлой жизни, я его не упущу. Пока Гарри занят, я кормлю лошадей и единорога сухарями, обходя лакомством лишь Тьму. С того станется отхватить мне пару пальцев, а лишних у меня нет. Гарри споро дочищает Молнию, хотя ему очень хочется бросить щётку и повиснуть на мне. Но он знает, как я не люблю, если он бросает дела на полпути. Скорп же ходит со мной, рассказывая о Буре и Ночи, и я замечаю, как хмурится Поттер. Он ревнует. Наконец, последние движения скребницы, и Гарри, очистив инструмент и похлопав Молнию по крупу, бежит ко мне. Я присаживаюсь и ловлю его на руки. От него пахнет лошадиным по́том, немного навозом, луговыми травами и яблоками. Запах специфический, но я всё равно прижимаю его к себе. – Ты успел соскучится? – Да! – Угадаешь, что я подарю тебе на день рождения? – Полёт на гиппогрифе? О, Мерлин! К этому я, кажется, не готов. Но, спасибо Древним, Гарри не останавливается, перечисляя другие свои мечты: – Снова заповедник драконов? Поездку в "Маголенд"? Торп парк? Новую метлу? Океанариум? Последнее слово мне не знакомо в принципе. Но я понимаю, что это нечто, связанное с океаном и его обитателями. Это неожиданно цепляет меня, и мне самому становится интересно. – Что, Драко? – пытает меня Гарри, отстраняясь и заглядывая в глаза. Они горят зелёным огнём, и я всё никак не могу насытиться этим сиянием. Я помню прошлую жизнь и его безразличные или же ненавидящие взгляды. Меня не отпускает чувство волшебства и новизны, хотя почти десять лет прошло с тех пор, как Поттер смотрит на меня совершенно иначе. Так, как я мечтал, так, как даже надеяться не смел. У меня всё время ощущение, что я вытащил выигрышный билет в лотерее. Причём этого билета в барабане не было в принципе. Магия! – Чтобы не испортить сюрприза, могу лишь сказать, что одно из перечисленных тобой, – отвечаю я, всё ещё завороженный заинтересованным взглядом. Я не чувствую ни веса Гарри, ни запаха – ничего. Я просто тону в мерцающем зелёном космосе. – Здорово! – Гарри обнимает меня, разрывая контакт, и я понимаю, что от его веса у меня устали руки. – Отпустишь меня? Тебе надо привести себя в порядок после работы с лошадьми. – О, прости. Гарри расцепляет руки, и я ссаживаю его на землю, проходясь по нему Чистящими чарами. Вот теперь он пахнет собой: зелёными яблоками и летним лугом. Запах моей Амортенции. У мальчишек сейчас по плану занятия с Нарциссой, и мы идём к менору. Скорп и Гарри уходят принять душ и переодеться перед встречей с леди, я же вновь ищу Лили. Нахожу её в игровой, где она завороженно наблюдает, как Гамма кружит в воздухе плюшевого мишку. У малышки уже начались магические выбросы. – Узнал? – не отвлекаясь, спрашивает Лили. – Ага. Что такое океанариум? – я тоже смотрю на дрейф игрушки в воздухе. Гамма обещает быть сильной ведьмой. Кровь Блэков требовала свежего вливания, теперь это очевидно. – О... Не думала, что Гарри впечатлит мой рассказ. Это маггловское сооружение, что-то вроде зоопарка, но для морских животных, рыб и кораллов. Он находится в Борнмуте. Я была там с экскурсией, когда ещё не знала, что волшебница, и он меня поразил. – Животных? – Да, там помимо дельфинов и касаток, есть ещё и выдры. Они такие забавные! Ну, это хотя бы не гиппогрифы! Решено, мы идём в океанариум! Я и не знал, что дельфины и касатки не рыбы. Меня оправдывает лишь то, что мы изучаем подробно лишь магических животных. Надо почитать что-то маггловское на эту тему, тем более я уверен, что мальчишки засыплют меня вопросами. Надеюсь, что Ньют, поселившийся в нашем поместье, поможет мне с подбором литературы. Скамандер мне глубоко симпатичен. А ещё дед, кажется, нашёл в нём утешение после смерти бабушки. Пока это только подозрения, но я надеюсь, что не ошибся. Абраксасу нужен кто-то интимно близкий. Невозможно все чувства сублимировать в политику и лошадей.

