Эй, деньги нужны?

Работая в баре, обязательно обрастаешь кучей знакомых, даже не прилагая к этому усилий. У Хасона давно образовался круг поклонниц и поклонников, приходивших в том числе и посмотреть на красивого бармена. А поскольку Тэхён всё чаще стал показываться из подсобки и подменять Хасона, то и у него изрядно прибавилось внимания. Часто, закрыв бар, они с какой-нибудь компанией продолжали блуждать по району Хонде или ехали до Каннама, шатаясь от рамённой к караоке, от караоке к очередному бару, работающему всю ночь. Утром Тэхён приходил домой, пил средство от похмелья и ложился спать. А вечером всё начиналось сначала. С Хасоном продолжения у них не было. Может быть потому, что Тэхён всё ещё ждал обещанного звонка, а может Хасону неинтересно было повторяться, когда он постоянно мог находить новые приключения. Пережив день, полный горечи и забот, Тэхён окунался в ночную эйфорию. Места́ и лица сменялись так быстро, что порой он с удивлением обнаруживал себя сосущимся с какой-нибудь девчонкой или парнем, или лежащим на ступеньках клуба рядом с незнакомцем и орущим с ним песни. В понедельник в баре находилось совсем мало людей, даже не верилось, что накануне здесь было не протолкнуться. Лишь пьяной компаниии иностранцев было неважно, в какой день отдыхать. Тэхён помогал Хасону и рассказывал о странном смс с просьбой прийти в мэрию. — Ты время не перепутал? Или номер комнаты, — говорил бармен. — Да нет же. Когда я припёрся, мне сказали, что у них вообще нет такого кабинета, а вопросами прописки занимаются в другом месте. — Дай-ка телефон. Тэхён показал сообщение, гласившее: «Гражданин Ким Тэхён, просим заявить о смене места жительства в Сеульскую мэрию 25 июня, в 15:00, комн. 314. Будьте пунктуальны.» — А почему нельзя было это сделать онлайн? — Я подумал об этом, когда уже пришёл. — Смахивает на какой-то развод, — Хасон отдал телефон обратно. Тэхён машинально наблюдал, как иностранка встаёт и опять падает на стул, путаясь в его ножках. Наконец она поднялась и купила сигареты, пытаясь шутить. Тэхён не любил уроки английского в школе, и вообще был не в настроении, так что она переключилась на бармена. Приближалось время закрытия. В баре остался один из иностранцев, и пока Тэхён убирал помещение, Хасон беседовал с ним за столиком, запивая болтовню пивом. Через 20 минут Тэхён повесил на двери табличку «закрыто», хотя рыба над входом уже давно погасла, украдкой подмигнул приятелю и вышел из бара. Воздух даже ночью был тёплым, как парное молоко. Вдалеке слышались визги, подхваченные эхом пустых улиц. Назвать абсолютно пустым этот район было нельзя. Несмотря на то, что начинался рабочий вторник, то тут то там встречались поздние гуляки. Желая успеть на метро, Тэхён сокращал дорогу переулками. И это была его ошибка. Посреди улицы стоял человек, чиркающий зажигалкой и, на первый взгляд, всецело этим поглощённый. Тэхён отклонил курс, чтобы миновать его, но тот сделал шаг навстречу, в тот же момент кто-то позади Тэхёна сцепил его руки вместе и завёл их вверх, так что Тэхён был вынужден нагнуться. В этом положении его толкнули на стену дома, он ударился головой и сел, оглушённый и шокированный. Не давая передышки, об его голову раздавили какой-то пакет, и на волосы потекло густое и вонючее. Тэхён машинально закрыл глаза. Запахло то ли краской, то ли бензином. — Что вы де… — крикнул было он. — Не кудахтай, — его прервали ударом в живот. Другой