Минский гуль: тотальный распил

Город тлел, оказавшись под подошвой Perdub'а. Люди кричали. От отчаяния, радости или в истерическом приступе. Но потом было затишье. «Неужели ты вот так просто ушел? Неужели я тебе больше неинтересен?» Фикбук третий день лежал на диване, игнорируя обстановку. Игнорируя вообще все. Его мысли были заняты одним человеком, но тот будто в воду канул. Градоначальник в апатии: книги больше неинтересны, и пицца потеряла вкус. Его город горит — плевать. Он сгорит сам — и пусть. После него уже не будет как прежде. После него не будет и его самого. — Нам удалось остановить атаку на статистику, каковы дальнейшие приказы, господин? — уведомил его один из слуг. Вид у того был потрепанный, будто по нему несколько раз прошелся поезд. «Я паровозик Томас!» — тотчас эхом раздался голос Perdub'a у Фикбука в голове, и он нахмурился. — Ты снова ушел, ни сказав ни слова. Не обещал вернуться. И это после всего, что между нами было?! — кричал градоначальник, будто бы забыв о присутствии слуги. — И вот кто ты после этого, Perdub?! Ответь! Слуга, оперативно решив, что лучше сейчас исчезнуть, попятился к выходу, стараясь не привлекать внимание сошедшего с ума начальника, но пол предательски скрипнул — и Фикбук, словно словивший режим берсерка, бросился на бедолагу. — Появись еще раз, скотина, и я тебя жалеть, мудила, не стану, — рычит градоначальник, срывая одежду с молящего о пощаде слуги и ставя того раком. — я тебя, уебок, сам выебу так, что ни один хирург потом твои дырки не залатает, ебаный ты кусок говна! Предатель! Я ведь думал, что у нас все серьезно! Сволочь! Гандон! С каждым ругательством Фикбук вдалбливался в несчастного все жестче — у того уже текла кровь и голос осел. Градоначальник не был добрым руководителем, но и жестокости к подчиненным никогда не проявлял. Да вот только в залитых слезами глазах нет никакого намека на здравомыслие — лишь гнев и отчаяние. Они не видят изнасилование несчастно слуги, для них это наказание Минского Гуля. Они не замечают тени, что стоит у серверной. И не видят ту жуткую, широкую улыбку. Едва пепел осел ровным слоем на город, как развернулся очередной беспредел.

***

— Русская известная ебля-урод! Знаменитость! Скандальные седые волосы! Обнаженная психованная сучка! Мальчик-алкоголик! Дед наркоман! Тощая задница! Гей! Бисексуал! Кинозвезда в колготках с воротником на шее! Очень массивный толстый длинный большой огромный… — Да завались ты уже, — рявкнула скромная с виду девочка, выстрелив в голову назойливому мужику из мэрии, отвечающему за рекламу на сайте. Мужчина с моноклем трясся в безумии — еще ночью он увидел, как порядок в его правках полетел в тартарары. — Я не смог! Не смог! Не уберег! — повторял он без устали. — Черт, Бетамэн, я сейчас и тебя пристрелю, если не заткнешься. — Народ, глядите-ка, — сказала анимешная тяночка неожиданно низким басом. На небе, рядом с огромным хером Perdub'a возникла надпись: «Закройте дома, не позволяйте никому наводить порядок в вашей одежде!» — Быстро они в этот раз голос подали, — глуховато прокомментировал пастор интернет-церкви, затем, прокашлявшись, сказал громче: — Без паники! Следуйте совету градоначальника, и вас это не коснется! — Не рекомендую я вам это делать, — вдруг послышался с крыши угрожающий и в то же время насмешливый ржавый голос. — Богоподобный Perdub! Вы вновь снизошли к нам! — кричали одни. — Изыди в ад, гребаный Хакермэн! — вопили другие. — Кто бы что ни говорил, а градоначальник любит быть выебанным во все дыры! — Ага, ластится к господину Минскому Гулю, как кошка во время течки! Орет, подставляет жопу и требует в нее вторжение снова и снова своим бездействием! — И он скоро это получит, — заверил Хакермэн, жутко улыбаясь. Вдруг на крыше чуть поодаль от Perdub'а появилась женщина. Она была прекрасна, как утренняя заря. И нет, дело было вовсе не в длинных ниспадающих, словно водопад, разноцветных волосах, и не в больших глазах с бриллиантовым блеском и гетерохромией, и не в стройных ногах от ушей и богоподобной внешности. Дело в ней самой и во всеобщей безусловной любви к ней. — Полина Пельмень! Это Полина Пельмень! — восторженно кричали граждане, поклоняясь прекрасной нимфе — она лишь одарила тех легкой, снисходительной улыбкой. В ее руках была камера. Объяснений не требовалось: сегодня на всех экранах страны будет прямой эфир чего-то захватывающего. Захватывающего за жопу градоначальника.