***

– Привет! Всклокоченная голова поднимается от книги, и на меня смотрят добрые голубые глаза, чуть покрасневшие от усталости. – О, Драко, здравствуй! Ньют попросил меня быть без церемоний. С ним это далось легко. Он удивительный человек: мягкий, добрый, любящий. Его детский восторг, когда он видит какое-нибудь животное, удивляет. Как можно в 93 года не расплескать его, не растратить? А ведь в своё время он стал участником мрачных исторических событий и прошёл через горнило первой магической войны... Это только со стороны выглядит романтично и увлекательно, когда ты в центре событий – это ужасно. – Я хочу подарить Гарри поход в океанариум Борнмута. Мог бы ты порекомендовать книги по животным и рыбам морских глубин? – О... Конечно! А могу я пойти с вами? – Конечно! У нас же не свидание. Пока. – Ваша любовь выглядит так завораживающе... – Моя, – поправил я. – О, нет, ваша, – мягко улыбнулся Ньют. – Это видно со стороны. Гарри просто пока не сексуализирует свои чувства в силу возраста. – Я тоже! – отрезал я. Меня пугали обвинения в педофилии и растлении. Гарри был для меня святыней, и я не хотел, чтобы её залапывали мерзкими мыслями или предположениями. – Прости, если попал по больному. Я понимаю, что при такой разнице в возрасте люди могут надумывать себе всякое. Но я же вижу. Ваша любовь как единорог: непорочная, волшебная и сложная. А ещё у меня чувство, что за ней кроется какая-то история. Упс. Мысли заметались. Расширять круг посвящённых я был не намерен. Надо сменить тему. – Ньют, что происходит между тобой и Абраксасом? Скамандер вдруг резко покраснел и, опустив взгляд, погладил страницы книги тонкими нервными пальцами. – Я влюблён, – простодушно признался он. – Это так странно. Мне под сотню, а я потею и краснею, как юнец. Я даже не знал, что так бывает. К тому же меня всегда привлекали женщины, а тут... – Абраксас тоже любил женщин. Вернее, одну женщину. – Думаешь, у меня нет шанса? – Есть. Я к тому, что оба вы в прошлом предпочитали совсем другое. Но прошлое уже не изменить, и мы над ним не властны. А вот настоящее – в наших руках. Ньют вскинул на меня понимающие глаза и посмотрел очень внимательно. – Иногда мне кажется, что ты старше Люциуса и мудрее Абраксаса. – До того, как я стал частью этой семьи, я прожил непростую жизнь, – сказал я. И ведь не соврал. – Да, Абри говорил что-то... Ах, не важно. Не собирался влезать в твою личную жизнь. Я такой неделикатный иногда... Важно, что теперь ты утешаешь меня, старого влюблённого дурака. Так ты, правда, думаешь, что у меня с твоим отцом есть шанс на взаимность? – Есть, – улыбнулся я, глядя, как смущённо ерошит волосы, и так уже находящиеся в беспорядке, Скамандер. – Ты тот, кто даст жёсткому и волевому лорду Малфою то, чего ему так не хватает. – Чего же? – завороженно спросил Ньют. – Безусловное принятие, безусловную любовь, нежность. Тем более не ты ли лучше всех умеешь приручить любую тварь, даже самую строптивую? – Хм, никогда не думал, что меня мой собственный сын будет сравнивать со строптивой тварью, – раздалось сзади иронично. Я обернулся и увидел застывшего на пороге деда. И улыбнулся ему, подмигнув. Абраксас слегка наклонил голову и прошёл в библиотеку. – Драко, оставь нас, мне надо поговорить с Ньютом. Развернувшись к бледному, как полотно, магозоологу, я ободряюще улыбнулся ему и вышел, плотно прикрыв дверь.

