Причастные

Анбу в маске кота не сводил с Неджи своего пристального взгляда. Он не вышел из палаты, как он часто делал раньше, выбирая себе малоприметные места, прячась то за дверью, то где-нибудь ещё, что Неджи и с активированным бьякуганом его с первого раза не мог отыскать, а напротив своего обыкновения и исключительно сегодня он вёл себя, словно в тот паршивый день их принудительного знакомства, когда Неджи по своей же оплошности пострадал в бою с пацаном из Суны. Тогда этот Анбу точно также стоял у окна и внимательно наблюдал за ним, молчаливо терпя его сердитость и недовольство. И даже когда на пороге палаты появилась прикреплённая к Неджи не иначе, чем ему доставшаяся в наказание от Хокаге, запыхавшаяся с бегу и сердитая ирьёнин, Анбу в маске кота продолжил спокойно стоять у окна, лишь поприветствовав ниндзя-медика сухим кивком головы. Но судя по ответному и больно раздражённому взгляду, резко брошенном ирьёнином, о наконец-то вернувшемся в госпиталь её особом пациенте, за которого она непосредственно отвечает перед самим Хокаге, её известили с опозданием или же Анбу Хокаге этот вопрос и вовсе оставили без какого-либо своего внимания. Впрочем, женщина, как казалось Неджи до того, не имевшая в характере сдерживающих её рамок, в этот раз смолчала, также она не стала сегодня заигрывать с охранником Неджи, полностью отдавшись делу и сразу же переключившись на своего пациента. Анбу не вышел из палаты и когда прибыли три его напарника, бывших вместе с ним при взрыве, учинённом Наруто. Те о чём-то тихо переговорили с ним и ушли, а он опять остался с Неджи, будто этим упрямством выполнял приказ самого Хокаге. Хьюга украдкой поглядывал на Анбу, всё ожидая от него расспросов или проявления другого рода заинтересованности к его времяпрепровождению с похитившими его членами Акацуки, но тот всё молчал. Наруто предупреждал его, что Неджи своим исчезновением должен привлечь внимание Хокаге, и тот наверняка, отодвинув все прочие дела на потом, нагрянет к нему с необходимым визитом, но он также предупреждал, что в опережение любопытства старика по протоколу первый допрос последует от Анбу… «Он решил дать мне время, чтоб прийти в себя, решил, что расспросы не важнее моих ран и ждёт, когда ему начать… – рассуждал мысленно Неджи и с глубоким вздохом поверх плеча ирьёнина посматривал на своего молчаливого охранника. – Не стал меня сразу спрашивать про похитителей… и про местонахождение Наруто и Саске, спросил лишь про моё состояние… Он ведёт себя не так, как говорил Наруто, – что стало для Неджи неожиданностью и заставило его усиленно анализировать ситуацию и анализировать те немногие слова, что он на этот момент уже сказал защитившим его Анбу. Без желания Неджи в его голову лезли самые худшие варианты. – Нет, я ничего лишнего, за что можно было бы ухватиться в сомнениях, не говорил… Просто из-за его взгляда нервничаю. А он... скорее всего до самого прихода Хокаге останется со мной… – и тот, как будто правда подтверждая опасения Неджи, одним присутствием сильно давил на его нервы, заставляя Хьюга всё чаще над склонившейся к нему ирьёнином поглядывать на своего молчаливого охранника и ощущать себя мелким, хорошо напакостничавшим ребёнком в момент ответа перед всё понимающим взрослым. И это чувство не то вины, не то ещё чего-то было сильно неприятным для Неджи. – Привязали же его ко мне. Чёрт…» Немного повеселевшая ирьёнин, может из-за того, что походу осмотра ран своего пациента, выпустила на Неджи пар, ругая его за неосмотрительность и невезучесть, а может она наконец-то убедилась, что его новообретённые ранения, ушибы, ссадины и порезы пустяковые и через неделю непременно заживут, заново перебинтовав Неджи грудь и с появившейся на лице улыбкой, облегчённой и мягкой, она произнесла своим привычно дружелюбным голосом, что зайдёт к нему к вечеру, и что ему надо за это время как следует отдохнуть и вышла из палаты. А чуть позже после этого Анбу подошёл к кушетке, на которой сидел Неджи и спросил его, оглядывая Хьюга через затемнённые прорези своей маски. -Узумаки и Учиха живы? В его вопросе ощущалось переживание о парнях и Неджи просто не осмелившись сейчас врать, медленно, будто бы до последнего борясь с собой, кивнул, отчётливо чувствуя на себе прожигающий взгляд Анбу. Этот Анбу охранял его в госпитале на протяжении уже более полумесяца, а до того усиленно надоедал со своими слежками, подбираясь к Неджи всё ближе и изучая его всё лучше, а теперь одним внимательным взглядом считывал с него информацию. «Я не удивлюсь, если он уже догадывается о нашем обмане…» – пронеслась тревожная мысль у Неджи в голове, и только сейчас понимая, как ему сложно будет при нём врать, чтоб исправить уже сложившуюся ситуацию, он произнёс: -Их не так просто найти. Анбу незамедлительно кивнул, тем сразу же соглашаясь со словами Неджи. В этот момент в палату без предварительного стука открылась дверь и на пороге показалась Хината, а за ней стоял неизвестный Неджи ирьёнин в стандартной светлой форме. Анбу мгновенно сделал два шага вперёд, загораживая собой по-прежнему сидевшего на кушетки раненого Неджи и потянувшись рукой к торчавшему из-за плеча танто, строго спросил: -Кто вы