Цели у каждого свои

Волку по большому счёту наплевать, на то пахнет ли он плохо, но сейчас особый случай. Ночь не покинула память, где-то ходят ещё твари, и очень не хотелось проверять, насколько у них развито обоняние. Она не забрала абсолютно всё, как казалось. Одежда на земле, обрез там же, вместе с поясом-патронташем. Огорчает не один лишь факт потери оружия, с винтовкой она может и управится, а вот револьвер возненавидит, увесистый больно, отдача велика, тяжёлый почти во всём, в том числе в уходе; «Продаст, сука» — досадно подметил. Пропала прорыва нужного, карты, деньги… С одним не получится смирится. Таблетки, помогающие придержать болезнь. Как скоро аукнется потеря, вопрос времени, очень не радующего. Плащу не повезло, залило весь. «Да и чёрт с ним». Оторвав сухой лоскуток, собрав остатки, пошёл к воде. Влажность нарастала. Как показалась вода, он завязал глаза, на последок заметя гранёный камень. Образ волчицы не отпускал, проявляясь перед глазами в коротких мгновения, моргнёшь и она медленно растворяется, чтобы явится вновь. В черноте стало хуже, она обрела чёткость, устойчивость держась постоянно. Её побеждало лишь чистое дело, никаких сторонних мыслей, разумеется Аспид не архимаг и ему подобные, потому чудес контроля мыслей не показывал. «Взял бы в зубы нож, да посеял». Вошёл в воду. Прохлада бодрила, влага поднималась, только когда намокла шерсть на солнечном сплетении, он принялся сбивать зловоние. Спокойно пройти ничего не могло, пьянящий аромат снова коснулся носа. От части он этого ждал, логово должно быть «многолюдным». — Незрячий путник, будь спокоен, — предплечья коснулась чья-то женская нежная ладонь. Предположения оправдались — рука, как у того монстра. «Она не может принять облик, не увидь я её». — Я спокоен, — нащупал под водой плечо. — У тебя такие приятные руки, — он не врал, они действительно хороши. — Спасибо, милый, — настоящий голос портил ту немногую романтику, витавшую в воздухе. Хриплый, словно простывший, грубый голос выдавал. Аромат приходил на помощь, возможно имея накопительный эффект, образ обретал новую силу, недостатки семимильными шагами притуплялись. «А не так она и плоха в оригинале, если вдуматься». Мысль снять повязку и накинувшись заняться сексом с волчицей крепла. «В чём проблем немного поразвлечься? Я ведь ставлю себе палки в колёса, непривычно мять сиськи в слепую». — Пожалуйста, — время шло на секунду. «Нельзя сорваться!». Резко, как капкан, Аспид не беря в учёт препятствия, схватил не успевшую закричать девушку за шею, дико сильно давя. Лапищи не церемонились и одним движением сломали шею. Угроза обмякла. Волчица не ушла! Надеяться на такое было глупо и он это понимал, но мужчина всё равно вспылил, задёргая взад вперёд труп. «Отпусти меня!» — выдавил через зубы. Быстро пришло, быстро ушло; надо сворачивается и одеваться в дорогу, доделать затеянное не дадут. Свои коррективы внёс голод, давненько не удовлетворяемый, собственный желудок урчанием призывал к наполнению, и как можно скорее. Это грозило порядочными неудобствами, но в том случае когда нет денег, нужно выжимать последнее из имеемого. Голова загналась в рот, как по полозьям, за секунды громкими сильными глотками, тело ушло на половину. Аспид задрал голову, пухлый живот забил пасть, но она всё равно одолела его и во многом благодаря смазанности слизью. Туша проскользила, в желудок, как он запрокинула голову, её спуск прекратило столкновение с ожидающим дном. Будь она жива, то завизжала бы от обжигающе горячей кислоты, не щадящей лицо. Осталось обойти мясистые икры. «Всё, с нечистью покончено!» Аспид был доволен собой, несмотря на острую от растяжений боль (особенно в горле) и отвратный вкус слизи, не покидающей просто так рот. Приятная тяжесть солидно округлила живот, при другом поле его вполне возможно было бы спутать с беременной. На нежности время отсутствовало и придерживая рукой мокрый пушистый шар, он быстро покинул озеро. Навязчивое ощущая разгневанные взгляды. На берегу, даже какой-то дышать стало легче (крепчающий кашель это не отменяло). «Как ты посмело, животное!» — сотряс округу множащийся голос, сравнимый с хором перебиваемым эхом. «Королевы морских нимф не прощают, знай невежда, месть идёт по твоим стопам!». Речь стала неразборчивой, на другом языке, по хозяйки проникающей через мельчайшие трещинки в голову, её не перебивали хлёсткие удары и разгоняющееся журчание воды, она звучала где-то внутри. Волк красноречиво рыгнул, на угрозы и побежал по памяти к одежде, относительно