присел рядом на корточки и сказал: — Очень не советую лезть, куда тебя не просят, заморыш. Ты, говорят, не очень понятливый… — Щас поймёт, — злорадно донеслось сверху. Тэхён держал руку козырьком у лба, пока с головы стекала краска, и видел брюки одного и обтянутую футболкой грудь второго. Поднять глаза он не решался, но всё же успел увидеть, что ребятки были здоровенные. — Это тебе за француза, — от второго удара он попытался увернуться, но ему попало по носу. Было очень больно, но ещё больше страшно. Он вдруг уставился в проход между двумя амбалами и завопил: «Полиция!» Они автоматически повернулись туда, куда смотрел Тэхён, а он не теряя времени вскочил и пустился бежать по улице в ту сторону, откуда пришёл. И бежал он не молча, а вопя во всю глотку. Правда, шум не слишком смутил преследователей. Тэхён мчался проулками и прилично оторвался. Хотя амбалы бегали быстро, преимуществом Тэхёна было знание местности. Он добежал до бара и стал ломиться в двери. Он кричал и умолял поторопиться, говорил, что если Хасон сейчас же не откроет — Тэхён покойник. По счастью, дверь открылась и он оказался в безопасности. Хасон в одних штанах уставился на Тэхёна. Следом показался давешний иностранец. Видимо, Тэхён обломал им веселье, но ему было как-то пофиг. Выслушав рассказ о его злоключениях, Хасон стал настаивать на том, чтобы сообщить в полицию. Но память о прошлой встрече с полицией была ещё слишком свежа, и Тэхён наотрез отказался. Ему налили коньяку, приложили лёд к лицу, а после вызвали такси. — Я отпрошу тебя у хозяина, тебе лучше пока не показываться на работе. Береги себя, малыш. Как только он сел в машину, в салоне тут же распахлось краской. Таксист ворчал, Тэхён извинялся, а на деле очень хотел послать его в жопу. Всё еще опасаясь, что его выследили до дома, он зашел в хижину. Но прошло десять минут, и двадцать, и тридцать. Никто не думал к нему вламываться, а сверчки всё так же продолжали стрекотать, никем не потревоженные. В голове шумело, волосы на макушке слиплись и застыли коркой. Он взял ножницы, пролез под краску, и обрезал всё, что было длиннее сантиметра. Сверху получилась выстриженная площадка, а сзади и по бокам свисали прилично отросшие волосы. Выглядело уёбищно. Пришлось обрезать всё остальное. Потом он нашёл растворитель и стал стирать краску с кожи. Ему хотелось выпить, ему хотелось закурить, ему хотелось успокоиться и унять дрожь каждой своей нервной клетки. Но теперь бы он не вышел на улицу ни за какие сокровища мира. Как он заснул — он сам не знал. Этой ночью ему приснились родители.

*

Чонгук сидел в студенческом кафе, скрестив руки, и хмуро пялился в стол. С тех пор, как предки свели до минимума его содержание, настроение было на нуле. Одногруппники его раздражали, Тонхо заебал, тусить с друзьями категорически не тянуло. Зачем нужны тусовки, на которых нельзя сорить деньгами? Он не мог отвезти машину в нормальный сервис, есть там, где привык, а вместо занятий с тренером, лучшим, между прочим, в Сеуле, обходился тренажёркой на первом этаже своего же дома. Стол, за которым он сидел с друзьями, по традиции был окружён повышенным вниманием. То и дело кто-нибудь подходил здороваться, какие-то девочки громко смеялись, ища глазами ответной реакции. Интересно, что бы они сказали, узнав о его ориентации? Всё так же стремились бы попасть в его постель? Естественно, не знал никто. Завеса тайны, окутывающая его личную жизнь, манила