Причастные

«Намикадзе! Ты, вспыльчивый придурок, успокойся немедленно! – кричал во всю глотку Лис, резко и без предупреждений пуская мощным всплеском по чакроканалам своего джинчурики собственную чакру, чтоб успеть сбить нужную концентрацию у Намикадзе до того, как он убьёт Орочимару. Блондин от неожиданно пронзившей его боли сморщил лицо и расслабил напряжённые пальцы на руке, с запозданием в несколько долгих секунд выдохнув. – Остынь! Его слова необходимо ещё проверять! – продолжал надрываться Лис, но сообразив, что Намикадзе убрал свою руку от головы Орочимару, выдохнул и сам, сделав это громко, не скрывая облегчения оттого, что блондин не успел завершить дело до конца. – Ты одумался?» Намикадзе медленно кивнул, пустым взглядом отмечая, как лежавший перед ним нукенин, с сипом и частыми перерывами дышащий, опасливо посматривающий на него и теперь окончательно заткнувшийся, был всё ещё жив. Рука у сидевшего на корточках блондина обезволено обвисла вниз, дёргавшимися сами по себе кончиками пальцев то и дело соприкасаясь с деревянным полом. «Я ошибся…» – признался Намикадзе своему компаньону, ожидая от Лиса острых упрёков, что тот его предупреждал, что не раз говорил ему не доверять ни Орочимару, ни его всяко непривычным для блондина восторгам, ни его всегда хитрым словам, но Курама молчал. Он думал. И раз Намикадзе сорвался, он думал сейчас за них двоих, лишь спустя минуту тихим голосом шепнув своему джинчурики: «Мы оба в этом виноваты». В затемнённой комнате повисла тишина, размытая затухающим с каждым новым вздохом Орочимару сипением и слабо доносившимися из кухни звуками, напоминающими Намикадзе о никуда не девшейся реальности и о том, в каком месте он позволил себе забыться. Хозяин этой квартиры, третий особый по имевшимся характеристикам клон блондина, прикрывающий Намикадзе своим незаметным присутствием, в кухне готовил для него ранний завтрак и одномоментно с этим отвечал за защиту убежища и за безопасность своего оригинала, пока тот находился на вверенной ему территории. Блондин встал, тряхнул рукой и сложил ручную печать для запечатывания. Не успевший перевести свой дух нукенин исчез с хлопком чакры в образовавшемся над свитком облачке. В этот момент из кухни вдруг раздался приглушённый шум, сразу же настороживший и Лиса, и его джинчурики, уже сворачивающего свиток с проблемным Санином, исключительно из-за предприимчивости Лиса запечатанном в нём всё-таки в живом состоянии. «Курама…» – начал было блондин, ещё взбешённый выходкой Орочимару, оттого до сих пор резкий в реакции и резкий в разговоре, но Лису не нужны были напоминания об его прямых обязанностях. Он, уже разузнав, кто решил пройти через кухню Мамору незамеченным, перебивая Намикадзе, раздражённо бросил тому в ответ: «Это Твой сенсей». И они оба притихли, внимательно прислушиваясь друг к другу и к заново раздавшемуся тревожному шуму в кухне старика. У них так сложилось, что за прошедший вечер и ночь работы они на для них достаточно жаркой почве, крепко связанной с Какаши Хатаке и с не до конца установленной на нём печатью подчинения, умудрились поругаться несколько раз. По мнению Намикадзе, причиной их ссор была паника биджу, в чём-то обоснованная, но также в чём-то чрезмерно раздутая, а Лис придерживался своего привычного взгляда на окружение блондина, чётко им разграниченное на малочисленных своих, кому доверять было можно, и многочисленных чужих, с кем им точно необходимо было подстраховываться. Но сейчас, когда Хатаке вновь объявился в их непосредственной близости и мог для них так или иначе стать неудобным или даже в чём-то опасным, и Лис, и Намикадзе помалкивали, накрепко прикусив свои языки. Путём ссор к нужной им согласованности не прийти, особенно после того, как они выяснили непредвиденные изменения в их плане, которые им на беду учинил Орочимару. Теперь с Хатаке как-либо ошибаться или привычно жалеть его, как Намикадзе это делал до этого момента, оттягивая для них двоих худший исход всеми доступными для себя возможностями, он себе больше не мог позволить. -Тц… Блондин запечатал свиток, не оставляя никаких видимых следов пребывания нукенина в квартире Мамору, встал и беззвучно прошёл в крохотный коридор, не торопясь показываться в кухне, всецело полагаясь в сложном вопросе гостеприимства на своего клона. И пока Лис продолжал молчать, не отвлекая его от мысленного анализа, Намикадзе выстраивал свои первые предположения, где он просчитался и на какой именно ошибке его больно догадливый сенсей сообразил, что искать его надо в гражданском квартале у во всех планах неприметного старика. В кухне, освещённой утренними лучами солнца, проникавшими через настежь открытое, единственное имевшееся здесь окно, происходил нестандартный бой, в ход которого пошла кухонная табуретка, бывшая в руке достаточно взъерошенного Хатаке и одним из своих концов метко прилетавшее Хатаке по лицу кухонное полотенце, бывшее в руке у старика, раззадоренного появлением их нежданного гостя. «Что делает твой сенсей?» – не выдержал Курама. Лис, наблюдая вместе с Намикадзе за взглядом Хатаке, во время их прихода в кухню максимально сосредоточенным на полотенце, подобно самому Намикадзе был несколько обескуражен увиденным. «Сам не разберусь… – почти что соврал блондин, пока не став озвучивать Кураме свою догадку, выстроенную на