8. Мы выбираем, нас выбирают
23 июля 2024 г., 23:21
Гарри пришлось смириться с новым статусом Гермионы, скрипя зубами он представил своего советника перед знатью. Это решение далось ему не легко, пару дней он ходил с мыслями, как выкрутиться из этой ситуации, наконец он пришел к Сириусу за советом.
Мужчина лежал на большой кровати среди мягких подушек. Комнату крёстного нельзя назвать красивой или богато обставленной, скорее практичной. Всё самое необходимое: кровать, письменный стол и сундук с одеждой и вещами. Сириус всегда шутил, что чем меньше вещей, тем легче переехать в новое место, не боясь что-то забыть.
Но комнату пришлось преобразить. Лекари поставили ещё один стол, на котором стояли зелья и котел с бурлящей вязкой жидкостью. В помещении было душно, в воздухе летал запах гнили и водорослей. В то же время одно единственное окно было открыто, и холодные щупальца шотландского ветра с удовольствием заполняли предоставленное им пространство.
Молодой король подошел к кровати, крестному словно не становилось лучше, лекари обещали его скорое выздоровление, но сам Гарри этого не наблюдал. Впрочем, он и не знал, как должно проходить выздоровление Сириуса.
Крёстный с трудом открыл глаза и улыбнулся. Он делал всё с большими усилиями, попробовав приподняться, он зашипел от боли в руке и упал обратно на подушки. Гарри собирался ему помочь, но здоровой рукой мужчина как бы отмахнулся от него.
— Не надо. Гермиона съест тебя если узнает что ты помог мне сесть.
— Гермиона?
Сириус усмехнулся и посмотрел крестнику точно в глаза.
— Разве её не так зовут? Кронпринцесса Австрии и теперь твой главный советник.
— Ещё нет.
— Я бы посоветовал тебе поторопиться, если всплывёт то, что она сама себя провозгласила, будут неприятности. Причем и для тебя, и для неё. Что ты за король, позволяющий своим подданным говорить то, что им вздумается?
Вопрос был риторическим, и всё же Гарри решил ответить.
— Она слишком много на себя берёт и…
— Она спасает твою голову и корону, которую ты носишь на этой голове. — Сириус безбожно его перебил, — Гермиона умна и весьма способна, единственное чего ей не хватает, так это опыта, и ты можешь его ей дать.
— Ей не стоило действовать за моей спиной.
— Если бы ты прислушивался к нашим словам, то ей бы не пришлось действовать за твоей спиной. К тому же, ты тоже многого ей не рассказываешь.
— Я король, а она…
— А она твой главный советник. Теперь у вас не должно быть тайн и секретов. Ты же это понимаешь?
Гарри кивнул, хоть и был не до конца с ним согласен. Парню не нравилось, что его перебивают, но списав всё на болезненное состояние крестного, он закрыл на это глаза.
Ещё немного поговорив, он заметил как Сириус всё дольше и дольше держит веки опущенными.
— Я вижу ты устал, так что пойду.
Сириус не открыл глаза и никак не отреагировал на его слова. Поттер встал и уже открыл дверь, как слова Сириуса заставили его замереть.
— Когда я выздоровлю, можешь выделить мне новые покои?
Эта его просьба обескуражила парня. Сириус на самом деле редко что-то просил, это было не в его характере. А если и делал это, то с трудом, как бы переступая через себя и свои принципы.
— Тебе же нравились эти. Что-то изменилось?
Гарри искренне не понимал, зачем Сириусу переезжать. Конечно, в замке много комнат и переселить крёстного не составит труда, учитывая сколько вещей он хранит, сделать это можно за день или даже меньше.
— Да. Для Гермионы здесь слишком мрачно.
— Она тебе нравится?
Гарри ужасно хотелось узнать статус их отношений. Гермиона не отвечает на его вопросы, предпочитая либо отмалчиваться, либо сбегать. Подруга стала более скрытной и задумчивой. Гарри не хватало их лёгких детских разговоров, где они делились всем, что у них было, теперь это осталось где-то далеко в прошлом.