неудачно. Он врезался на разгоне в алтарь, тем случайно собой подсказал дорогу. Грохот стоял такой, что слова о вскипевших океанах, перестали казаться бредом книголюба, частенько о прошлом излишне прикрашивающим. Ошпаривающие брызги били спину, точно хлыстом загоняя Аспида в лес, обратно, заставляя бежать сломя голову и отложив боль. Изрядной сложности подкидывал непродуманно полученный живот, безотлагательно придерживаемый, иначе и так уйма проблем от него укрупнятся до неприличия. Под кронами, вне опасности подчинения воли, выкинул повязку, прихватив с собой вещи. Чудом избегая нескольких падений, пробивал растительность, прижав одежду к себе. Добившись приличного расстояния, напялил пару шмоток, для маскировки; стопроцентно незаметность не добиться, но лишь бы не пусто. Извечный балаган в голове изрядно достал, тишина начала представляя сказкой, въедливей не найти противный писк. «Вы что думаете меня этими штучка и свести с ума? Не на того нарвались». Последний рывок, на исходе сил. Почти ныряя прыгнул в кусты. Как по щелчку тумблера, «хор» замолк. Вздымая грудь, волк лежал облокотившись о дуб, пытаясь уподобиться дереву за собой по шумности, мешал залечь на дно желудок, возмутившись булькавший. Призванные утихомирить массирующие движения, неспешно выправляли ситуацию, даже открывая путь удовольствию. Будь спокойнее сонная кома не заставила бы себя ждать. «Предатель, тихо!» — одними губами сказал Аспид, выпучив глаза и постучав по куполу костяшками пальцев. Болезнь вносил коррективы, отодвинутая адреналином на потом боль, цунами обрушилась на горло с лёгкими, словно туча мелких иголочек воткнулось. Жизнь не раз сталкивалась с таким, терпимо. Отправив кровь на языке на встречу с нимфой, он начал собираться. Рукой подать до тропы, но предосторожность диктовала неприятные ограничения, придавливая к грязи, не давая дышать полной грудь. Ненависть к магам и им подобным выродкам, не просто так расцвела, они и из-под земли доставали. От проскочивших воспоминаний зачесалась плешь на лопатке, куртка, что логично не позволила к ней прикоснуться, отослав руку обратно. Оправдалась бдительность тут же, ожидаемо на устроенное в последний час пришли гости. Шестиглазые чудовища настороженно осматривались, резко двигая головой то в одну, то в другую сторону, почему-то они казались меньше; благо сравнивать их можно было по трупу лежавшему на земле. Встреченные ночью, ещё чуть-чуть и царапали бы потолок стоя на задних ногах, а эти если переводить на близкое, сравнивая человека и человека, на голову ниже тех. Опять противные звуки, и с деревьев, со всех сторон, приближались жуки, даже совсем рядом, один, перескакивал с осины на осину, жалобно скрипевших от него. Оставалось надеяться на невероятной шлюховатости особу, удачу. Столькое могло выдать и пойти не так, венчаясь фатальным исходом. Собравшаяся свора расступилась перед самым крупным, по совместительству обладателем рога не уступающего во всей дюжине. Над ним летали «жужжалки» похожие на комаров, однако с тремя ключевыми отличиями: в сравнении с средним человеком они ему по пупок; подобия рук, как у не летающих братьев и глаза, шесть щелевидных зрачков. Вожак о чём-то спрашивал, по своему, не как особо разумное, по звериному, набором трещащий, постукиваний и завываний. Ему ответила пара «мелочи» бывшей тут. Громада облизнулась и побежала в сторону озера, громогласно зазвав за собой, что аж озёрные могли услышать. Бывший на приличном расстоянии волк, ощутил отголоски вибрации от топота лап, направленных, к счастью, не на него, прибывая в лёгком трепете перед увиденным, не двигая хотя бы пальцем. «Кто победит, нимфы или хитиновые консервные банки? Мне, однако, повезло задать этот вопрос? Ставлю на то что преследовать меня будет некому». «Мелочь» снова увиденная за пылью, мало интересовались, умчавшимися, они разрывали на части труп нимфы. Между ними уселся комар, вонзив в сердце мертвеца чёрное копьё, по которому вскоре побежала холодная кровь. *** Собирая пыль брюхом, недавно ограбленный могло показаться перемещался медленнее исключительно нерасторопной черепахи, оправдано конечно. Весьма много времени открылось, в частности, когда километр стал разделять тех тварей и волка. Он его потратил на выбивание волчицы из головы, опускаясь бывало до всяких техник магов, по изгнанию бесов и прочей дряни, что узнавал интересуясь работай друга. Единственного с горем пополам адекватного мага — книжника. В конце концов удалось, немногое. Стало понятно, онс подсадила маленького