дурочек ещё сильнее. Думали, он бережёт свой огуречный цветок для жены? Шутка года! От нечего делать, Чонгук представил, как одна из них делает ему минет в университетском туалете. Как старается и строит из себя профи, уродливо смаргивая слёзы. Ему рассказывали о таких случаях, но испытать самому не довелось. Хотя мог бы. Для галочки. Поиски лучшего секса обошли его стороной. Он нашёл его довольно рано и ходил сытым по всем параметрам. А минет у Тонхо был образцовый, просто десять из десяти. Нет, сто! Неутомимый, глубокий, пристрастный. И в сексе он был как машина. Автомат, блядь, калашникова весом в центнер. Тэхён же сосал из рук вон плохо, но в то же время охуенно. Чонгук бы день лежал и ждал, пока тот научится. Смотрел бы на его красное смущённое лицо. Тоже охуенное, с крапинкой на носу и на губе, с глазами, которые непонятно о чём думают. А потом Чонгук бы его трахнул, а Тэхён бы дерзил и говорил: «Ну и сволочь ты, Чон, хоть бы раз позвонил. Больше фиг тебе дам». Чееерт, ну не мог он позвонить. Тупо даже не знал, что написать. Всё равно же будет послан нахрен. Ты ему: «привет». Он тебе: «иди в жопу». Вот и поговорили. От этих мыслей Чонгук ощутил дискомфорт в штанах и завозился на стуле, разглядывая лица своих асексуальных друзей-балбесов, чтобы потушиться. Нет, они конечно были модники, красавчики и всё такое, но слава богу на друзей у него не стояло. Ну а если и правда, ввалиться к нему и сказать: так и так, давай мутить. Пошлёт? Ну пошлёт же, факт. Кажется, Тэ считает его мудаком. И главное же вообще по нему не ясно, есть ли шансы, или совсем без вариантов. Пойми, что у него на уме. Со всей этой плохо скрытой ревностью и «я хочу ещё». А потом ты звонишь ему и тебя шлют нахер. Девушка у него есть. Смешно! У малого семь пятниц на неделе. Он движется в темноте, да ещё и как слепой. Хочет, но не знает как взять. Сам-то Чонгук и знает, и определённо хочет. «Он был сложной натурой и сводил всех с ума». Хах, во дебил. — Она хорошенькая? — Поток сознания был прерван одногруппником, внезапно повернувшимся к Чонгуку. — Сидишь, вздыхаешь, ничего не жрёшь. — На любителя, — ухмыльнулся Чонгук. — Просто говоришь так, чтобы мы не отбили её, когда увидим. Чонгук разразился смехом, который можно было счесть сардоническим, воображая эту ситуацию. Парни переглянулись. — Ты так не пугай. — Гук вкрашился в крокодила? — Во-первых, ни в кого я не вкрашился. А во-вторых, внешность там такая… — Он демонстративно закрыл глаза и простонал протяжное «м-м-м». — Понятно. Не вкрашился. Они, смеясь, отодвинули стулья и встали. До лекции оставалось семь минут. Чонгук сказал, чтобы шли без него и направился на парковку. Пора было подумать о насущном и заняться делами, а не провоцировать стояк посреди людного кафе. Он приехал в банк и пошёл прямиком в директорский кабинет. Мама была на месте. Она напряжённо смотрела в монитор компьютера и подняла голову только когда Чонгук подошёл вплотную к её столу. А увидев, изумлённо вздёрнула брови, улыбнулась и показала на кресло возле себя. — Ах, на улице так жарко, да? — сказала она. — Сегодня столько дел, что я даже не ела. Ты поел, Чонгуки? Зачем ты пришёл? Он сел и, положив ногу на ногу, ответил: — Хочу взять в вашем банке кредит, госпожа Чон. — Вот как? — Да, желательно побольше и побыстрее. — И безвозмездно, — подхватила она. Чонгук кивнул. — К сожалению, наш банк ограничил выплаты непослушным сыновьям. Приходите, когда