Холод и тепло

— Кратос. Открой глаза. И Кратос их открыл. — Фэй? — дрожащим голосом произнёс Кратос. Она давно ему не снилась, с той самой ночи перед сражением с Одином и всей сворой асгардцев. Как бы он не пытался, как бы не хотел снова увидеть её ясный лик и огненно рыжие волосы, услышать хоть на секунду её мягкий голос, которым она вечно над нам подшучивала и направляла. Никогда более она не приходила к нему даже на мгновение, хотя всегда словно была рядом. Стоит протянуть руку, позвать, и вот она, но нет. Никогда она не отзывалась, а рука Кратоса, находила только Фрейю. Кратос огляделся. Вокруг была лишь тьма, словно глаза он и не открывал. Только Фэй стояла перед ним и смотрела своим самым тёплым взглядом. Кратос было потянулся к ней, но она остановила его: — Ты так запутался. Словно цепи твоих клинков не на руках, а на шее. Висят тяжёлым ярмом и не отпускают тебя к ней. Кратос молчал. Он так долго хотел снова увидеть Фэй, что не хотел перебивать её даже на секунду. Лаувейя опустилась на одно колено перед Кратосом и взяла его за руки. — Ты любишь её, Кратос. А она любит тебя. Но ты здесь. В этом доме. — Я люблю тебя, Фэй. И этот дом. — Я знаю. Но это твоё прошлое, ради которого ты жертвуешь будущим. Неужели ты этого так и не понял? Неужели ты не хочешь создать что-то новое? — Я помню своё прошлое. Всё, к чему я прикасаюсь, обращается в пепел, боль или смерть. Фэй положила свою руку на щёку Кратоса. — А как же Атрей? Кратос не знал, что ответить. Не мог даже придумать хоть что-то вразумительное. — Ты вырастил нашего сына. Воспитал его как честного воина и дал ему идти своим путём. Будь же честен и сам. Иди своим путём. Ты всегда будешь любить меня, знаю. Но меня больше нет. Сохрани эту любовь и дай её той, кому эта любовь необходима. Оставь тот холод, что заковал меня в твоей душе. Позволь её теплу заполнить это место. Вдруг Фэй начала растворяться на маленькие, словно золотые, песчинки, что улетали во тьму, окружавшие её и Кратоса. — Фэй! — Я люблю тебя, Кратос. Будь с ней честен, как со мной. Прощай. С этими словами Фэй полностью исчезла, улетучиваясь в пустоту. Слёзы вдруг пробили глаза бога войны. Впервые с тех пор как он увидел пророчество Фэй, которое ему показала Ангбода. Вдруг словно над ухом пронёсся тихий шёпот: — Открой глаза, Кратос. Кратос резко вскочил с постели и не мог отдышаться. Сердце колотилось в бешеном ритме, словно боевой барабан. Придя наконец в себя, бог войны смахнул слезу, что стекала по щеке. — Надо найти Мимира. *** Фрейя разбирала завалы хлама в том доме, что ей выделила Сиф. Как и просила богиня, дом был вне городских стен, на небольшом холме, прямо перед густым лесом, простирающимся далеко на север. Прошлый его владелец уже давно умер и дом пустовал, из-за чего был не в самом идеальном состоянии, но Фрейя попросила никого не присылать ей в помощь. Хотелось занять себя и свой разум чем-то, что не напоминало бы о греке с бледной кожей. Кастрюли, горшки, упавшие полки, какие-то бесполезные поломанные деревяшки, усохшие за долгие годы цветы, да чего там только не было. А это только кладовка. Что творилось на втором этаже лучше наверное и не знать, а чердак Фрейя была готова открывать только если сюда на порог явится Кратос с топором наперевес, потому что неизвестно какая живность (а может и не совсем живность) там могла притаиться. Проклятье. Опять Кратос в голове. Решив хотя бы проветрить помещение, Фрейя вышла в главный зал и открыла все окна. Одно из них выходило на небольшой участок, огороженный деревянной изгородью. Та была изрядно потрёпанной и в нескольких местах вовсе обвалилась. Да уж, работы предстояло просто море. Это Фрейю и радовало. Наконец-то можно просто жить. Без постоянного страха смерти, без попыток просто выжить наперекор судьбе, без сражений, без поисков. Без Кратоса. Ну не выходил он из головы. Сам никуда не собирался, а Фрейя была без понятия куда его деть. За что бы она сейчас не взялась, она всё время словно ждала его реакции. Доставала старые кастрюли? Он бы выдал что-то в стиле «Надо их выбросить». Сдувала пыль с полок? А как же его «Лучше взять тряпку»? Изгородь будет чинить? Так он возьмёт инструмент и сам молча сделает всю работу. Стук в дверь прервал размышления богини. Оторвавшись от разглядывания дворика в окно, Фрейя сорвалась с места и помчалась к двери. Сердце предательски колотилось как бешеный зверь, словно намекая своей хозяйке, что та надеется увидеть на пороге