Моя девочка

— Я бы сыграл с Чонгуком в одной команде, он шустрый и спортивный. — Я бы тоже. — А я с Намджуном. Он крепкий, высокий, с ним интересней. — Эй, ты точно об игре говоришь? — Хаха. — Заткнись. — Вот придурки. Май жарит чуть ли не с первых чисел, и они после тренировки идут к реке, сдирая по дороге школьные куртки и швыряя в траву, раскладываются на теплой земле, закинув руки за головы. Тут, под мостом, почти все опоры изрисованы их инициалами. Среди надписей «Юнги лошара», «Тэхён девственник» есть рисунок курящего Пикачу, подписанный «Чиминши», и особая гордость неизвестного художника — верблюд с человеческим лицом, напоминающим Хосока. — Слыхали, сегодня на большой перемене староста параллельного призналась Чонгуку, а он ее оттолкнул и сказал: «Ты чо, дура?» — Ва-а, я бы так не смог, — говорит Хосок. — Крутого из себя строит, — это Тэхён. Его бесит снова перетирать о Чонгуке, набившем уже оскомину. — Да не говорил он «дура». — Сказал. — Нет, просто отодвинулся и всё. — Всё равно выебывается, — бурчит Тэхён. — Я б тоже отодвинулся, — говорит Хосок. — Нельзя же на людей так кидаться. — А я бы не отодвинулся, — ухмыляется Чимин. — Ты вообще опасен для общества. — А Тэхён бы её даже поближе подвинул, — Юнги откровенно скучает и не знает до кого доебаться. — Ближе к шириночке, — играет бровями Чимин. — Дегенераты, я не такой. — Курить хочу. — Нету. — Дайте. — Нету. — Хочу. Парни лениво перекатываются по траве, как молодые тюлени на лежбище. Тэхён ногами пытается притянуть поближе Хосока, который тыкает пальцами в телефон и никак не реагирует. Тогда он пальцами правой ноги цепляет его телефон. — Ты ноги моешь хоть иногда? — отмахивается Хосок. — А как же, по четным понедельникам. — Сегодня пятница. — Хосоки, иди ко мне. — Зачем? — Я тебя помучаю. — А оно мне надо? — Мне надо. — Зачем? — Люблю тебя. Хосок вырывается из объятий цепких ног и отползает выше, не отрываясь от телефона. — Чимини, иди сюда, я тебя люблю, — канючит Тэхён, ничуть не расстроившись. — А у тебя сигареты есть? — Нет, но завтра будут. — Тогда завтра приду. — Какой ты продажный… Юнгия… — Сразу нет, — обрывает тот. — Почему? — Ты мне математику во втором классе не дал списать. — Тогда я тебя ненавидел, а сейчас люблю. Когда Тэхёну скучно, он становится чрезмерно навязчивым — это общеизвестный факт. К нему такому уже привыкли и прощали, как прощают странности гению. Гений он был или идиот — вопрос спорный, но в случае Тэхёна это одно и то же. Он любил носить легкомысленные шапочки, беретики и даже шарфики, что не мешало ему быть одним из самых дерзких учеников и надеждой школьной баскетбольной команды. Первенство он оспаривал лишь с Юнги и Чон Чонгуком. Тэхёна запросто можно было шлепнуть по заду, и он бы не отшатнулся, если бы кто-то случайно вторгся в его личное пространство дальше, чем принято. В общем, несмотря на спорные моменты, этот парень был крут. До их слуха со стороны дороги, по которой они пришли, доносятся голоса и гогот. Тэхён смотрит туда и морщится: — О, святая троица тут как тут. Гогот становится ближе. — Синьоры, какая встреча! — сбоку возникает Ким Сокджин или просто Джин. Чонгук хлещет длинной травинкой по зарослям. Намджун нагло курит. — А чего это мы гуляем возле чужих речек? — вопрошает Юнги. — А тут что, куплено? — резонно возражает Намджун. Двое, Чимин и Хосок, подскакивают, забыв гордость, к Намджуну, который вроде как не из вражеской, но и не дружественной «группировки» и клянчат сигареты. Юнги с Тэхёном гордо остаются на месте и завидуют. Намджун человек отходчивый и сегодня богатый на сигареты. Чимин в клубах дыма раскуриваемой сигареты опускается на траву и лениво тянет: — Чонгука, а кто такая эта староста, что-то не