«Ты мне правда, правда нравишься»

Тяжко поднявшись сквозь звон в ушах и боли в голове, Сайхара, прежде чем открыть глаза, поморщился. В комнате с зашторенными окнами всё ещё было темно, но по тому, каким «помятым» он себя чувствовал, он запросто мог сказать, что, вероятнее всего, проспал весь день. Сев на кровать и потерев виски, он мимоходом взглянул куда-то в сторону — она из рук Омы, прежде обвивающая талию детектива, свалилась ему на колено. Тут же её сбросив, он проверил время — два часа дня. В каком только часу они действительно уснули? Самому себе он поклялся, что больше никогда, никогда не повторит этого снова, по итогу сойдясь на том, что ему следовало бы разбудить Ому и позвать его позавтракать. Сейчас у бедолаги, вероятно, ужаснейшее похмелье… но что ж с него взять. Поесть ему всё равно было необходимо. — Эй, Ома-кун… пора просыпаться, слышишь? — легонько он потряс его за плечо, но так и не дождался ответа. — Ома-кун, тебе нужно попить воды, вставай… — с его стороны послышался усталый стон, и он, подняв одну руку, протянул её к лицу Сайхары, пытаясь «выключить» его, как будильник. — Э-эй! Что ты делаешь- — поймав его за запястье, с его стороны он заслышал сдавленный смешок: — Это Сайхара-чан? О-о-ох, у меня так болит голова… — бормоча хриплым со сна голосом, сейчас Ома явно знавал лучшие дни. — Я в доме Сайхары? Или Сайхара в моём доме? — на момент он сделал паузу, — Упс… Забыл -чан… Позволив Оме немного посумасбродствовать, Сайхара дождался, пока он немного придёт в себя. Рука, которую не поймали за запястье, нащупала на груди одежду: — …Футболка? — еле-еле он смог приподнять веки, оглядывая одолженную им вещь. — Эй, Сайхара-чан... — Да? — отозвался Сайхара. — У нас был секс? — Ч-что? Нет! — Кха-ха! Ну конечно же нет. Я знал это. Потому что Сайхара-чан придерживается своих принципов, — лицо его расплылось в кривой и странной улыбке. — Эй… — Д-да? Не снимая с лица ухмылки, сквозь полумрак он смотрел другому в глаза: — Могу я получить свой поцелуй сейчас? — Т-ты, — Сайхара был сбит с толку, — ты помнишь вчерашнее? — На самом деле не очень, — небрежно бросил Ома, — помню лишь то, что там было что-то про поцелуй… и что ты мне отказал. Думаю, пьяный я жаждал этого, потому что сейчас моя голова забита только этим! Наверное. Лицо его искривилось в раздражении, но голос смягчился: — Так ты всё-таки не помнишь… Я так и думал. — М-м? Разве это важно? Это не значит, что я сказал что-то, чего не смогу сказать снова. — В том-то и дело… Ты сказал, что не будешь. — О, о! Может, я просто лгал. Но лгал тогда или лгу прямо сейчас? — …Ома-кун. Часть Сайхары не могла поверить, что он действительно делает это. И всё же он со своего места, с краю кровати, наклонился вниз — туда, где лежал Ома. Уперевшись локтями в матрас по обе стороны от его головы, меж ними оставались считанные дюймы. Даже при таком слабом свете он видел, как округлились глаза Омы. — Ома-кун, ты… — на мгновение умолкнув, чтобы набраться смелости, он продолжил, — ты… м-мне нравишься… — …Ты мне нравишься, — повторился Сайхара, стараясь звучать твёрже. А Ома только и молчал, уставившись на него широко распахнутыми глазами. В следующий миг он отвёл глаза: — …Неплохо, Сайхара-чан! Я, правда, ненавижу, когда люди лгут, смекаешь? — …Нет. Это не ложь. Ты… мне нравишься, Ома-кун, — тот, казалось, всё ещё не был убеждён, но всё же потянул руку к лицу Сайхары, и тот наклонился. Ничего ему не отвечая, он потянул его к себе ближе, и их губы, наконец, соприкоснулись. Первым чужие губы подмял Ома, после чего и другой влился в поцелуй, обхватывая рукой его подбородок. Поцелуй был столь же целомудрен, сколь и сладок — лишь отстранившись, Сайхара почувствовал, как жар разливается по его щекам. Тут настала очередь Сайхары удивляться: — О-Ома-кун, твоя рука… — он ощущал, как сильно она дрожала, не переставая, однако, ласкать часть его лица. — Знаешь, Сайхара-чан, я всё ещё не убеждён, — заговорил он, словно бы игнорируя его слова. — Ты сказал, что я тебе нравлюсь, но ты даже не поцеловал меня первым. Сайхара глупо похлопал ресницами: — Я должен… должен попробовать ещё раз? — завидев удивление на лице Омы, а за ним же заслышав усмешку, он малость смутился. — …Да! Я буду убеждён, если ты поцелуешь меня миллион раз на дню! — Ч-что? Так много? — Ага, придётся потрудиться! — Т-тогда, если я это сделаю… ты скажешь, что я тебе тоже нравлюсь? — стесняясь своего желания услышать это снова, Сайхара пожалел, что произнёс это вслух. — М-м-м… может быть. Мне нужен ещё поцелуй. Чувствуя себя ещё более пристыженным, чем секунду назад, на момент он замешкался; наклонившись же вперёд, он запечатлел ещё один кроткий поцелуй на губах Омы, прежде чем отстраниться. Прильнув к его груди, он спросил: — Как оно?.. — Ужасно! Мне не понравилось. Сайхара, выдержав паузу, резюмировал: — Лжец… Только что твоё сердце забилось быстрее. — Ну, уже ничего не поделать. Ты обязан сделать ещё 999,998, прежде чем я это произнесу! — Что?! — Ни-ши-ши, шучу. Однако! Я скажу это лишь единожды, — чужие руки обвили его тело. По какой-то причине детектив испытал некую долю предвкушения в ожидании ответа: — Мне правда нравится Сайхара-чан! Очень-очень нравится! Благоговейно прикрыв глаза, Сайхара улыбнулся ему в плечо.