***

— Изыди, чудовище… Пётр Жопович, переехавший совсем недавно в Фикбукленд в поисках лучшей жизни и излечения от раздвоения личности, с силой пару раз влепил себе ладонью в лоб. Его шиза, что уютненько обустроилась внутри черепной коробки, в последнее время слишком часто напоминала о себе. В голове роились чуждые идеи, а голос шизы нашептывал непотребства. Пётр оглядел своё аскетичное жилище: пост в блоге, ссылка на телегу в углу, да пара наград за количество дней на сайте составляли всё скромное убранство. Пузырёк с таблетками сиротливо белел на пустом подоконнике. Руки сами потянулись к нему. Жопович замер над горстью транквилизаторов в собственной ладони. Белые колёса нашептывали тоненьким голоском родной шизы: «ТЫ ОБОСРАЛСЯ, #БУГУРТ. 404 СТРАНИЦА НЕ НАЙДЕНА! 1!». Зажмурившись, он почти забросил таблетки в рот, и тут же вздрогнул, взмахнул руками, уронив все до одной, от громогласного оповещения. За окном оглушающим басом чеканили: «Следим за ситуацией и будем держать вас в курсе!» — Вот спасибо, блядь! — Пётр в запале отчаяния швырнул пузырёк в стену. — Стоило только переехать сюда, так сразу пиздец случился! И даже выпилиться нормально не дают! Пидарасы! — «Я не ФСБшник! Бургер кинг — говно!» — согласилась шиза в голове. Голос какого-то горожанина раздавался с улицы: — ПЕРДУБ ВАС СЛЫШИТ, ОН ВАС ВИДИТ, ОН ЗНАЕТ ВСЁ О ВАС, ОН ЗНАЕТ ВСЕ ПАРОЛИ, И ВСЁ ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ В ИНКОГНИТО. ПЕРДУБ — БОГ ФИКБУКА. — Ебать, тут уже религия возникла… Какой пиздос… — Жопович высунул голову в окно. С пятого этажа его девятиэтажки открывался прекрасный вид на разъебанный горящий район. Людская толпа неслась бурным потоком к центральной площади. Горожане рвали на себе одежду, сжигали трусы и в приступе экзальтации голосили: «Пердуб видит, Пердуб слышит, Пердуб знает!» — Самое время сходить за пивандепалой! — ухмыльнулся Жопович, надевая куртку и обуваясь. Шиза довольно заурчала.