поумнеете, — она подпёрла щёку рукой. — Ну а если серьёзно? Чонгук горестно цокнул языком, опустил голову и стал ковырять ноготь одновременно. — Ты… не могла бы попросить папу подыскать мне какую-нибудь работу? — Почему ты не попросишь его сам? Он бросил на неё страдальческий взгляд и пожал плечами. — Какую работу ты хочешь? — Лучше по специальности. Секретарём или помощником в судебной сфере. Да что угодно. Лучше удалённо. Вести документацию можно из дома. — Хм. Даже не знаю, — замялась она. — Нет, я, конечно, очень рада, Чонгук. Однако, ты меня ставишь в затруднительное положение. Чонгук почувствовал, что сейчас выйдет какая-нибудь жопа. — Ты меня просто озадачил. Я очень бы хотела, чтобы ты нашёл себе дело. Но условия всё ещё прежние, понимаешь? — Нет, — с каменным лицом сказал он. — Мне что, прямо сказать? — Прямо скажи. — Ты не должен иметь порочащих связей, — заявила она фирменным тоном босса. — А-а… работать мне посоветуешь где? — колко ответил Чонгук. — Официантом, курьером? Кем там ещё… уборщиком в клубе? — Ну не работай, у тебя ведь есть Тонхо. Понятно, мама кинула пробный шар. Что ж, у Чонгука было чем её обрадовать. — Тонхо уже нет, — сдержанно ответил он. — И как я могу в этом быть уверена? — Потому что я это говорю. — Как резонно! — воскликнула она. — Ну хочешь — обыщи мой дом. У Чонгука уже нехило подгорало и он жалел, что пришёл. Судя по маминому взгляду, она тоже начинала злиться. — Хорошо, допустим. Но мы хотим, чтобы ты совсем оставил свои нездоровые привычки. Чонгук терпеть не мог эти стыдливые эвфемизмы и прочий импотентский лексикон. — Можно закурить? — он изо всех сил старался выглядеть спокойным. — Нельзя! Он ещё и курить при мне собрался! И в моём кабинете! Что с тобой такое? Я думала эпоха протестов осталась в подростковом возрасте. — Она перевела дыхание, чтобы успокоиться. — Ну так как? — Ты про мои нездоровые привычки? — Вот именно. Ты подумал? — Конечно, мама. Я больше не гей! Я прозрел! Ну не чудо ли? — радостно закричал он. — Ты и с отцом бы так разговаривал? Она встала и пошла к дверям убедиться, что за ними никого нет. Было заметно, как покоробило её слово "гей". — Я не знаю, что с тобой творится. Ну чего тебе не хватает? — Денег, — съязвил Чонгук. — Мы ведь не были строги к тебе. И не баловали. Что тебе нужно, Чонгуки? — теперь она почти плакала. — Что мы делали не так? Чонгука захлестнуло паршивое чувство стыда за ту фигню, что он разыграл сейчас в кабинете. Он обошёл стол и приобнял мать за плечи. — Мне бы хватило просто вашего понимания, — негромко произнёс он. — Я не болен, не делаю это из распущенности или вам назло. — Я не понимаю, Чонгук. Ну естественно. — Может быть нужны консультации врача?.. «Блядь, началось» — подумал он. — Я не хочу, чтобы мой мальчик… я отказываюсь… — Она всхлипнула. — Ма-а-ма, — чуть не взвыл Чонгук. — Ты утверждаешь, что это твоя природа? — Мам, я пойду. — Он убрал руки и пошёл к выходу. — Подожди, Чонгуки, — поставив локоть на стол, она приложила руки ко лбу, будто у неё трещала голова. — Я не знаю правильно ли поступаю. Я поговорю с папой, ладно? Как мне теперь работать? Домой хочу. — Спасибо, мам. — Ты правда не можешь бросить?.. Чонгуку хватило моральных сил только на жалкий смешок. — Ладно, иди, — она устало махнула рукой, и он вышел. Уже подъезжая к универу, Чонгук понял, что ему просто необходимо выяснить всё до конца. Он развернул машину в сторону Ёнсан.