Кратоса. Подскочив к двери, Фрейя резко открыла её. — Кратос? — сперва с восклицанием, а затем с разочарованием произнесла она, увидев на пороге не бога войны, а маленькую валькирию Труд. — Да вроде нет, — с ухмылкой сказала девушка. — Ох, прости, Труд. Просто… — Просто ждали не меня, я понимаю, — смеялась девушка. — А ты… Чего тут? — Фрейя всё не могла собраться после столь стремительного взлёта и падения надежды в её сердце. — Мама отправила, попросила посмотреть, как вы тут устроились. Может, помочь чем-то? Фрейя оглядела дом ещё раз. Старые, но всё ещё крепкие доски, хоть и нуждались в некотором ремонте, в отличие от своей новой хозяйки, могли подождать своего часа ещё немного. — Нет, Труд, всё в порядке. Я… Я справлюсь. Тут тепло и сухо, а значит, не пропаду. Юная Валькирия слегка замялась и, топчась с ноги на ногу, всё же продолжила: — Вообще, я наверное не должна была это говорить. Но Всеотец, кажется, в Ванахейме… *** — И что ты собрался ей сказать? — Не знаю. Мимир, вырванный из тёплых объятий Сигрюн, снова повис на поясе у Кратоса, от которого до сих пор тянуло холодом из Мидгарда. Вместе они шли по улицам города в попытках отыскать Фрейю. — Просто замечательно. И каков шанс, что она после этого не броситься на тебя с мечом? — Не знаю. — Ты же говорил, что оставишь её в покое и не хочешь… — Знаю. — Ну, хоть что-то ты знаешь. Кратос проигнорировал колкость в свой адрес. Да и спорить с Мимиром было бесполезно, ибо тот был прав. Проходящие мимо асы и ваны приветствовали Всеотца, на что тот лишь молчаливо каждый раз кивал, что отвлекало от и без того сложных размышлений. Природа Ванахейма оплетала собой весь город, который и сам по себе был красив, но в сочетании с ней преображался в дикое буйство тёплых красок. Всё это яркое нечто не давало Кратосу сконцентрироваться на чём-то конкретном. Мысли путались, не складывались в единую картину. Что он скажет Фрейе? Что она очень важна для него? Что он каждый день чувствует благодарность за то, что она для него сделала? Что он любит её? Что хочет жить с ней вместе? Что порой не может оторвать глаз от каждого её движения? Что хочет дать ей то тепло, которого ей так хотелось? Что сам не может и не хочет оставаться один? Всё разбивалось об одно. Бальдр. И тут он не мог ничего противопоставить возможной злости Фрейи. Убей она Атрея, Кратос бы не колебался ни секунды в двух вещах: мести и ненависти. Так и здесь. Но если от мести Фрейя отказалась, то как она сама говорила несколько лет назад, одна её часть всегда будет ненавидеть Кратоса за убийство Бальдра. — Брат, послушай, я знаю, что в голове у тебя сейчас бардак, но могу с уверенностью сказать, что Фрейя тебя любит. Так что не слишком уж в себе копайся. Это только мешать будет — Откуда ты знаешь, что у меня в голове? — А ты думаешь, с Сюгрюн у нас было по-другому? — Ты не убивал её сына. Мимир несколько призадумался. С таким аргументом даже ему было трудно спорить. А спорить надо было, потому что иначе вся решимость Кратоса, как казалось Мимиру, могла пропасть. — Ну-у… Если всё пройдёт как надо, то может, у неё новый появится… Кратос остановился, но лишь слегка дал подзатыльник болтающейся голове и продолжил путь. — Ладно-ладно, извини. Больная тема. Послушай, помнишь, ты рассказывал о вашем уговоре с Атреем? Что будете мысленно обращаться друг к другу, когда другого не будет рядом? Подумай, что бы предложил он, вдруг поможет. — Он бы сказал, что надо идти к ней и сказать всё как есть. *** — Ох, во имя всех миров, скажи, что ты пошутила. Фрейя не могла собраться с мыслями. То ей хотелось сорваться с места и бежать навстречу к богу войны, то хотелось рвать и метать от осознания, что никак она не может отделаться от Кратоса. То хотелось сказать ему о своих чувствах, то огреть чем-то тяжёлым, чтобы наконец-то побыть одной. От всего этого подкашивались ноги и кружилась голова. Оперевшись на стену, Фрейя сползла по ней спиной на пол. — Извините, госпожа. Я думала, что вы его ждёте, просто не хотите всем рассказывать. Просто разные слухи ходили. И я… Простите. Фрейя подняла взгляд на юную валькирию и улыбнулась. — Тебе не за что извиняться, Труд. Это я сглупила, — богиня встала на ноги и, подойдя к девочке, положила руку на плечо Труд. — Присмотри тут пока за домом, а я найду его. Труд лишь улыбнулась в ответ и кивнула, явно соглашаясь. Фрейя же лишь обернулась птицей и устремилась ввысь. *** Кратос с Мимиром вновь покидали город. Встретив на