— «Нравится» не то слово, которое нужно использовать, упоминая эту девушку. — Сириус открыл глаза, но его взгляд оставалась затуманенным, словно он говорил сам с собой. — Она не может мне просто нравиться. Я в восхищении. И безумно хочу, чтобы все ночи она проводила со мной, а не книгами. — Гермиона напоминала Сириусу Лили, хоть внешне они и были разными, но поведение и привычки обладали невообразимой схожестью, от которой мужчина чуть ли не сходил с ума. — Ты мужчина и должен меня понять. — Нельзя сказать, что он имел в виду. Наверное, высокая температура брала власть над его разумом и словами, но он не мог ничего с эти сделать. — В ней есть особая красота, но возбуждает меня её ум. Ты её покровитель и разрешение на брак надо просить у тебя, но пока я не буду этого делать. Не сейчас, когда я калека, и стану только препятствием на её пути.
Сириус Блэк не знал, почему его так тянет к этой девчонке, если подумать, для неё он старик, который больше годиться ей в отцы, а не в мужья. Единственна причина, которая приходила на ум — это Лили Поттер, которая когда-то вышла замуж за его лучшего друга. Сириус никогда не разговаривал с Джеймсом на эту тему. Он и не мог завести такой разговор, ведь сам никогда не предъявлял права на Лили, никогда не говорил другу, что восхищается ею. В то время, как Джеймс придумывал, как заполучить красавицу в жены, Сириус молча отсиживался в тавернах, стараясь запить свою нерешительность. Крестьяне называли его смелым, но в конечном итоге кольцо оказалось на руке Лили, и она стала королевой Шотландии, а Сириус… Сириус стоял на их свадьбе, пил, танцевал, улыбался и желал счастливого брака, то, чего ему, видимо, было не суждено испытать.
Потом родился Гарри. Молодые король и королева были так счастливы, что устроили праздник, который гремел в королевстве ещё несколько недель. А Сириус воспользовался возможностью и под предлогом помощи проводил всё свободное время рядом с Лили и её ребёнком. Джеймс быстро начал что-то подозревать, и вскоре Сириус был отправлен на контроль границы, подальше от замка. Для всех вокруг он всё ещё был лучшим другом Потторов, но таковым на самом деле уже не являлся. Джеймс не доверял ему и делал всё возможное, чтобы «друг» не мог принимать участие в политически важных делах.
За этим всем король не заметил, как в замок пробрались предатели, не почувствовал яд в своём кубке и не смог защитить жену, которую так любил. Магия Лили спасла ребёнка, но её и мужа спасти не смогла.
Была суматоха. Борьба за власть. Сириус стал регентом годовалого принца. Он поклялся себе защитить ребёнка, как последнюю часть Лили в этом мире.
Гарри стоял какое время молча, потом просто кивнул и вышел. Он не позаботился, чтобы его жест заметили, но и сам упустил момент, когда Сириус повернул в его сторону голову и прошептал:
— Я стану твоим уроком.
***
Крестному не стало лучше ни через неделю, ни через месяц, ни через год. Лекари разводили руками и предлагали новые методы лечения. Многие просто удивлялись, что он всё ещё жив. Вопрос его здоровья беспокоил не только короля, но и его совет. Высшие чины не рассчитывали на долгое пребывание новоиспеченной мисс Грейнджер. Её слова всячески критиковали и не брали в расчёт. Вуд активно доказывал что-то Перси Уизли, а Маклагген похоже собирался напиться. В его кубке не заканчивалось вино. Взгляд становился всё более расфокусированным. Совет молодого короля Шотландии нельзя назвать компетентным, и всё же, плохим он тоже не был. Состоя преимущественно из мужчин (Гермиона была единственной женщиной), они считали, что достаточно умны и способны, чтобы обсуждать политические проблемы и пути их решения. Когда Гарри и Гермиона зашли в помещение, все встали и замолкли, уважительно склоняя голову перед Гарри, точно не перед Гермионой. Обсуждения, как правило, проходили без её участия, конечно, не потому что она этого не хотела. Наоборот, её знаний было достаточно, чтобы дать рекомендацию или предложить что-либо, но совет не хотел её слушать. Пока Сириуса не было, она заняла место главного советника, и это явно не устраивало мужчин. Садясь по правую руку от друга, она слегка приподняла подбородок и выпрямила спину, делая это для того, чтобы выглядеть увереннее, чем она была на самом деле. — Из Англии до сих пор не прилетела сова. — высказался Перси. — Можем не ждать. Они не