***

Полина Пельмень источала феромоны и слащавость на несколько сотен метров. Perdub скривился. Мерисьюхи всегда вызывали в нём стойкое отвращение — сильнее его бугуртил только слэш и блядские сочинения, заданные на дом. Толпа поддавшихся чарам горожан полностью переключилась на Полину. На площади развернулся почти полный аналог последней сцены из кинофильма «Парфюмер». — Моя девочка — пиздец, — вслух произнес Хакермэн. «Что-ж. Отличный шанс уйти незаметно!» — мысленно добавил он и скрылся в ближайшей подворотне. Он направил свою бесшумную поступь к резиденции Градоначальника. Поразмыслив по дороге, Perdub решил пойти на красивый риск: попробовать войти с парадного входа. Завидев его фигуру, стражники скрестили секиры и грозно зашевелили усами, бася в унисон: — Подтвердите, что вы не робот! Подтвердите, что вы не робот! Perdub ухмыльнулся, подошёл вплотную и влепил щелбана каждому, приговаривая. — Сами вы роботы, еблуши! Пустые головы охранников зазвенели, глаза расфокусировались и разъехались, глядя сквозь Perdub'a. Секиры разошлись в стороны обратно. — Батя в здании, сучки, — горделиво бросил он и величественно вошёл в резиденцию. Все охранники и слуги на каждом этаже по пути его шествия так же смотрели теперь сквозь него, будто бы и не влез во дворец самый разыскиваемый человек Фикбуклэнда. Дворец поражал кричащей роскошью. Бесчисленные портреты градоначальника, развешенные по стенам, украшали рожки, крылья, шляпы и банты. Разумеется из золота и драгоценных камней. Блядский китч — так кратко можно описать хату Фикбука. На полу россыпью сверкали золоченные ковры с рисунком из звезд, а вместо гардин высоченные окна украшали полотнища с надписью «горячая работа». Вдоль длинной стены тянулся внушительный ковер с «Улучшенным аккаунтом», вышитым платиновыми нитями. И мелко золотом: «КУПИ КУПИ КУПИ». — Мда… Теперь понятно, на что уходят деньги из казны! — Perdub сплюнул себе под ноги и стиснул зубы. Сердце его, заклокотало в груди от праведного гнева. Решительно взбежав по роскошной мраморной лестнице на последний этаж (и не забыв обоссать перед этим ковер с Улучшенным аккаунтом), Хакермэн остановился пред знакомой дверью. Он хотел уже вынести деревяшку с ноги, но остановился и прислушался. В комнате тихо играл Careless whisper Джорджа Мартина. Perdub в который раз поморщился. — Вот же пидарасина… Изнутри раздалось глухое: — Входи. Perdub изумился, но виду не подал. Вошёл смело, гордо вздернул подбородок. Сегодня он оставил всю одежду на себе. В роскошной спальне Градоначальника разливался интимный полумрак. Плотно сдвинутые гардины не пропускали ни луча с улицы, а по углам в изящных канделябрах горели свечи. В воздухе витал сладкий пряный запах. — Располагайся, Минский Гуль. Долго же приходится тебя ждать… Томный голос с ноткой властности раздался из-за ширмы. Perdub повёл бровью, огляделся недоверчиво, выискивая подвох. Посреди комнаты стояло обитое алым бархатом кресло. Хакермэн попинал ножки, оглядел сиденье — без намёка на ловушку. Хмыкнув, он сел и провалился в мягкость кресла. За ширмой завошкалось нечто. Perdub вытянул шею в попытке разглядеть. Тихий звон предвосхитил явление «дивы»: из-за ширмы выплыла неописуемая восточная красавица: газовая полупрозрачная ткань окутывала фигуру с ног до головы, босые ступни звенели тонкими браслетами на лодыжках. Пёстрый платок, обмотанный вокруг головы на манер чалмы, одним концом ниспадал на лицо, закрывая нос и рот. На Хакермэна с лукавством смотрели два сильно накрашенных глаза. Джордж Мартин замолк на полуслове — чувственная восточная музыка наполнила комнату. Дива выплыла на середину, прямо перед Perdub'ом, и закружилась в невиданном танце. Бедра в шёлковых низких шароварах призывно качались, выбивая мелодичный звон из россыпи монеток, что унизывали поясной платок. Тонкие запястья, как и лодыжки, унизаные сотней тонких браслетов, изящно изгибались в причудливых движениях. Аромат сандала и сладкого апельсина, плывущий к потолку из курильницы для благовоний, вскружил голову Perdub'a. Мысли улетучились, плечи расслабилось, взгляд плавно блуждал по изгибам, таящимся в тонкой полупрозрачной ткани. Танцующее с грациозностью кошки тело и украшения мерцали в тусклом свете свечей. Глубокие, обведенные искусными стрелками глаза завораживали, разили взглядом с поволокой. Танец пробуждал в Хакермэне странное горячее желание. Желание снять вуаль, увидеть скрытое, прикоснуться к тайне. Музыка достигла кульминации, барабаны и ситар слились в безудержном ритме, а силуэт в мерцании свечей плавно приблизился: ещё пара шагов, и можно будет потянуть за край накидки сорвать её. Словно угадав его тайные желания, фигура остановилась, качнув напоследок бедром. Последний раз бряцнули монеты на поясе. Руки, в кандалах несчетных браслетов развели прозрачную ткань в стороны. Perdub отпрянул с ужасом, оттолкнулся пяткой и завалился назад вместе с креслом. Прямо перед ним стоял полуголый мужик. Мужик в костюме танцовщицы. Лицо всё ещё наполовину скрывалось под платком, но Perdub уже догадался, кто перед ним. Знакомое худое тело, пусть и в тонком шёлке, больше не казалось влекущим и таинственным. Чары рассеялись- Perdub'a обуяло отвращение. А от вида мелких деталей — злость: роль звенящих монеток на поясе выполняли те самые монеты, которыми бедные, экономящие на обедах школьники оплачивали себе промо. Приглядевшись, Perdub понял, что монетами увешан весь его злейший враг, как, мать его, рождественская ёлка игрушками! — Ну ты и извращенец… — только и смог произнести Хакермэн, — Большого босса ждут большие дела, поэтому я сваливаю из вашей дурки! Он попытался встать, но тут случилось неожиданное. Фикбук снял платок с лица, самодовольно улыбнулся и пару раз хлопнул в ладоши. Тонкие браслеты зловеще лязгнули, в унисон им нечто лязгнуло под потолком. На Perdub'a, надёжно припечатывая к полу, упала прочная сеть с грузилами. — А теперь мы с тобой поиграем, мой милый в Минске! Фикбук запрокинул голову и дьявольским голосом засмеялся, а Хакермэн забился в сетях, не веря в происходящее.