духа, без оболочки — он слабел, поглощаясь телом. Вопрос: «Когда она сгинет?» — так и остался на повестке. Будь подконтрольных лучше чем на пять процентов магические пути, можно было и самому его переварить. Дух-батарейка, при сильных нагрузках и просто, он стачивается, не имей он пагубных последствий можно было б зачесть в приятный бонус к обрабатываемому сейчас желудком. «Батарейка заметно зачахла, силы на проекцию вот-вот иссякнут, образ слаб, но бестия не пропадёт». Спустя пару часов поднялся, весь грязный, в пыли и соке травы, всё равно что не мылся, из положительного: волку наплевать; переваривание активно работало, нимфа начала таять, а магическая сила заключённая в ней потекла тугой струёй, давая не лишнюю крепость телу; лес в основной массе кончился, показались за горизонтом следы цивилизации, лесопилка. «Похоже, по чащобам я ещё похожу». Приблизившись, для приличия Аспид отряхнулся (первое впечатление бесспорно важно, но ему могла помешать шумная выпуклость) и взял в руки обрез, для убедительности, да всяких если. Работа кипела, валили лес знатно, щепки летели по сторонам то и дело. Складировали срубленное в повозку, весьма скоро та должна отправиться в путь. Обычных людей в работе было мало, кругом нелюди. Память помогла отметить, лесопилка капитально расширилась, она стала походить на небольшую деревеньку, меньше пройденной. «Надо обязательно сообщить о случившемся!». Наросли повсюду палатки, соломяннокрышие хижины и что по состоятельнее — полноценные деревянные дома, коих меньшинство, в подобном как раз жило семейство заложившее фундамент виденного сейчас. Встретил главный, он был совершенно не из низких, однако волк более чем на голову выше, от чего раскочегаренное брюшко было бы довольно близко к коричневой кепке, потому предусмотрительно держал дистанцию, в чём оказался солидарен. Мужчина логично опасался чужака, его размеры внушали, но потрёпанность с усталостью понижали градус грозности, что на руку. — А ты вовремя, — сложив руки на груди, хмыкнул щетинистый мужчина. — последние места в бараках разобрали. — Как понимаю, к старым друзьям деньги нюх отбили. — Вежливее, дорогой мой бомжара, — потряс указательным пальцем. — и начни ответ с извинений, а-то цена на угол в самой жалкой палатке… — Ты сын Олега Сколова? — Э-э-э, да? Николай Сколов. — Мы виделись когда ты мне, Коль, по колено был. Ха, — разочарованно вылетел смешок. — Не узнаёшь старого отцовского товарища, — убрал огнестрел. — Где он собственно? — Мёртв. Второй год как в могиле, — сказал флегматично. «Ушёл, для него навсегда. Иронично, прощаясь мы чокаясь пожелали друг другу скорее свидеться, теперь желалось обратное, уговорить смерть подождать, не сближать нас». — Он казался крепким, не болячка это точно. — Не трать время. На поболтать у меня нет времени, я как раз шёл раздать пинков тупорогим строителешкам, — без всякого интереса и особых интонацией в голосе обрубил Николай. — Произошло недоразумение… — помешал кашель. — У меня нет провизии, денег, карт местности, в общем-то у меня осталась одна одежда, да обрез. — Волчок, твоя дружба с моим папкой ничего не решает, иди вон отсюда, иначе охрана донесёт информацию, кхм, — уголок губ еле заметно приподнялся, а в полуприкрытых глазах блеснула довольство властью. — точнее. — Может труд умаслит вас? Не важно какой пыльности работёнка для вас и допустим неплохой рюкзачок для меня. — Мест для свободных рук — нет, итак, битком, не верится даже, что такое говорю. Новое начальство по всем фронтам нагрузило. — Видно. Я точно ничем не могу заинтересовать? Могу работать за двоих, — напряг мышцы демонстрируя их. «Если и тут пошлёт, пойду дальше, у меня ещё несколько знакомых припасено». — Выгодно, двух сморчков уволю, тебя найму… — Можно не увольнять, — перебил. — По дороге сюда мне встретилась деревня… — далее рассказал о недавно произошедшем, обрезая углы. — …И вот! Разговариваю с вами. — Пиздец… — «Его проняло! А какой взгляд». — Они на столько осмелели?! — Вопрос времени когда они оголодают по вам, такой отменный воин как я, боюсь меньше чем за тройную ставку не пойдёт, востребована пора что поделать. Не я вам должен, а вы, Николай. — Айдар! — Чаво, шеф? — послышалось из-за повозки. — Отвязывай от повозки коня! — Зачем? — показался узкоглазый коренастый мужчина, ощупывающий маленький смуглый нос, в который, похоже, недавно ударили. — Заткнись и делай! Живо! — Хорошо, хорошо, делаю. Жалма, давай помогай раз вмазал. Глава побежал к себе в дом, волк же неспешно последовал за ним.