Беглецы

Nobody gives a fuck about me.

That's what I think to myself when I'm alone in the city.

I walk around the mall, but there's nobody with me.

What do I say when there's nobody listening?

Ekkstacy — i walk this earth all by myself

Сумка, испрещенная разрывами и потертостями разной степень тяжести, тяжело болталась из стороны в сторону, лямка впилась в плечо, сминая под собой хлопковую ткань кофты. Вокруг, хаотичными мазками, стремительно мчались люди с пляжными сланцами и цветными рубашками в толстых чемоданах, они топились и рассасывались, как муравьи в горе тоненьких сухих веточек. Наруто чувствовал себя несуразным и лишним со своей старой спортивной сумкой, разваливающийся на части от количества стирок, потерянным видом беспризорника и мятой, после сна в зале ожидания одеждой, он не знал куда идти и куда прятаться от чужих навязчивых взглядов и вопросов, хотелось развернуться, убежать, раствориться в толпе и не оборачиваться. Никогда. Но бежать больше некуда, а привередливая толпа отторгает чужеродный орган, как непригодный. Внутри бушевала буря, но Наруто не успевши выйти из ребячества, не страдал самокопанием и в сотый раз поправляя сумку двигался в своем, абстрактном ритме, бесцельно рассматривая прохожих и яркие рекламные вывески баснословно дорогих магазинчиков. В его глазах все было огромным: баннеры, очереди, лампы и цены. Отражаясь в блестящих глазах, искусственные, белые лучи рассыпались в пространстве и мелкими крупицами оседали на пестрых и лаконичных стендах с журналами. Наруто останавливался то тут, то там, особо не заботясь ни о времени, ни о своем рейсе, хотя тонкий голубоватый билет прожигал ткань джинсов насквозь, обжигая кожу бедра и не давая покоя. Он убегал. Хотя для собственного удобства не думал об этом, действуя спонтанно и решительно, он только после трёх часов сна и пары стаканов дорогущего кофе — из-за которого ещё долго обещал себе экономить — осознал, насколько непродуманно было уходить из дома непонятно куда и непонятно зачем. Хотя всё-таки кое-что для него было предельно ясно — назад дороги нет, и честно, будь у него шанс вернуться на день назад, в тот момент когда он рылся по шкафам в поисках своей сумки, Наруто бы снова сбежал. И снова бы ютился в углу холодного мрамора стен, сильнее оттягивая кофту. Громкоговоритель ознаменовал подъезжающий поезд и Наруто, слегка задремавший, подскочил. Он суетливо поправил лямку сумки, не замечая что без надобности проделывает это каждые три минуты, и метнулся к выходу из зала ожидания умело маневрируя между сидениями и людьми, как вдруг перед ним вырос широкий мужчина в черной, кое-где влажной футболке. Едва успев отскочить куда-то вправо, Наруто шипяще послал «слепого жирдяя» подальше и сам уверенным шагом впечатался во что-то крепкое и матерившееся. Наруто, потеряв равновесие, схватился за первое, что попалось под руку, не отдавая себе отчёта в действиях, сильно потянул, пытаясь удержаться на ногах. Ткань, крепко зажатая в кулаке, затрещала и не выдержав чужого веса слегка разошлась по швам, два тела с грохотом провалились на каменный пол. Наруто протяжно застонал касаясь отбитого плеча, уже предвкушая, как на нем темной кляксой расползется болючий синяк. Почувствовав как над ним что-то зашевелилось, Наруто резко распахнул глаза встречаясь взглядом с самой настоящей червоточиной, в темноте чужого взора не отражался свет, без бликов взгляд опустел, стал мертвым, и, казалось, что радужку целиком заполнил зрачок, пряча за собой что-то по истине жуткое, опасное. Зрительный контакт длился, кажется, всего секунду, но для по природе своей эмпатичного Наруто эта секунда стала всем, и в этих не отражающих ничего глазах он увидел отражение себя. Сморгнул, всего лишь наваждение. Неловко порезал, кашлянул и только сейчас заметил, как вокруг собралась небольшая толпа. — Так, может, слезешь с меня?.. Неловко.