Причастные

На произнесённом имени мальчишки глаза у Шикаку на краткий миг расширились, а его чуть дрогнувший взгляд стал пронзительным и безошибочно засвидетельствовал старому Хокаге, что сказанные им слова оказались для советника полной неожиданностью. -Наруто Узумаки? – тихо переспросил Нара. В какой-то мере для Хирузена его реакция была понятной. Так уж сложилось, что сынок Минато, если не брать в расчёт запечатанного в нём Кьюби, а к этому не оглядываться на происхождение мальчишки, тоже загодя дающее тому ожидаемый потенциал для развития, да не оглядываться на его умения, уже показанные им во время поединков отсева и которыми тот пользовался, всякий раз умело скрывая себя от слежки опытных Анбу, а теперь ещё и от внимания Саннина, то Наруто выходил сродни никчёмной посредственности, и ничем особым не отличался от общего числа генинов. «Словно… как я и предполагал ранее, он этим видимым отставанием от клановых сверстников намерено маскирует себя в глазах своего окружения…» – подумал Хирузен поверх прочих мыслей. Но против этого, если смотреть на ситуацию со стороны Хокаге, то Шикаку Нара, как его личный советник, и как знающий о Наруто Узумаки намного больше остальных шиноби, а главное, как знающий уже о предположенной Хирузеном тайной связи сынка Минато с неустановленными личностями, в данном случае сильного удивления показывать ему не стал бы. «Может он ещё не размышлял о такой возможности? Неужели склоняется к мнению о Наруто, крепко державшемуся у большинства? – обдумывая реакцию своего советника, старик третий медленно кивнул ему, тем подтверждая свои слова. – Нет… ошибочно считать, чтоб Шикаку хоть в чём-то бездумно последовал бы за мнением другого, необоснованно доверяясь ему…» -Наруто Узумаки генин и не дотягивает до роли неизвестных… Но если предположить, что неустановленная личность – это всё-таки он, то это означало бы для нас, что Наруто Узумаки в столь юном возрасте уже обладает редким… – Нара запнулся на оборванном слове и сдвинув брови на переносице, быстро поправил себя, – правильнее сказать, отличительным складом ума и… я пока что не представляю, какими именно возможностями, чтоб смочь в одиночку реализовать два удачных нападения: на хорошо защищённый разведывательный отдел и прошлой ночью на госпиталь… – перечислял он, с каждым новым словом хмуря свои брови сильнее. – Это также означало бы, что и с Корнем справился он… и он же добыл для вас сведения о Данзо Шимура, не убоявшись на тот момент лично конфликтовать с лидером Корня, не имея за спиной какой-либо поддержки со стороны. И к этому… в случае, если это Узумаки, он обязан владеть значительно большей информацией, чем владеем мы, – произнеся последние слова, Шикаку поскрёб смятую переносицу пальцем, будто пытаясь разгладить на ней крупную морщинку, чего старик третий за ним раньше не замечал. «Он волнуется… или я настолько озадачил его одним предположением, что он и правда удивился?» – от внимания Хирузена не ускользнуло некоторое едва приметное беспокойство советника, и старик, действуя больше по отработанной у него долгими годами привычке, никогда не подводившей его в сборе данных от своих подчинённых, нежели с обдуманной хитростью, спросил у Нара резким и решительным тоном. -Дай мне свою краткую характеристику на Наруто Узумаки. Неожиданно заданный вопрос, связанный каким-то неясным ещё для Хокаге образом с волнением Нара, вынуждал советника дать быстрый ответ. И Шикаку Нара повторно показал краткую дрожь во взгляде. «У Шикаку определённо честные глаза…» – внезапно осенившая Сарутоби мысль больше походила на спонтанную догадку, требующую ещё хорошего осмысления, но Хирузену помешал её додумать незамедлительно последовавший ответ от Нара. -Наруто Узумаки скрытный, малообщительный одиночка. Он имеет сложный характер, и ловко пользуется им для соблюдения дистанции между ним и окружающими его людьми. Не демонстрирует свои дружественные отношения с Хьюга и Учихой даже при их подтверждении, как и оставляет скрытными отношения с теми, кто предположительно помогает ему… или же, кто обучил его запретным техникам. Недоверчив к людям, не стремится к одобрению, признанию или иного вида похвалы от других. Не выделяется, стараясь не давать своим наблюдателям лишней о себе информации. Его отношение к Конохи неизвестно. Хирузен Сарутоби тихо хмыкнул. «Верно… скрытность мальчишки – главная для нас загвоздка в его характеристике. Впрочем, я ожидал в результате от Шикаку несколько иного… Он не отметил для меня другие ставшие нам известными черты характера Наруто. Достойное стремление мальчишки защищать своих друзей… умение мгновенно принимать решения, опережая в этом при совершенно идентичных условиях более опытных шиноби, бывших тогда на поединках отсева рядом с Хьюга и могших, но не успевших заступиться за него. Шикаку стоило бы отметить и бесстрашие мальчишки, его отменную выдержку… а также то, что Наруто благополучие своих друзей ставит намного выше своего собственного. У меня получилось разглядеть эти черты только в момент опасности жизни Неджи Хьюга. Но Шикаку об этом мне не упомянул… – и проводя мысленный анализ ответа своего советника, Хирузен для проверки смотрел на подчинённого строгим, испытывающим взглядом, создавая бессловесное и бесконтактное давление, но сидевший напротив него Шикаку