примут нас. — Макклаген не старался выглядить внушительно. В расслабленной позе и с не самыми приятными взглядами в сторону Гермионы, он вещал свои мысли. — Англия всегда хотела наши земли, а признать нашу независимость — значит потерять определённую часть территорий. Гарри кивнул и посмотрел в сторону Римуса, давая тому право слова. — Франция согласна принять нашу независимость, но совы из других стран к нам так и не вернулись. — Вокруг нас столько врагов, а мы имеем только одного союзника. — Король опустил голову на руки, тяжело выдыхая. — Нам нечего им предложить. — напомнил Оливер Вуд и слегка нагнулся вперёд. — Мы не сильны, так как не имеем армии, да и продовольствие всегда можно купить у англичан. С ними торговые связи за двадцать лет налажены. — Что насчет Румынии? Мужчины смотрели на Гермиону как на дурочку. Для них любые слова из её рта звучали как писк надоедливого котёнка, которого стоит утопить в ведре с водой и больше не беспокоиться. — Румыния славится своими драконами. Это сильная страна, при поддержке которой мы будем почти непобедимы. — пояснила Гермиона. — Леди Грейнджер, Румыния не заключает союзы. Им они просто не нужны. С драконами любой, кто попробует к ним приблизится, будет мёртв. — Я не говорю о союзе. Я говорю о их признании. После признания Румынией соседям не останется ничего, кроме того, чтобы принять Шотландию как самостоятельное королевство. Есть вести от Чарли? За её вопросом последовало молчание. Никто не собирался признавать того, что её мысли были дельными. — Опять же, в нас не видят перспективы. — напомнил Вуд. — Мы можем получить драконов? — она посмотрела на Перси, как-никак он брат Чарли и должен что-то знать. — Выращивать дракона тяжело, а получить взрослого нереально. Они слушаются только тех, с кем росли с самого детства. — Чарли может привести нам яйца? — её раздражало то, что приходилось повторять один вопрос дважды. Почему-то мужчины считали, что на первые слова можно закрывать глаза и открывать только тогда, когда их повторили несколько раз. Никто не перебивал, хоть и считали её мысли сумасшедшими, всё же что-то в этом было. Перси прочистил горло. — Только если незаконно. — Даже если у нас окажутся яйца драконов, где мы возьмём наездников? Макклаген пожирал её глазами, заставляя растянуться по телу неприятному липкому чувству. Гермиона постаралась отгнать эти мыли и продолжила говорить. — Мы бы могли сделать всадником следующего ребёнка короля. И снова молчание. Гарри поднимает голову с рук и недоверчиво смотрит на свою лучшую подругу. Не может быть такого, чтобы она говорила серьёзно. — Если маленькой ящерице не понравится ребёнок она его съест. — напоминает он ей и как бы намекает что это плохая идея. Известно, что в Румынии выращивали драконов. Те семьи, которые могли себе это позволить, клали яйца прямо в колыбель к младенцу. Дракон вылуплялся и сразу же искал тепло, находя его под боком у ребёнка, он принимал его за хозяина и в будущем всегда защищал. Но встречались случаи, когда вместо тепла дракончик искал еду и съедаел заживо ребёнка. Не все драконьи яйца клали в постель к детям. Были те, что вылуплялись в клетках. Их пытались дрессировать на любого наездника, что из этого выходит — пока не известно. Гермионе нагнулась вперёд, опираясь руками на стол. — Так сделайте так, чтобы не съела. Она бы хотела после этих слов встать и красиво уйти, но она так не делает. Просто не может. Встать первой из-за стола, где сидит король, верх неуважения. Но она уважает и любит Гарри, да и компроментиривать себя перед совет не хотелось. Спинка стула холодила открытый участок спины. Теперь она сидит почти также, как Макклагген, но через пару секунд выпрямляется. Быть похожей на этого человека, значит опуститься слишком низко для той, кто назвала себя наследной принцессой Австрии. Вряд-ли они ей верят, даже Гарри скорее всего сомневается. Всё же теперь все называют её "леди Грейнджер", хотя фактически она Принцесса Грейнджер. Она их не поправляет. Настанет время, когда обращаться по другому они не смогут. Тогда к её имени будет прибавка "королева". Совет какое-то время молчит, а потом переходит на другие темы. Завтра король будет принимать в главном зале крестьян, торговцев и всех, кто считает, что его проблему должен решить король. На определение, сколько стражников лучше всего поставить, уходит