***

Вечером ко мне в покои постучали. Я как раз одевался к ужину. – Войдите. В дверь проскользнул смущённый Скамандер. Он, несмотря на возраст, сохранил юношескую гибкость, и если бы не морщинки вокруг глаз и рта, что свидетельствуют о том, что человек часто улыбается, я бы никогда не подумал, что ему 93 года. Вот что значит человек с целью, с чистыми помыслами и душой. Дамблдор был не намного старше, но выглядел как развалина. – Я хотел передать тебе книги по морским животным и рыбам. И поблагодарить за разговор. Мы с Абраксасом... нашли общий язык. Судя по слегка припухшим губам, это произошло в буквальном смысле. Я про себя усмехнулся. Дед не дурак: отхватить себе в любовники этого потрясающего человека было высшей удачей. – Добро пожаловать в семью, Ньют, – сказал я и раскрыл объятия. Немного поколебавшись, Ньют шагнул навстречу. Он очаровательно смущается. От магозоолога пахло летним душистым сеном, аконитом и специями. Последнее говорило о том, что он склонен к авантюрам. Интересное сочетание. – Спасибо! Ещё раз благодарю. Ньют так же гибко выскользнул за дверь, и я широко улыбнулся. Будущее менялось всё больше и больше.

***

Утром 31 июля Гарри буквально сбивает меня с ног, впечатываясь в тело и обхватывая руками. Я вдруг понимаю, что он вырос, и сейчас его макушка достаёт мне до груди. При хорошем питании и физической нагрузке Гарри не будет таким низкорослым, как в моём прошлом. – Драко! Ну что?! – Океанариум. – Ура! Благосостояние наших семей автоматически исключает из мечт нечто материальное. У наших детей есть всё и немного больше. Но мы можем за деньги подарить им нечто большее, чем метлу. Мы можем подарить им впечатления, эмоции, восторг, память, радость познания нового. Именно поэтому океанариум оказывается лучше, чем метла, пусть даже самая дорогая и скоростная. А метла подождёт. Я и сам с удовольствием на ней полетаю. В океанариум мы идём всей большой семьёй, за исключением Лили и Гаммы. Даже Люциус и Абраксас отвлекаются от своих дел. Я знаю точно, что дела никогда не кончатся, а жизнь медленно и неумолимо проходит. Важно не допустить, чтобы она проходила мимо. – Любимая, ты точно уверена, что мне не стоит остаться с вами? – вопрошает свою леди Сириус. – Мы с Гаммой в защищённом меноре, полном домовиков и древних чар. Что может с нами случиться, милый? – ерошит мужу волосы Лили. – Тем более кому-то надо присматривать за Скорпиусом. – О, Мерлин, Лили, он будет с отцом, матерью, дедом и крёстным. И какой из меня ответственный взрослый? – в самокритичности собаке не откажешь. – Тогда с кем он разделит восторг, как не со своим дядей? Иди. – Сири, Лили хочет побыть одна. Ты и так торчишь у неё каждую минуту, дай нашей леди провести день так, как ей вздумается, – Джеймс точно знает, что нужно его жене. Та благодарно и понятливо улыбается, ероша теперь волосы главного аврора. – Любимые, проведите отличный день и, ради Мерлина, без повреждений, как в прошлый раз. – Хорошо, моя леди! – Блэк целует жене руку церемонно. Джеймс прикладывается к другой. Я слышу металлический скрежет доспехов в этих реверансах. Словно времена рыцарей и их дам на миг прорвались из-за завесы прошлого. Огненноволосой Лили пошли бы и старинное платье, и затейливое украшение для волос. Мотнув головой, я отвлекаюсь от трогательной семейной сцены. Когда из камина выходят Северус и Регулус, мы всей большой компанией перемещаемся порталом, созданным специально для этого путешествия. Боюсь, Нарцисса, Люциус и Абраксас морально не созрели для путешествия общественным маггловским транспортом. Это Ньют – бывалый путешественник, и его ничем не удивить. От того исследовательский блеск, зажёгший его глаза, так меня восхищает. Как сохранить такую свежесть в восприятии жизни? В Борнмуте есть небольшой магический курорт, и оттуда мы идём к территории, что занимает океанариум – она находится всего в миле от точки нашего перемещения. Дети носятся вокруг нашей группы двумя бладжерами, и мы их не останавливаем. Им стоит потратить немного дурной энергии вне океанариума. Рыбы не очень пугливы, это не звери, но вот выдры и морские животные обладают очень чутким слухом, и им суета расшалившихся детей может быть неприятна. Книги, выданные мне Ньютом, я изучил. Про рыб мне не зашло, их оказалось неимоверное разнообразие. А вот морские животные меня крайне заинтересовали. Учитывая, что их мозг более развит, чем наш, я прямо-таки впечатлился предстоящим походом. Оказывается, на нашей планете живут скрытно более развитые существа, чем мы, а многие даже не подозревают об этом. Впрочем, про нас магглы же не знают, а нас тоже немало: маги, оборотни, кентавры, русалки, вейлы, великаны и прочие гуманоидные и не гуманоидные виды разумных. Так и от меня раньше был скрыт целый мир, которым являются моря и океаны. У входа в океанариум я оплачиваю билеты, а после скрываю нашу группу под отвлекающими чарами. Отец, дед и мама привлекают слишком много внимания. Они красивы, и этот факт невозможно отрицать. Сириус и Джеймс, как и Ньют, не лишены привлекательности, от того мы выглядим как модели или актёры на прогулке. А раз к нам будет приковано пристальное внимание, то повышается шанс раскрыть нашу не совсем человеческую сущность. Предприняв эти шаги, мы продвигаемся к главному зданию и... я пропадаю. Мне хватает сил только на то, чтобы крепко держать за руку не менее впечатлённого Гарри и слушать Ньюта, который рассказывает о том или ином обитателе аквариума интересно и с такой любовью, что понимаешь, чем живёт этот человек. Магглы поражают меня. То, чего они достигли ‒ невероятно! В Торп парке я уже начал прозревать, но именно тут я окончательно понял, что физически слабые, коротко живущие, ограниченные в силе, не имеющие магии люди достигли того, до чего нашему миру ещё идти и идти. Невероятные приспособления, полёт фантазии, удивительное упорство – и вот перед нами раскрываются тайны озёр, рек, океанов. Больше всего меня поразила локация Большого Барьерного Рифа, где мы ходили внутри тоннеля, а над нами и вокруг нас царил подводный мир. Где-то рядом ахала Нарцисса, матерились Сириус и Джеймс, негромко переговаривались Люциус и Абраксас, рассказывал об очередном обитателе Ньют, пищал от восторга Скорп, Северус что-то втолковывал Регулусу, я же молча наблюдал за полётом рыб и морских животных в толще голубой воды над нами и крепко сжимал ладошку непривычно молчаливого Гарри. Следующим подарком будет путешествие к реальному Большому Барьерному Рифу. Это стоит посмотреть в реале. ‒ Драко, ‒ сипло сказал Гарри, когда мы уже выходили из локации. ‒ Спасибо тебе. Это ‒ волшебство, сильнее волшебного! ‒ Тебе понравилось? ‒ Я поражён! ‒ Я рад. ‒ Я тебя люблю! ‒ И я тебя люблю, моя маленькая змейка!