*

Проснулся Тэхён, когда время близилось к обеду. Башка болела, от удара по носу под глазами появились лиловые отёки, а сам нос распух. Лицо являло собой лютую антирекламу питейных заведений. Звонил шеф, велел отлёживаться. Тэхён посчитал более уместным отпиваться, оплакивая свои волосы. Он засобирался в магазин за мазью от ушибов и пивом. Слегка замаскировался и посмотрел на результат в телефон. Кепка только подчёркивала торчащие уши, а маска — воспалённый взгляд. Попозорившись немного перед знакомой продавщицей, прихватив ещё и соджу, ведь, как известно, пиво без соджу — деньги на ветер, он потопал домой, полагая, что на сегодня испытания исчерпаны. О-о, как он был наивен. У самого его порога, прислонясь к стене в небрежной позе и залипнув в телефон, ждал мажор. Тэхён увидел его фигуру ещё издалека и остановился, решая, смыться или продолжить путь дальше. Чувство собственного достоинства победило. Он подошёл к дому и сунул ключ в дверь, даже не повернув головы в сторону гостя. Но даже так он заметил, что тот весь в тотал блэк, и уловил парфюм. Очень по-мажористому. — Предупреждать о визите не пробовал? — буркнул Тэхён и зашёл внутрь. Чонгук последовал за ним. — Что с лицом? — ответил он вопросом на вопрос. Маску Тэхён снял ещё у насыпи. — Это, — Тэхён показал на жесткий черный ёжик, торчащий из-под кепки, — новая стрижка. А это, — пальцем на лицо, — просьба. Чонгук хмуро осматривал его с ног до головы. И Тэхёну это совсем не понравилось. — Какого хрена ты приволокся сюда? — спросил он раздражённо Казалось, грубость на Чонгука не произвела никакого впечатления. Он бесцеремонно протянул руку к кепке, чтобы посмотреть, что под ней, но получил по руке. — Какая просьба? — сказал он тогда. — От кого? — От друзей по качалке твоего папика. Вот это, пожалуй, взымело действие. Тэхён некоторое время с удовольствием наблюдал за тенями, пляшущими по лицу напротив. — Этого больше не повторится, — сказал Чонгук. Что было довольно спорным утверждением. — Да ладно! — воскликнул Тэхён не без издёвки. — А то что? Отлучишь его от своей жопы? Он выплеснул из кружки заварку и налил соджу. Чонгук сбросил с плеч рюкзак, прошёл к столу с посудой, чтобы выбрать себе стакан, и поставил его возле бутылки, вопросительно глядя на Тэхёна. Тот, выпив первую порцию, поставил кружку рядом. Чонгук налил им обоим и сел на стол, Тэхён же сидел в кресле напротив. Каждый раз, делая глоток, он морщился, когда жидкость обжигала треснувшую губу. — Я пришёл не для того, чтобы спорить, — начал Чонгук после паузы. — А для чего? — Хотел подтвердить одну догадку. Хотя, после твоего звонка в четыре утра, и так всё ясно. — Что же тебе ясно? — бросил Тэхён с вызовом. — Ты знаешь что, Тэхён. — Не знаю. — Я знаю, что ты знаешь. И ты знаешь, что я знаю. Я хочу сказать, что мы оба это знаем. — Ты тоже головой ударился? — Где твоя девушка? — Что? — опешил Тэхён. — Ты говорил, что это дом Локатора. Она тоже тут живёт? — Да, живёт, — резко ответил Тэхён. — И где она? — На работе. — Когда вернётся? — Когда ты свалишь. — Я думаю нет никакой девушки, — объявил Чонгук. — А ты смешной, — Тэхён стал нервно крутить кружку в руках. — Я не смешной, я честный. — Честный! — воскликнул Тэхён в притворном удивлении. — Зацени результат твоей честности! — он потряс указательным пальцем у своего лилового глаза. — Мы с Тонхо разосрались из-за тебя, он оказался мстительной падлой. — Ну ты не переживай, ещё сойдётесь. Вы ведь два сапога пара. — Зачем бы я к тебе пришёл, если бы хотел быть с ним? — Даже не знаю, как сформулировать… Надоело заниматься одиночным сексом? — Тэхён прикончил уже три порции, когда Чонгук выпил только одну. — Лелеешь надежду поставить меня раком? — Да, лелею, — кивнул Чонгук. — Особенно во время одиночного секса. — Ну ты и хмырь. — Помнишь, ты спросил, как поживает мой выбор? А я ответил: «надеюсь, что хорошо». Я подумал, что это неправильно — не знать, а