своём пути Сиф, они наконец узнали, где им искать Фрейю. Путь лежал в предместья, которые были обычной деревней ванов, рядом с которой было решено строить единственный на весь Ванахейм город. Там же на отшибе был холм, на котором и находился дом, в который отправилась богиня. Но спокойно дойти им было не суждено, потому как проходя мимо небольших домиков, они наткнулись на ещё одну лавку Лунды. — Красавчик, подойди на минутку. — Лунда, мы спешим, ты не могла бы, — Мимир уж было начал свою долгую речь, которая могла задержать их больше, чем просьба Лунды, но та перебила его. — Помолчи, головушка. Это важно. — Что тебе нужно? — Кратос понимал, что стоит торопиться, а просто так от Лунды уже не отделаться, так что придётся слушать. — Подай топор. Да не бойся ты, не сломаю. Кратос достал Левиафана из-за спины и передал Лунде. Та, бегло осмотрев топор, словно прицеливаясь, лишь достала свой кузнечный молот, ударила по руне в лезвии и протянула орудие обратно Кратосу. — Привет от Синдри. Он тут забежал ненадолго. Просил приглядывать за этим барахлом, ну а как узнал, что я давно уж с ним вожусь, чуть скандал не устроил и сказал, что нужно исправить. — А как он узнал, что с топором что-то не так? — вопрос Мимира хотел было озвучить и сам Кратос, но голова опередила его. — Сказал, что почувствовал это. Что вроде как смятения владельца плохо влияют на оружие. Ну или как-то так, я особо не разобрала. Но с топором я разобралась, а остальное уже на вашей совести. — Спасибо. Как всегда краткий ответ Кратоса. — Мы как раз над этим работаем. Как всегда завуалированный ответ Мимира. — Вот вы где. Как всегда неожиданное появление Фрейи. *** Троица поднималась к дому. Всю дорогу они молчали. На единственную попытку Кратоса что-то сказать при встрече, Фрейя лишь коротко ответила: — Не здесь. Закатное солнце Ванахейма окрасило привычную глазу зелень в необычную палитру из жёлтого и оранжевого цветов, делая мир вокруг ещё более тёплым и приятным. Даже дом, к которому пришли герои, выглядел менее неухоженным. Теперь он был скорее слегка запущенным, но не растерявшим своего шарма. Дойдя наконец до постройки и открыв дверь троица встретила Труд, которая как и обещала осталась ждать Фрейю. — Госпожа. Всеотец. Мимир. — Здравствуй, Труд. Мы… — начал бы Кратос. — Всеотец, я знаю, что вам двоим, — сказала она указывая на Кратоса и Фрейю — надо поговорить, так что лучше я пойду. Кратос лишь молча кивнул. Момент истины вот-вот настанет, а ни одной стоящей мысли в голове так и не появилось. — Брат, — подал вдруг голос Мимир — я тут, наверное, тоже лишний, так что если ты не против… Кратос снял Мимира с пояса и протянул в сторону валькирии. — Труд, ты не могла бы…? Девушка лишь улыбнулась, кивнула и, взяв Мимира в руки, ушла. Вот и всё. В доме лишь двое. Он и она. Оба не могут начать разговор. У обоих каша в голове. У обоих бешено стучит сердце. Кратос всё же решается: — Хороший дом. — Да. Сиф сказала, что надо немного прибраться и подремонтировать, но да… Да… Великоват только для меня одной, но что уж тут… Кратос подошёл ближе к богине и взял её за руку. — Фрейя. Прости, что не пошёл с тобой. Я пытался не повторить прошлое, потому что все, кого я люблю страдают из-за этого. Я боялся, что и тебя может постичь эта участь. Я боялся сказать тебе это, потому что все, кому я говорил это, в конечном счёте меня покидали. А я не хочу, чтобы ты меня покинула. — То есть ты… — Да. Я люблю тебя, Фрейя. Я знаю, что не всегда поступал лучшим образом по отношению к тебе. Я помню, какую боль причинил тебе. И хочу постараться это исправить, хоть и понимаю, что до конца это невозможно. И всё же, да. Я люблю тебя и хочу быть рядом. Хочу, чтобы ты была рядом. Фрейя смотрела в глаза Кратоса и пыталась не пустить из своих глаз слёзы, которые уже до боли просились выбежать. Богиня лишь положила свою руку на щёку Кратоса и, встав на носочки, оставила на его сухих губах легкий поцелуй. — Я хотела сказать тебе то же самое. От такого Кратос окончательно потерял дар речи, которым и так не слишком часто пользовался, и лишь растерянно смотрел на свою возлюбленную. Он чувствовал лишь странный холодок, бегающий по его телу и тепло, которое исходило от Фрейи. *** — Тебе слышно что-нибудь? — нетерпеливо спросил Мимир у Труд, которая аккуратно подглядывала за парочкой в окно, стараясь не выдать своё присутствие. — Нет, — ответила она шёпотом — но судя по тому, что я вижу, кажется, у них всё в порядке.