Парень сверху был, кажется, совершенно непробиваем, спокойно отодвинулся, подобрал полупустой черный рюкзак и, как-то по-особенному обречённо вздохнув, протянул ему руку. Наруто привыкши доверять, не раздумывая за нее схватился. Незнакомец аккуратно, почти невесомо подтянул его на себя, как будто Наруто весил не больше картонной коробки и поставил на ноги, зачем-то разглаживая и без того изрядно помятую кофту, Наруто заворожено разглядывал чужие широкие, тренированные плечи, затянутые облегающей темной футболкой (с вылезшими нитками у ворота, там где Наруто, по всей видимости, сжимал ткань), переходящие в изящные изгибы предплечий и почти аристократично тонкие, длинные пальцы. Про лицо и говорить нечего, острые линии скул, идеальный угол носа, картинный разрез глаз подчёркнутый густыми, упругими ресницами. Наруто впервые видел что-то настолько прекрасное в своем совершенстве, как будто ангел сошел с небес, чтобы подать ему его поношенную сумку, такие люди не должны держать в руках нечто подобное, они должны нежиться в теплой воде с россыпью лепестков роз, питаться исключительно здоровой, экологически чистой пищей, смакуя ее маленькими кусочками и обязательно используя больше двух столовых приборов, изредка появляясь на безупречно идеальных мероприятиях, подставляя лицо вспышкам камер и сдержано довольствуясь восхищенными взглядами. Но никак не протирать пол на обшарпанных, пахнущих дешёвыми сигаретами и сыростью вокзалах, и тем не менее, вот он, прямо перед Наруто, проводит своими бледными ровными пальцами по волосам, заставляя их топорщится ещё сильнее и бросив непозволительно короткий взгляд разворачивается, растворяясь в толпе обыкновенных, ничем не примечательных обывателей, обрекая каждого, кто увидит искать его всюду: в яхонтовых вспышках зажигалки, в холоде уходящей осени, в отражениях витрин дорогих бутиков, и не находя, неминуемо терять что-то глубоко личное, страшное, прячущиеся по темным углам души. На секунду, всего на короткий миг, когда Наруто теряет из вида изваяние его тела — он задыхается, как будто лишился жизненно важного органа, и ещё долго будет захлёбываться собственной кровью, прежде чем сможет навсегда закрыть глаза, и даже тогда все существо его будет пропитано ощущением короткого рукопожатия, хмурой челки ниспадающий на газа, и взгляда, до дрожи, до сумасшествия. Но потом он снова вдыхает и рассыпается, вспоминает, мир нерасторопно переливается своими обычными оттенками, люди без интереса оглядываются и тут же забывают. Он сжимает лямку сумки до побелевшие костяшек и, наконец, отводит взгляд, осознано отворачивается от личного наваждения, часто моргает, настраиваясь на желтовато ржавый свет зала ожидания, а не его отражение от чужой кожи. Поезд. Точно. Шарит по карманам, в одном — билет, а в другом… пусто. Черт. На осознание уходит бесконечная секунда Наруто с глухим стоном скатывается на пол, уже не обращая внимания на прохожих. Деньги из кармана пропали, не много, но в его положении достаточно что бы забеспокоиться, ещё есть сумка… Наруто замер. Нет, нет, нет, нет, нет, нет. Быстро нашел боковой карман — открыт, сердце пропустило удар, тело одеревенело, переставая принимать сигналы одурманенного разума, лишь рука обречённо залезла в карман: паспорт, проездной, какой-то чек, фантик от мармеладной конфеты. Денег нет, всех его накоплений, средств на которые он планировал зажить, все исчезло, исчерпало себя… хотя, как оно могло пропасть? Глаза распахнулась в ужасе понимания. Ну конечно, как он сразу не догадался, грёбаный смазливый уебок. Наруто разрывало, ярость удвоенной дозой растеклась по венам, ударила в голову, его начало слегка потряхивать, послышался то ли смех, то ли приглушённые