час времени и бесконечные споры. Когда же этот вопрос решён, они переходят в следующим новостям. — Королева Испании, София Хитрая, отправляет своего сына на переговоры в Англию. По слухам, он должен поставить печать под документами союза. Все внимательно слушают Перси. Его слова не ставят под сомнения и даже не начинают оспаривать. Только молча обдумывают услышанное. — Они к чему-то готовятся? — спрашивает Макклаген, но нельзя сказать, что он волнуется. Скорее просто делает вид, что делает что-то важное, а не просто напиваться. — Учитывая наше положение, этот союз опасен. Гарри кивает на слова Римуса и стучит пальцами по столу. Что делать с полученной информацией, никто не знает, и совет заканчивается на всеобщем напряжении. Гермиона идёт в свои покои, чтобы наконец-то переодеться в более удобное платье. За круглым столом совета от неё требуют приемлемый для её статуса вид, при том, что все остальные могут пренебрегать этим пунктом. Кто-то хватает её за руку и прижимает спиной к стене. У её горла оказывается нож, который от грязи даже не блестит в свете факелов. Мужчина перед ней слегка шатается, из его рта выходит горячий затхлый запах от которого желудок Гермионы готов поднять бунт. Маклагген противно улыбается и приближает своё лицо к её. — Интересно, кто первый засунул свой член тебе под юбку, Сириус или Поттер? Палочка оказывается в её руках так быстро, что парень не может определить, как она это сделала. — Убери от меня свои грязные руки. Палочка упиралась ему в шею, в районе кадыка, и испугавшись, он отступил. Будь Кормак не так пьян, то казался бы куда привлекательнее, жаль, что трезвым его практически никто не видел. Он поднимает обе руки вверх и отбрасывает ножик куда-то к стене. Развернувшись на пытках, он сложил руки в карманы и, шатаясь, пошёл дальше. Полученный адреналин заставил сердце биться сумасшедшей трелью, и на какое-то мгновение Гермионе становится тяжело дышать. В её покоях прохладно, и это отрезвляет её, теперь кроме смены одежды хочется хорошенько отмыться. Мор появляется сразу же после зова и, получив задание приготовить ванну, кланяется. — Es wird geschehen, Königin. — И исчезает. Гермионе безумно приятно, когда Мор называет её королевой. Хоть для такого обращения и слишком рано. Пока у неё нет ни страны, ни сторонников, которые могли бы помочь её завоевать. Ванна встречает её горячей водой и приятными ароматами. Служанка вливала молоко с зарубежными лепестками цветов. Опустившись в воду, Грейнджер точно решила, что это самая приятная часть дня. Так она думала до момента, как жена короля решила прервать её релаксацию. Джинни обратила свой взгляд на служанку и практически рыча крикнула: — Вон! Причины её поведения Гермионе не ясны. Она не решается встать, так как не хочет показать свою наготу. Даже перед подругой. Джинни смотрела ей в глаза. Её ноздри широко раздувались, а лицо исказилось в гримасе. В этот момент Гермиона обрадовалась, что волшебную палочку для королевы ещё не успели сделать. — Ты посоветовала убить моего ребёнка. — Что? — в удивлении спросила Гермиона. — Конечно нет. Постановка вопроса была странной, и до девушки не сразу дошло, про что говорит Джинни. — Ты предложила положить яйцо дракона в колыбель к моему ребёнку. — Джинни положила руку к себе на живот, как бы пытаясь защитить своё ещё не рождённое дитя. Гермиона не знала, что говорить в сложившейся ситуации. Наверное, правду. С неё она и начала. — Если у нас будет дракон и наездник, никто не осмелится напасть на Шотландию. Ты сама должна это понимать. Положение страны весьма не устойчиво… Джинни бросила в неё кувшин, тот пролетел мимо и со звенящим звуком ударился о пол. — Не смей гробить моих детей. Будут свои, тогда и делай с ними, что хочешь. — Не говори ерунды. Если бы у меня были дети и королевство, которое никто не хочет принимать, дракон стал бы спасением. Неужели ты этого не видишь. По щекам с множеством веснушек текли злые слёзы. Джинни вытирала их длинным рукавом платья. Она осмотрелась вокруг прикидывая что ещё можно бросить в сторону Руби. Нет. Гермионы. Гермионы Грейнджер. Девушку, что сейчас сидела в тёплой ванне, Джинни не знала. Не с ней она играла в дестстве, не её привели Билл и Чарли в августе. — Ты изменилась. — горько сказала она и по-детски шмыгнула носом. — Не знаю, про что ты, но в любом случае я всегда такой была. Это вы не хотели во мне видеть меня. — Моя семья спасла тебя. — И я благодарна им за это. — В благодарность ты просишь убить моих детей. — Неправда. Чтобы я сейчас не сказала, ты не будешь слушать. И всё же. Я всегда старалась помогать твоей семье. Не моя вина, что они тебе не рассказали, кто я. Гермиона действительно не понимала, почему Уизли умолчали о её статусе перед Гарри и Джинни. Чего они боялись, что решили не сообщать эту информацию? — Не приближайся к моим детям. — буквально прошипела королева и так же быстро, как появилась, ушла, громко хлопая дверями.***