предположении, что Хатаке знал куда больше, чем от него ожидал Намикадзе и поэтому тот умышленно проявлял с клоном блондина какое-никакое дружелюбие. Намикадзе, помедлив на затемнённом пороге кухни, задумчиво сунул свои руки в карманы сырой олимпийки, одну крепко сжатую в кулак, а вторую, с до сих пор трясущимися пальцами, которую сжимать из-за своевременного вмешательства Лиса было больно, держал расслабленной. – Лучше убедись, что Хатаке пришёл один». Курама неоднозначно хмыкнул и на том смолк, сконцентрировавшись на важном задании, а блондин, озадаченный не только поведением Хатаке, явно говорившим ему, что тот по своей инициативе противился всяко напрасной драке со стариком, но больше озадаченный поведением своего клона, по какой-то причине тоже бывшим дружелюбным, от порога сделал шаг в сторону, опасаясь сразу выходить на середину кухни, на самое просматриваемое из окна место. «Курама, он один?» – уточнился блондин, поддавшись скрытому в нём желанию незамедлительно убедиться, что Хатаке по-прежнему был предан ему. «Один…» – нехотя выдал из себя Лис и вновь замолчал, вероятно, в корне склонный сомневаться в Хатаке, тот решил ещё на раз перепроверить себя. А Намикадзе, на миг встретившись со взглядом сенсея, слегка растерянным и наконец-то приметившим стоявшего в ожиданиях у стены блондина, перевёл свой взгляд на клона и холодным шёпотом спросил: -Взялись поприветствовать нашего гостя, почему медлите? Хатаке в удивлении округлил свой глаз, но тут же получил по нему кончиком полотенца, а в следующую секунду, за ту, что он глупо отвлёкся на ученика и на его слова, он пропустил за раз два удара, один из которых стал решающим и прилетел Хатаке по колену. И ещё через пару секунд тот уже, пытаясь извернуться, оглядывал клона блондина нехорошо прищуренным глазом, лежа под ним на полу с завёрнутой за спину рукой. А так и ничем не помогшая Хатаке табуретка валялась у стола, без надобности отброшенная сенсеем. «Узнай, как он вышел на твоего клона…» – шепнул Лис, раскрывая джинчурики, что он тоже был взволнован важным, но неизвестным для них обстоятельством. Намикадзе, резво прижимая возникшие в своей голове первые помыслы и уже раздражённый только на одного себя, цыкнул. Как бы он с Лисом не вздорил, конфликтуя с ним из-за Какаши Хатаке, тот являлся его надёжным союзником и самой заинтересованной в успехе всех начинаний парней стороной. Намикадзе это хорошо понимал, потому он, так и не сказав Лису своего возражения, молчком сделал два шага к столу и присел перед Хатаке на корточки. -Вы мне вздохнуть спокойно не даёте, сенсей… Это визит вежливости? Ему с пола незамедлительно последовал встречный вопрос от Хатаке: -Наруто, где Орочимару? «Ты обязан передумать насчёт него. Он точно загубит все наши труды», – вновь остерёг блондина Лис, напомнив ему об их разногласиях. -В свитке, – честно ответил Намикадзе, но из-за услышанного им имени свой ответ произнёс голосом куда холоднее, чем сам рассчитывал. И кивнув своему клону, да за секунду взяв контроль над голосом, спросил. – Как вы узнали, что я здесь? Старик Мамору расслабил свой захват, отпуская позволившего себя поймать джонина, вставая и отходя к раскрытому окну, вероятно, тот сообразил закрыть его, но теперь клон, краем глаза посматривающий на Хатаке, был наготове вступить с ним в бой в любой нужный для Намикадзе момент. -Мне упомянул о старике Тензо… – произнёс Хатаке, усаживаясь перед блондином на пол и при этом отчего-то от своих же слов замявшись. А когда Намикадзе, спешно сделав из сказанного сенсеем вывод, кто из них и когда совершил ошибку, поверх плеча Хатаке стрельнул по своему клону злым взглядом, джонин примирительно добавил. – Он тебя не выдаст, – но тут же, словно намеренно введя своего ученика в заблуждение или же опомнившись, Хатаке вцепился в дрожащую руку блондина, причиняя ему своей крепкой хваткой едва терпимую боль, да резко притянул Намикадзе к себе, окончательно выдернув его руку из кармана олимпийки. – Ты спятил, Наруто? Хокаге? С ума сошёл! Старик очень силён, он мог убить тебя! И что с Данзо Шимура? Где он? – шептал Хатаке, будто заведённый, всё ближе и ближе притягивая Намикадзе к себе. «Чёртов Хатаке!» – грозно прорычал Лис, наседая на блондина из подсознания. -В свитке, – ровно произнёс ему Намикадзе, понимая, что ему от некоторых вопросов Хатаке не отвертеться, а все возмущения Лиса придётся терпеливо снести, никак не реагируя на слова компаньона. – Вы уверены в Тензо? – Намикадзе надо было разобраться с этим неожиданным осложнением, возникшим в самый неподходящий для него момент. Хатаке твёрдо кивнул, без заминок задавая блондину свой очередной вопрос, накрепко сжав дрожащую руку ученика, тем ясно показывая, что отмолчаться ему с этим вопросом он тоже не даст. -А Сакура… что с ней не так? Где ты её спрятал? «Не смей, Намикадзе!» – тут же проорал Курама, до боли в голове оглушая своего джинчурики рёвом и заставляя его морщить брови. -Сенсей… если я отвечу вам, вам придётся во всём довериться мне, – шёпотом предупредил блондин, будто оставляя последнюю возможность для Какаши Хатаке уйти, но на самом деле окончательно проверяя его надёжность. На что сидевший перед ним джонин, безотрывно смотревший в глаза блондину, уверенно произнёс: -Мне и без этого с тобой обратного пути уже нет. Рассказывай, что происходит.