стоны. Он зарылся лицом в сложенные ладони с силой закричав, мимо проходящие люди оборачивались, с непониманием и каким-то животным опасением вглядываясь в сидящего на полу паренька, но тут же отдергивали себя, делая вид, что ничего не замечают. У Наруто дрожали плечи, сердце отбивало какие-то невероятные кульбиты, он был растерян, опустошен, но в большей степени зол. У него теперь ничего нет, только бесполезные пожитки, да билет в один конец — смертельная комбинация. Все казалось каким-то до одури бессмысленным, он наконец столкнулся с реальными, как любили говорить, взрослыми проблемами, и что дальше? Бежать домой где его никто не ждёт в очередной раз доказывая, что сам ни на что не способен? Что все его слова были пустыми? Для без пяти минут подростка с играющим в жилах максимализмом это было унизительные чем смерть от голода на промозглых улицах и Наруто выбрал ее, почти осознанно, но с каким-то слепым чувством надежды, не готовый принять свою участь. Возможно сесть на этот поезд было его самым смелым поступком за всю жизнь, если не самым глупым, грань между этими понятиями стёрлась ещё в тот переломный момент в зале ожидания, когда разбитый и задыхающийся в бесцельной злобе, он отпускал что-то ещё теплое и по-детски наивное из глубины души. Больно, но не смертельно. И уже порядком успокоившись, он как будто прозрел, спала пелена ярости, обиды, чувства предательства и он заразился каким-то невозмутимым спокойствием, будто принял слоновью дозу успокоительного или признал пресловутую бесполезность бытия. В общем то он и сам не до конца понял, решил не заморачиваться по пустякам, которые теперь четко вырисовывались на фоне других не менее важных пустяков. Наруто обречённо прыснул, проходя между рядами плацкартных коек, ища свою — двадцать третью. Она оказалась примерно посередине узкого вагона — верхняя полка, рядом ещё три пустующих места, и Наруто надеялся надолго пустующих, непреднамеренных знакомств ему хватило с лихвой. Он кинул сумку на нижнюю полку и уселся там же, верхняя была плотно прижата к пластиковой стенке, в густом воздухе витал запах пыли и старой мебели. Хотя снаружи поезд казался новым, внутри не мог похвастаться современной отделкой, багровые сидушки скрипели при каждом невольном движении, заставляя напрягаться от резких звуков, приглушённый грязно-жёлтый свет слабых ламп неприятно поблескивал на столике. Наруто откинулся на стенку, залезая в сумку за телефоном, он вырубил его ещё сутки назад, в страхе не суметь сбросить вызов, но сейчас без какой-либо опаски зажал кнопку включения, дожидаясь лёгкого вибрирования, во внутреннем кармане нашелся пожёванный клок наушников, и Наруто занял свои мысли методичным распутыванием радиоэлектронного клубка. Вставил штекер в разъем, поставил звук на максимум, в такие паршивые моменты только оглушающий рев электрогитары мог успокоить воспалённые нервы. Спустя ещё минут десять до него добралась проводница с помятым макияжем и кое-как уложенными волосами, она отточенными движениями проверила его билет и всучила шуршащий герметичный пакет с постельным бельем. За окном уже светало, а поезд все никак не трогался, Наруто вздохнул и с запахом залежавшегося, колючего покрывала почувствовал легкий привкус свободы на кончике языка. И лёгкие как будто заполнил совсем не тот воздух и лучи рассветного солнца, рассеивающиеся по плацкарту совсем не те лучи, новые, не ограниченные днём и ночью, бесконечное светило. И тут же стало так легко, словно что-то тяжёлое, металлическое и ржавое расслоилось, сорвалось с цепи и больше не притягивает его к земле, не чешется где-то за ребрами. И даже музыку можно сделать тише, прикрыть не на долго глаза, закутаться в тонкую летнюю кофту пропахшую камнем и спертым воздухом зала ожидания. И впереди только бесконечность