Trust me, please

      Смотреть вместе фильмы вечером стало у них особой традицией. Каждый вечер они собирались на кровати, выбирали фильм, выпивали по банке пива и заедали какими-нибудь конфетами. Несколько недель назад они даже подумать не могли, что будут сидеть вместе под одеялом и комментировать каждый интересный момент фильма, запивая алкогольным напитком.       Парни сидели напротив ноутбука, лежащего между ними и смотрели очередную аниме короткометражку, в этот раз она называлась «В лес, где мерцают светлячки», держа в руках по банке пива. Время было уже позднее, комнату освещал лишь слабый свет уличных фонарей, протискивающийся в комнату через небольшую щель штор и приглушенный свет от ноутбука, проигрывая на экране анимацию.       — Ну и зачем он поймал этого мальчика? – Джисон слабо ударил себя ладонью по красному от алкоголя лицу, возмущаясь действию главного героя. — Разве он не понимает, что исчезнет?       Минхо уже давно отвлекся от просмотра, предпочитая уделить свое внимание профилю шатена, рассуждавшего над поведением персонажа. Его щеки забавно дулись, а брови хмурились, отчего на лице старшего непроизвольно появилась слабая улыбка, а глаза засветились, будто бы он смотрел на самое ценное сокровище – хотя, возможно, так оно и есть.       — Ты меня слушаешь? Эй! – перед своим лицом Хо заметил руки, которые махали в разные стороны, чтобы тот обратил на Джисона внимание. На щеках юноши Ли заметил влажные дорожки слез, а глаза его стали словно стеклянными. — Ты что, вообще бездушный? Ноль эмоций на твоей роже. А у них, вообще-то, тут трагедия! – шмыгнул носом парень, возвращая взгляд обратно на экран.       — Эй, ты чего… – Минхо потупил взглядом в ноутбук, а после до него дошло, что главный герой только что умер, прикоснувшись к человеку.       — Он так ее любил, наверное, он не хотел исчезать, – беспрестанно шмыгая и вытирая с глаз слезы, бубнил Хан. — Вот бы меня кто-нибудь так же любил…       — Бельчонок… – Хо аккуратно прикоснулся к мягким прядям и, не заметив сопротивления, медленно стал поглаживать кожу головы, осторожно ее массируя.       — Да меня даже собственные родители не любят, что уж тут говорить о другой любви, – когда Джисон выпивает, он может неожиданно начать откровенничать и говорить что попало, не особо при этом думая.       — А что делают твои родители? – поинтересовался Ли, ведь он до сих пор не знает причины, почему тот сбежал из дома, оказавшись на улице.       — Они… Они постоянно ругают меня за успеваемость, говорят, что я делаю не так, упрекают в любой мелочи, будто специально ищут повод придраться, – чуть ли не захлебываясь в слезах, выдавил Хан.       Минхо продолжал молча смотреть на шатена, медленно почесывая кожу головы и зачесывая локоны волос назад.       — Я же стараюсь, стараюсь делать все так, чтобы угодить им, чтобы они мной гордились, а им все не нравится. Я хочу жизнь как у всех людей, хочу не париться об учебе, проводить время с друзьями, разговаривая обо всем на свете. Хочу приходить домой без мысли о том, будут ли меня в очередной раз отчитывать за успеваемость в универе. Хочу, чтобы моя мама готовила так же вкусно, как и ты, – Минхо нежно улыбнулся, услышав последнее предложение, которое можно посчитать за комплимент. — Я… Я х-хочу любви…       У Минхо сердце пропустило несколько ударов в секунду, а после и вовсе начало бешено отбиваться в ребра, разгоняя кровь по всему телу. Сердце болезненно сжалось, наблюдая за таким отчаявшимся Ханом, чьи эмоции он редко видит, а особенно такие. Свободная рука непроизвольно сжалась в кулак, собирая туда всю обиду за младшего, обиду за всю боль, которую ему когда-либо кто-нибудь причинял. Хотя стоп. Он же, возможно, тоже входит в этот список. От этой мысли на душе становилось еще тошнее, стыд заполнял весь разум, мысленно извиняясь за все содеянное.       — Я хочу любви… Хочу любить, х-хочу быть любимым, – закончив свою речь, Джисон поджал ноги к груди и уткнулся носом в свои колени, вновь начиная неистово рыдать.       Минхо слов не мог подобрать, не в силах смотреть на такой измученный вид младшего. Он поджал губы в тонкую линию, продолжая гладить парня по голове, сдерживая едва подступающие слезы.       — Послушай, ты ведь не один. У тебя есть Чонин и… И я… — После последнего слова, Джисон поднял на брюнета свои стеклянные глаза.       — Ты? – озадаченно переспросил Хан, сводя брови к переносице. — Ты серьезно?       — Ч-что не так? — Минхо осторожно заглянул в глаза Джисона, пытаясь понять его эмоции.       — Ты, блять, шутишь? То есть после всего, что ты мне сделал, ты смеешь говорить подобные вещи, мол «я с тобой»? Да ты хоть представляешь, как меня задевало такое неоднозначное поведение с твоей стороны? – Хан отпрянул от рук Минхо и выпрямился, смотря на старшего сверху вниз. — Ты позволял себе зажимать меня во всех углах университета, стебать меня, шутить обидные шутки, да и еще и при всем этом подключая своих друзей. Да я в универ один ходить боялся, когда Чонин по какой-то причине отсутствовал! Ходил по коридорам, в надежде не наткнуться на тебя с твоей чертовой компанией, которой я, кстати, уже не был интересен, в отличии от тебя. Но ты продолжал меня преследовать. Что, так приятно было смотреть на мою реакцию? Так интересно было смотреть на то, что я хуже тебя?       — Джисон… – Минхо протянул свою руку, касаясь Джисоновой, но тот тут же ее отдернул и грозно покосился на Ли.       — Не вздумай меня трогать, – парень вновь прижал колени к груди и уткнулся в них лбом, скрывая свое заплаканное лицо. — Я живу у тебя в квартире уже больше недели, потому что мне некуда идти. Совсем некуда. Меня нигде не ждут. Какой же я беспомощный, никчемный. – Юноша сжал руки в кулаки, царапая ладони ногтями.       — Джисон, все не так, – начал говорить Ли, но его перебили.       — Зачем ты мне вообще помогаешь? Издевался бы и дальше, забавляясь моей реакцией. Какая тебе выгода от того, что я живу в твоей квартире, да еще и являюсь причиной дополнительной траты денег? Почему ты мне помогаешь?! – младший снова повысил голос, продолжая прятать лицо, и снова начал громко плакать, шмыгая носом.       Какое-то непонятное чувство вины разливалось неприятным осадком по всему телу. В голове проносились десятки, а то и сотни разных мыслей, которые Ли не способен разобрать. Хотелось рыдать, ударить себя, чтобы отомстить самому себе. Как же Минхо было стыдно. Как он мог так поступать с Джисоном? Как же невыносимо смотреть на юношу, прятавшего свое лицо, не желая показывать свои эмоции и слабости. Как же хотелось получить прощения за все содеянное, встать перед ним на колени и долго-долго извиняться, пока тот наконец его не простит, а потом обнять и прижать к себе крепко-крепко и никогда не отпускать, никогда не давать никому в обиду, до конца защищая его, оказывая любовь, заботу и поддержку.       Ли поднес свою ладонь к лицу Джисона, несколько секунд держа ее в воздухе, не осмеливаясь прикоснуться.       — Бельчонок, – тихо прошептал Хо, касаясь подушечками пальцев горячей щеки младшего, по которой дорожкой стекала влажная капля слез.       — Отстань со своим тупым бельчонком, — бросил Хан, отворачиваясь от прикосновений, но тот все равно приложил холодную ладонь к щеке парня, осторожно вытирая слезы большим пальцем.       — Посмотри на меня, Джисон, – Хан поднял взгляд на старшего, демонстрируя свое красное опухшее лицо и явное недовольство на нем. — Прости. Прости меня, слышишь? Я действительно поступал неправильно, совсем не думая о тебе и о твоих чувствах. Я был эгоистичным ублюдком, который думал только о себе, забавляясь твоей реакцией. Мне очень стыдно за свое поведение и за свое отношение к тебе раньше. Пожалуйста, прости меня, если сможешь. – Слезы из глаз Джисона перестали течь, а он внимательно слушал речь старшего, округлив глаза. — Мне очень жаль. Я сделаю все, чтобы искупить свою вину. Я готов понести наказание, ведь я его заслужил. Я больше никогда так не поступлю. Я правда изменился и ни за что, никогда не позволю никому причинять тебе боль. Я сделаю все, чтобы не видеть этих злосчастных слез на твоем лице, – Минхо вновь провел большим большим пальцем по щеке юноши, смахивая слезы.       Джисон застыл словно статуя, пристально глядя на старшего. Он все еще не мог усвоить всех сказанных Ли слов. Он не мог представить, что в Минхо скрывается столько благоразумия, заботы и теплоты. С виду он выглядит лишь хулиганом, за которым бегает добрая половина универа, хотя на самом деле так и есть. Но с Ханом он ведет себя абсолютно по-другому, раскрывается совершенно с другой стороны, показывает ранее никому невиданные черты. Джисону, если честно, это даже льстит. Наверное, он первый, кто смог увидеть Минхо таким. Увидеть его настоящим. Хотя только что он тоже показал старшему эмоции и слабости, которые не видел абсолютно никто. И знаете что? Хан не корил себя за это, а наоборот, ему стало даже чуточку легче, что он кому-то высказался. Даже если этот кто-то – его враг. Возможно, бывший враг.       — Прости меня за все, пожалуйста… – Минхо медленно приблизился к лицу Джисона, зачесывая прядь шоколадных волос назад, чтобы те не лезли в лицо. Перед глазами все плыло, видимо из-за все еще действующего алкоголя, находящегося в крови. Руки Хо казались ледяными по сравнению с горящим лицом Хана, когда тот аккуратно проводил пальцами по скулам, вытирая остатки слез. Глаза Хана беспорядочно бегали по лицу Минхо, пытаясь найти объяснение его действиям. Пухлые щеки Джисона наливались румянцем, когда Ли становился все ближе и ближе, и сердце билось быстрее, пригоняя кровь к ушам, отчего те горели. По телу пробежался электрический ток, когда вторая рука легла на скулы Хана, а лицо Хо становилось неприлично близко. — И за это тоже…       Не успел Джисон опомниться, как Ли прильнул к его губам, влажно, едва касаясь целуя и отстраняясь, устремляя взгляд прямиком на младшего. Парень опешил, смотря в прикрытые глаза Хо, не понимая, что происходит. Не встретив сопротивления, Ли вновь трепетно прикоснулся к столь желанным и влажным губам Хана, осторожно сминая их своими, чувствуя сладкий привкус смешанный с алкоголем. Старший начал поочередно сминать бархатные губы, при этом посасывая и аккуратно касаясь языком, облизывая. Изо рта Джисона вырвался несдержанный, тягучий как мед вздох, больше похожий на стон, который так ласкает слух. На языке все сильнее ощущался легкий привкус алкоголя и чего-то сладкого. Сердце набирало бешеные обороты не только у Хана, который совершенно не ожидал таких действий, но и у Минхо, что продолжал втягивать в рот пухлые губы парня, сладко причмокивая. Дышать становилось труднее, кислорода со временем становилось все меньше и меньше, из-за чего оба парня тяжело дышали прямо друг другу в губы.       Джисон начал аккуратно отвечать на поцелуй, двигая губами в такт Минхо, томно вздыхая. На несколько секунд Ли отпрянул от Хана, смотря тому прямо в глаза. Сейчас в них было невозможно прочитать ни одной эмоции, которую тот сейчас испытывал. Они выглядели расфокусированными, смотрящими в самую душу, словно прося большего. Набрав побольше воздуха в легкие, Минхо вновь прильнул к мягким губам и развел их в стороны языком, проникая им в приоткрытый рот, не встречая препятствий в виде сомкнутых зубов. Он провел языком по небу, а после по деснам, выбивая из юноши очередной приглушенный стон. Минхо приоткрывает глаза, а перед собой видит лишь дрожащие ресницы младшего, что продолжал осторожно отвечать на поцелуй, сладко вздыхая и постепенно обмякая в его руках.       Рука Хо переместилась на спину Хана, придерживая того, чтобы не потерял равновесие и не упал на кровать, совсем тая и расплываясь, словно мороженое на солнце. Он аккуратно поглаживал тонкую талию Джисона, слабо сжимая и слыша очередные горячие стоны прямо в губы. По телу проходил электрический ток, уходящий к кончикам пальцев и пронзающий все тело. Руки Хана постепенно переместились на плечи старшего, прижимая ближе к себе, а после одна легла на затылок, путаясь в волосах брюнета, болезненно оттягивая назад, но до боли сейчас не было никакого дела. Больше волновали чужие губы, накрывшие собственные и языки, играющиеся друг с другом.       Наконец отпрянув от чужих губ, парни начали часто дышать, в попытке восстановить сбитое дыхание. Минхо осторожно повалил Джисона на спину, укладывая того на постель, а сам прильнул к алым щекам, начиная вести влажную дорожку к ушам. Он слабо прикусил мочку, после облизав ушную раковину. Хо продолжал вести мокрую дорожку к шее, иногда покусывая кожу, а потом зализывая место укуса, словно извиняясь. Он слабо засасывал кожу, оставляя едва заметные отметины на яремной впадине, хватка на его волосах стала крепче, сильнее оттягивая, а где-то сверху слышался тихий скулеж, который парень пытался подавить, прикрывая рот рукой.        Багровые следы рассыпались по всей шее, украшая ту, словно ожерелье. Грудь Джисона постоянно вздымалась, а лицо горело, заливаясь красной краской. Становилось очень жарко. Еще несколько раз влажно чмокнув щечки Хана, Минхо отстранился от того, смотря сверху вниз.       — Простишь?       — Я… – увидев перед собой нежную виноватую улыбку Минхо, Джисон полностью растаял, целиком отдаваясь своим чувствам и мыслям, давая им попасть на язык. Он коротко кивнул. — Прощаю.       — Тогда пошли спать, – сказал Хо, еще несколько раз поцеловав шею парня и обдав ее горячим дыханием, наконец отстраняясь и вставая.       В животе до сих пор порхали бабочки, посылая сотни мурашек по всему телу. В груди остался все тот же бешеный ритм сердца, разбивающий ребра в песок, а на влажных губах все тот же сладкий привкус…