припомню? Чонгук с явным высокомерием, которое так раздражает Тэхёна, игнорирует вопрос. — А что, это уже стало достоянием общественности? — подает голос Джин. — Быстро. — Общественность всегда начеку, когда чья-то невинность под угрозой. Глядишь и вашего золотого мальчика растлили бы, если бы не морозился, — Тэхён не сдерживает сарказма. — Что ты, девственник, в этом смыслишь? — роготнул Джин, указывая пальцем на надпись на шершавом камне моста. Там невозмутимо сидел Чонгук, будто речь шла вообще не о нем, и что-то царапал куском кирпича. — Эта информация устарела, — небрежно бросает Тэхён и несколько голов сразу поворачивается к нему. — Так-так-так, — ехидно вмешивается Чимин. — И ты ничего не сообщил нам, своим друзьям? — Чимини, я все объясню! — театрально восклицает Тэхён и показывает средний палец. — Я вам, козлам, тогда еще говорил, а вы не верили. — Мало ли кто что говорит, — встревает Юнги. — Я тоже говорил, что не лошара, а Чимин все равно написал. Свои слова надо подкреплять доказательствами или хотя бы рассказом. — Ты же не подкрепил доказательствами, что не лошара, — парирует Тэхён. — Да кто тебе вообще даст! — Юнги разозлился. — Лишился невинности в одиночестве, а таинственности напустил!.. Чимин отбивает пять Юнги, Намджун прячет ухмылку, разглядывая свои кроссовки, Хосок делает вид, что занят телефоном, а Джин ничего не прячет — смеется до обидного весело. Тэхён ищет на ком выместить ярость и невольно переводит взгляд на Чонгука, который будто прослушал всю пикировку. Он отряхивает руки и подходит к ним, открывая вид на тщательно нацарапанное красным JK — глупо и по-детски. Тэхён пристрастно рассматривает его, хочет к чему-то прицепиться. Всегда хотел, подспудно и нерационально. И никогда не мог, хотя не испытывает затруднений в коммуникации и за словом в карман не лезет. А тут на тебе. Его бы он не шлепнул по заднице — слишком строг. Даже над шутками Тэхёна никогда не смеется, сколь изощренными бы они ни были. Бесит и всё. Чего стоят круглые щенячьи глаза. А ноги! Похожи на лягушачьи лапы — мускулистые сверху и утончающиеся книзу, что только подчеркивают форменные брюки. — Как же так, Чонгуки, назвал девушку дурой, — переводит он стрелки, чтобы отвлечь от себя внимание. — Кого? — Ту, которая тебе в симпатии призналась. Или ты в них уже путаешься? Воцаряется тишина. Возможно, это исторический момент, битва титанов. Пять пар глаз смотрит на них, ушей — внемлет. — Я не обижаю людей без причины, — бросает он холодно. — А какая причина для тебя уважительная? Чонгук смеряет Тэхёна взглядом, хмурится. — Если человек слабее, никакой причины не будет достаточно. Тэхён скалится в нервной улыбке, облизывает губы. Вот оно! — А если человек сильнее? Чонгук ухмыляется будто издевательски и хлопает Тэхёна по плечу, от чего тот дергается и врезается ногтями в свои сжатые ладони. — Я не разозлюсь, Тэхён, ты просто… Тэхён срывается, Тэхён ничего уже не контролирует. Эта выскочка… этот дурацкий Чонгук… Он вцепляется в отвороты чужой куртки и встряхивает как можно сильней. Сейчас будет мордобой? Прекрасно. — Ты чего? — Тэхён отмечает, как у Чонгука дрожат губы. — Бесишь меня, — цедит Тэхён. Раз — и он уже на земле. В голове шум, а на душе облегчение. Чонгук стоит над ним, жуя щеки, а глаза будто вот-вот выскочат. — Парни, вы ёбнулись? — откуда-то доносится голос Юнги. — Что это нахрен было? Хосок сокрушенно опускает руки на голову. Намджун успокаивающим жестом осторожно обнимает за талию друга. Но тот будто не замечает. Его глаза сцепились с другими. — Достаточно? — Чонгук протягивает руку Тэхёну, которую тот игнорирует. Потому что ему недостаточно. — Ты мне вмазал, — он сплевывает кровь в песок, — а это значит, что я сильнее.