только предполагать. И пока всё это до меня доходило, выясняется, что тебя избили… Пока я стою в стороне, я так и остаюсь в неведении, что мне можно, а чего нельзя в отношении тебя. Насколько верны мои догадки вообще. Насколько ты чувствуешь то же, что и я. Чонгук произнес это без пауз, не давая себя прервать. — Что это ты там бормочешь? — Тэхён указал на Чонгука стаканом, расплёскивая соджу. — Шутки в сторону, Тэхён. Давай встречаться. Нет-нет, не кидай в меня ничем. Тэхён вцепился в подлокотники своего кресла, только чтобы не вцепиться в Чонгука, и подался вперёд. — Почему ты так себя вёл! — закричал он. — Почему говорил свысока, тряс деньгами, положением хвастал? Все вокруг и так считают меня пылью под ногами. И, честно говоря, мне всегда было наплевать на их мнение. Мне пришлось уйти из дома, мыть толчки, но я никогда не чувствовал себя настолько униженным до встречи с тобой. Ты знаешь, что это за чувство, когда тебя покупают? У меня появились друзья, люди, которые относятся ко мне хорошо без всяких причин. А я ничего не чувствую, потому что во мне дыра. Ты же бодр и счастлив при любых обстоятельствах. Тебя бросил мужик — ты взялся за меня. Ещё и треплешься о каких-то там чувствах. Что я вообще должен на это ответить?! Полушутливое выражение слетело с лица Чонгука, осталась лишь непривычная серьёзность. — Знаю, выглядит паршиво. Только я не тряс деньгами, я действительно хотел помочь, потому что мог. — И снял меня в клубе из благотворительности? — произнес Тэхён с неприязнью. — Нет, в первый раз нет, — без прикрас ответил Чонгук. — Но люди меняются. Я бы никогда так не сделал, если бы знал будущее. — Я бы никогда не пошёл за тобой, если бы знал... Он снял кепку и стал мять её в руках. — Ох, малой. Ужасно выглядишь, — то ли всерьёз, то ли в шутку сказал Чонгук. — И чувствую себя также, — ответил Тэхён. — Иди сюда, — Чонгук притянул его к себе и обнял, продолжая говорить уже ему в шею, от чего Тэхён весь напрягся и вытянулся как струна. — Прости меня, ладно? — Нет. — Прозвучало, впрочем, не вполне уверенно. — Кажется, тебе ещё надо выпить. Тэхён помимо воли хмыкнул. — Будь со мной, Тэхён. Сам увидишь, тебе понравится. Без меня с тобой всегда приключается какая-то лажа. — Не всегда, — буркнул тот. Уже то, что он возразил против лажи, а не против того, что ему может понравиться, было маленькой победой. — Я останусь тут, пока ты не согласишься. Буду слушать твоих жаб и сверчков. Пытаться уснуть под шум поездов, пить кофе с тиной. — У меня нет кофе, придётся тебе валить. — Куплю, не страшно. — Локатор скоро вернётся. — Мы ему всё расскажем, надеюсь, он поймёт. — Только попробуй ляпнуть при нём! — Тэхён отстранился и увидел выражение на страшно наглом лице мажора. — Хорошо, я буду нем. Или болтлив. Всё как захочешь. — Да ничего я не хочу. — Совсем-совсем? Тэхён замолчал, всерьёз задумавшись, а потом сказал: — Хочу. Но сейчас это, наверное, неуместно. — О, я уверен, что уместно, — подвинулся ближе Чонгук. — Мне как-то стрёмно говорить… — Эй, это же я. Я видел тебя голым. Говори. — Да ты охренеть как умеешь подбодрить! — Слушай, Локатор что, сегодня выходит? — Нет, — удивился Тэхён. — К чему этот вопрос? — Тогда скажи всё как есть. Поверь, чем неуместней твоё желание — тем лучше. А хочешь — поедем ко мне. — Я спать хочу. — Спать — это спать? — Да, именно спать. Расстелить прямо тут и спать, и чтобы ты рядом лежал. И когда я проснусь — тоже. Лицо Тэхёна, какое-то детское из-за коротких волос, с пухом на шее и царапиной поперёк носа, не выражало никакого подтекста. Но выглядело сильно смущённым этой невинной откровенностью. — Хорошо, — только и сказал Чонгук. Когда они легли лицом к лицу, Тэхён как осьминог обвился вокруг Чонгука и в самом деле вскоре заснул. Чонгук долго лежал в одной позе, пока тело не замлело, а потом ещё и после, не шевелясь. И всё поверить не мог, как победил в этой словесной дуэли, и какой куш сорвал.