***

Следующий за десятилетием год пролетает быстро и благополучно. Наша семья пополняется Ньютом, влившимся в неё легко и со всеобщего одобрения. Скамандер обладает уникальным свойством дарить радость одним своим присутствием. Даже Северус, неохотно впускающий в своё личное пространство людей, находит с ним общий язык. Ньют – уникальный специалист, который может достать любой, самый редкий компонент, зачастую бескровно для носителя. В следующем году Гарри поступает в Хогвартс, и я нахожусь в двойственных чувствах. С одной стороны, он будет всё время на глазах, с другой стороны, он приобретёт новых друзей, новых кумиров. Я ревную его ко всем чужим людям, и ревность эта мне знакома по прошлой жизни. Его улыбки, его волшебство, его время будет разделено с кем-то другим, и мне надо это понять и принять. Он не принадлежит мне, хотя я принадлежу ему. Но так как это сугубо мой выбор – я не ропщу. Но как же иногда тяжело договориться со своими эмоциями. Как рассказал Ньют, у человека, к коим относятся магглы и маги, есть лимбический мозг и кора головного мозга. Кора – относительно недавнее преобразование, делающее нас думающими людьми. Лимбическая система отвечает за эмоции и намного реагентнее коры. Если коротко говорить, то эмоции отключают мозговую деятельность, заставляя нас идти на поводу. Вот именно с этой силой мне предстоит справляться, чтобы не напугать Гарри своим напором, своей привязанностью и не задушить его свободу, отталкивая от себя. Мерлин, помоги мне в этом нелёгком труде.