молчком выдерживал это давления и теперь вполне сносно контролировал себя. – А если и говорить о недоверии мальчишки вместе с его дружественными отношениями, то Шикаку стоило было упомянуть и то, что Наруто открыл нам свою связь с Неджи Хьюга сразу же, как он узнал, что Неджи может грозить опасность. Недоверие Наруто избирательно. Шикаку должен был отметить этот факт… и мне очень любопытно, почему он этого не сделал». -Хорошо… Я учту твоё мнение… – произнёс старик, специально для Нара смягчив свой тон почти до примирения, и затем привычно обговорив с ним необходимые рабочие моменты, да забрав с собой нужные отчёты, он направился в свой кабинет, оставляя у себя за спиной советника встревоженным и хмурым. И открывая дверь кабинета, да всё прокручивая в голове разговор с Шикаку, припоминая каждое его слово и каждое его движение, Хирузен пришёл к выводу, что чтоб ответить на, как в итоге оказалось, весьма интересное предположение, ему необходимо не только с точностью разобраться, на что способен сынок Минато, обдумывая для этой цели все свои возможности, но и наравне с первой задачей повнимательнее понаблюдать за Нара. «Это вызывает у меня интерес… – Хирузен продолжал обдумывать реакцию Шикаку, уже усевшись за стол и потянувшись рукой к лежавшей перед ним стопе отчётов, но вдруг он припомнил Нара совсем ещё юнцом, однажды стоявшим перед его столом здесь в этом самом кабинете и ещё неумело тогда покрывающим своих друзей… Яманака, Акимичи и бывшего среди них самым младшим Намикадзе. Нара выворачивал перед Хокаге слова своего обличительного устного отчёта таким образом, чтоб скрыть не только прямые указания на вину товарищей, но и все допустимые в той ситуацией намёки и упоминания о каком-то их мелком проступке, о сути которого старый Хокаге напрочь к этому времени уже позабыл. Но что он вспомнил, тогда Шикаку Нара точно также хмурил свои брови и упрямо скрёб при нём переносицу пальцем. Хирузен резко прищурил глаза и бездумно положил стопу отчётов назад на стол. Всплывший в памяти момент из далёкого прошлого перебил общий ход всех его рассуждений, и старик, опережая какие-либо заданные себе вопросы, включая главный, по какой причине советник Хокаге решил от него покрывать во вред самому себе двенадцатилетнего генина, по его словам «малообщительного одиночку», мысленно поправил себя. – Нет. Реакция Шикаку Нара взбудоражила во мне весьма серьёзное любопытство». Несколько минут Хирузен ни о чём не думал, сидел и просто смотрел в одну точку на светлой стене кабинета, а после произнёс: -Енот. В тот же миг в кабинете показался Анбу в маске енота, мгновенно присевший перед своим старым Хокаге на одно колено, а старик третий, оглядывая своего личного Анбу, не сдержался и сам себе в мыслях пожаловался, поэтапно вспоминая, что произошло в эти два насыщенных событиями дня и бессонно проведённую ночь. «Кажется… на этом я достиг своего предела и если не передохну пусть самую малость, попусту не смогу дальше логически думать…» -Ты проследил за Хатаке? – Хирузен не мог упустить такой подходящий случай. Какаши Хатаке – путанная и заковыристая ниточка, ведущая к Наруто, но чтоб ухватиться за этот конец и разобраться в сложной ситуации, ему надо было действовать с продуманной хитростью, и пользоваться всяким удобно сложившимся моментом. Анбу кивнул, а старик третий нетерпеливо приказал ему. – Докладывай. -Хатаке, выйдя из госпиталя, утайкой встретился со своим псом-нинкеном и по всей видимости пёс что-то для него за то время выяснил и пришёл к Хатаке, чтоб доложить о своей проделанной работе. Хатаке быстро поговорил с ним и сильно встревоженный сразу же направился в сторону гражданского квартала, где он скрылся от моего преследования в неизвестном направлении. -Ты смог подслушать их разговор? – спросил старик, мысленно вздрогнув на словах «сильно встревоженный», хорошо понимая, что чтоб Какаши в чём-то сильно встревожить, должно наверняка произойти нечто совершенно вон выходящее за рамки ожидаемого. -Нет. Я побоялся вспугнуть их своим присутствием… Хатаке общался с псом шёпотом. Хирузен едва удержал себя, чтоб от пронзившей его догадки не сморщить лоб и не показать в своих движениях охватившего его испуга, но быстро взял себя в руки, мысленно напомнив себе об отчёте. Хатаке должен был выполнить его приказ, и если он за прошедшую пару часов нашёл Наруто и убедился, что с ним всё в порядке, он непременно бы вернулся в резиденцию и написал требуемый с него отчёт. Хирузен спешно пересмотрел каждый имевшийся у него на столе листок и вздрогнув, замер. Среди других отчётов отчёта от Какаши не было. «Я сам предположил об имеющимся весе Наруто, а об его личном участии сегодня утром не подумал. Наруто… этот несносный мальчишка… Джирайя и мои подчинённые вполне могли убить его… – эта мысль едко царапнула Хокаге прямо по взвинченным нервам и он, прикрыв на минуту уставшие глаза, с выдохом чётко осознал, что отданным с утра приказом, логичным и им на тот момент твёрдо обдуманным… он по своей собственной инициативе причинил вред сынку Минато Намикадзе. Хирузен приказал исследовать найденную его учеником бывшую лабораторию Орочимару, неучтённую, никем неизвестную, с сомнительными печатями защитного барьера и приказал… в случае наличия там людей захватить их любыми способами… – Я доигрался. Старый дурак…»