В книгах написано многое, но не всё. К сожалению, там не пишут, что делать если вы поссорились с подругой. Как доказать совету, что твои слова чего-то стоят. Как вернуть себе страну и законный трон. Когда-нибудь в книгах будут об этом писать, но точно не сейчас. Письма от Тори также не были позитивными. Очередной выкидыш подорвал её здоровье, и она заболела лихорадкой. Вроде бы, идет на поправку и просит Гермиону приехать к ней. Она просит Руби. Так как в Англии не знают, как выглядит Гермиона Грейнджер. Это ей же на руку. Больно смотреть на своего лучшего друга и не видеть в нём того, кем он был раньше. Тоже самое чувствовала Джинни, смотря на неё? Гарри не смотрел ей в глаза. Он вообще старался не поворачиваться в сторону Гермионы. Его слова прокалывали сердце как тупые спицы. Будь они наточены, боль не была бы такой рвущей и истяжающей. — Джинни сильно беспокоится, и я думаю тебе лучше уехать. Всхлип всё-таки срывается с её губ, и она закрывает рот рукой. Так выглядит предательство? Она столько времени боролась за Гарри. За Шотландию. И теперь он просто её выгоняет. Всё лишь из-за того, что когда-то она предложила яйца дракона для детей. Чарли вёз их к ним год, к тому моменту первый сын Гарри был уже слишком взрослым. И вот, Джинни снова беременна, и теперь, опасаясь Гермионы, они просят её уехать. Просто ссылают её куда подальше. Осознает ли Гарри, как её больно это слышать. Понимает ли, что лишится главного советника. Сириус всё ещё болен. — Кто займёт моё место в совете? Король смотрит ей в глаза на этот раз. Он удивлён и расстроен. Единственное, что волнует его подругу, это кто станет её заменой. Неужели она стала как все те придворные, которые готовы сделать всё, что угодно, лишь бы быть ближе к королю. Гарри больше её не выбирает. Он неопределённо качает головой, и Гермиона понимает, они оба разочарованы друг в друге. Не значит ли это, что дружба закончилась.***
Астория крепко обнимает её при встрече. Её пышная юбка на самом деле не даёт возможности вплотную прижаться друг к другу, и всё же она так рада видеть сестру, что борется с кринолином. — Мне кажется, я не видела тебя целую вечность. Это не совсем правда, после отъезда Гермионы прошло лишь одно лето и две зимы. За это время Тори повзрослела. Её внешность изменилось. В лице читаются усталые морщинки. Выкидыши не шли ей на пользу. Если такое вообще было возможно. Она точно помнит, что сестра любила носить распущенные волосы. Это её гордость и отрада. Теперь же они собраны сзади, и это не придаёт ей красоты. Беря сестру под руки, она даёт указания слугам занести вещи Гермионы в выделенные покои, а сама ведёт её в свои. Она и король живут в одной комнате, что достаточно странно для их времени. Гермиона точно помнит, как Тиберий и Кассандра расходились по разным комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. Видимо, Тори не разделяла этих взглядов. Вечером подали ужин, и, не выходя из комнаты, они продолжали обсуждать всё, что могли вспомнить. Ближе к полуночи в комнату зашел кронпринц. Он подошел к Астории и нежно поцеловал ту в губы. Начиная отходить, его губы также коснулись тыльной стороны её ладони. Гермионе хотелось скрыться в водах океана в этот момент. Почему-то она считала, что застала что-то очень личное, не предназначенное для её глаз. Малфой бросился на кровать и, видимо от усталости, быстро заснул. Астория нежно сжала её ладони. — Не бойся, он нас не побеспокоит. От этих слов не стало легче. Гермиона всё равно нервничала, и так и не смогла расслабиться. Ближе к утру она ушла к себе. В лучах утреннего солнца комната выглядела ещё краше, чем была, только Гермиона не спешила оценивать свои новые убранства. Она, уподобившись принцу Малфою, упала на кровать и сразу заснула.