такие? Неджи на его вопрос дрогнул и всё ещё анализируя сомнения Анбу, успевая за секунду и сам найти повод для сомнений в появившейся здесь Хинате, настолько быстро смогшей узнать, где он сейчас и за это короткое время пробраться к нему, он спешно активировал бьякуган, тут же замечая стремительное движение у окна. «Кунай!» – безошибочно догадался он, уже отчётливо разглядев летящие в них три куная, два в Анбу и третий в него. -Сзади! – прокричал Неджи, сам подскакивая с кушетки и как он только смог с повреждённой ногой, быстро отпрыгнул сначала к стене, а после за спину Анбу, вставая наперерез третьему нападавшему, проникшему в палату через небольшое раскрытое окно и использовавшему на себе хенге, представ перед Неджи ещё одним Анбу в маске кота, идентичному тому, который только что за его спиной отбил два куная и вступил бой с нападавшими, прячущимися за обликами неизвестного ирьёнина и Хинаты. «Я не смогу его вырубить с повреждённой рукой…» – пронеслась тягостная мысль в голове Неджи, оборвавшаяся за секунду до нападения третьего. Хьюга, морща брови от боли и плохого предчувствия, встал в стойку и видя активированным бьякуганом у нападавшего точки тенкецу, нацелился их подавить. Полноценный мягкий кулак провести не получится, раны не позволят, но вот дать отпор Неджи мог. За спиной раздался лязг металла. Неджи не стал отвлекаться на своего Анбу, он уже отбивал у противника резкий выпад руки с зажатым в ней кунаем, едва уходя из-под стремительной атаки, тут же одной рукой нанося два метких удара по точкам тенкецу, блокируя их в правой руке противника, а третьим ударом, нанося который он надавил на свою повреждённую ногу до упора, он отбросил нападавшего обратно к окну. Но расслабляться было рано. Он почувствовал в близости от своей спины лёгкое, едва ощутимое дуновение, колыхнувшее его длинные волосы, и успевая обернуться и заблокировать прямой удар сложенными руками, пряча повреждённую руку под здоровую, сам был отброшен крепким ударом к противоположной стене. За него взялся нападавший под обликом ирьёнина, и как оказалось, тот был не только сильным, но и быстрым, и не успел Неджи встать на ноги, прихрамывая на больную, ему уже пришлось отбивать второй удар. Перед глазами мелькнуло лезвие куная, пронёсшееся у самого его горла, заставившее Неджи отступить на шаг назад, а его мысли проанализировать этого ряженного ирьёнина и понять, что тот левша. Хьюга быстро отреагировал, ударив по левой руке противника, кунай, что был в ней отлетел к двери, и он краем своего внимания заметил, что его Анбу уже убил ряженную Хинату и повернулся к нему. -Хьюга! – прокричал Анбу, видя то, что Неджи из-за неожиданного нападения на него ряженого ирьёнина пропустил. Третий противник, что был у окна, оклемался и незаметно для Неджи метнул в него кунай. «Чёртов идиот! – рявкнул он на себя. За то, что он подпустил врага к своей слепой зоне и не заметил этого, Наруто бы ему шею сломал. От резкого движения его ногу пробило нестерпимой болью, замедляя его реакцию и хоть какую-то возможность увернуться, но в этот момент его обдало знакомым порывом ветра, сдувшим кунай в сторону. – Наруто! – обрадовался он, а оглянувшись на дверь палаты, вместо блондина он увидел появившуюся там Сакуру, сердитую и имевшую на своих руках перчатки Наруто. Неджи мысленно простонал. – Чёрт!» Он, отчётливо понимая, что сейчас здесь произойдёт, мгновенно чихая на непрекращающуюся боль в ноге и с этим связанную свою неповоротливость, отпрыгнул к подбежавшему к нему Анбу и со словами: -Быстро на пол! – повалил его вниз. От второго удара Сакуры стены и пол палаты крупно задрожали, и Неджи, когда Анбу обхватил его руками, крепче прижимая к себе, огораживая тем его от разрушений, с облегчением сообразил, что их Сакура усиливает свои удары только сконцентрированной чакрой, скрытно запечатанной в перчатках Наруто. «Она использовала чакру ветра, чтоб спасти меня. Теперь же, чтоб не раскрывать и больше обладаемых ею возможностей, она перешла на усиленное чакрой «тайдзюцу Сакуры». Этот фокус наше прикрытие впоследствии сможет объяснить, не подставляя Наруто и нас, – Неджи, мысленно анализировавший действия их прикрытия, ощущал, что за незамедлительно показанную ответную реакцию Сакуры, что было в духе Наруто и что разительно отличало блондина от парней, его охватывало чувство радости, перемешанное с чувством облегчения. Наруто, пусть и таким образом, и пусть открывая перед Анбу возможности их прикрытия, всё же приглядывал за ним. – Он никогда не бросит своих друзей в беде». Прежде чем успокоиться, Сакура нанесла ещё три удара, выбив ими нападавших, разрушив до основание стену с окном, вывалив её наружу и сломав местами пол. А когда успокоилась, а Неджи приподнялся, оглядывая поверженных ею противников и имевшиеся разрушения, Сакура, словно это был сам Наруто, холодно произнесла ему: -Неджи, как выйдешь из госпиталя, станешь усилено тренироваться. Хьюга, убитый от брошенного в него куная – это смеху подобно. Хьюга сглотнул. Сакура видела допущенную им ошибку, а значит о ней непременно узнает и Наруто и наказания Неджи не избежать, и на эту мысль он невольно растянул свои губы в виноватой, но довольной улыбке.