***

Сквозь пожар, пепел и толпы горюющего и ликующего народа, Пётр Жопович упрямо шёл к своей цели. Шиза сидела тихо, видать боялась происходящего вокруг. И ладно, и славно. За последние полгода Пётр изрядно подустал от навязчивых чужих мыслей в собственной голове. Спустя два поворота в узких улочках города, Пётр перебрался через поваленный поперёк дороги дуб и очутился в конечной точке своего нелегкого пути. — Дорогу осилит идущий… — тяжело выдохнул он. Ноги сами повели его вперёд — к двухэтажному каменному зданию с кованной вывеской «Телеграм». Жопович почувствовал себя старым ковбоем, распахнув двери заведения. Музыка смолкла, смолк и гул голосов. Все головы повернулись к нему. Глаза вперились изучающе, сканируя. Но всего-навсего на пару секунд. Затем, все посетители как ни в чем не бывало, вернулись к своим напиткам и разговорам. Пётр хмыкнул и прошёл прямиком к барной стойке. Усевшись поудобнее, он подождал, пока подойдёт бармен. — Добрый день! Что пьем? — И вам не хворать. Я-то вообще вискарь пью, но… — Пётр Жопович пару раз тряхнул головой — Сейчас-сейчас… — буркнул в сторону, постучав по виску: — Вылазь, шальная! Пиво заказать надо… Сознание зарябило. Пётр в миг очутился в вакуумной черноте. Низкие утробные звуки булькали где-то вовне, далеко и гулко. Жопович силился понять, что происходит, пытался смотреть — не получалось. Спустя вечность, словно сквозь толщу воды, звук стал слышаться всё отчётливее. Его собственный голос игриво мурлыкал: — …светлый классический IPA с горечью не менее 100 IBU, плотностью не менее 30 и пожалуйста, без добавок! Выброс обратно, в реальность, вскружил голову. Петру пришлось ухватиться за край стойки, чтобы удержать равновесие. — Нихуя се, бэд трип… — Виски тоже есть, кстати. Но не на вынос. — Бармен бухнула пакет с пятью полторашками на край стойки и подмигнула Жоповичу. — Давай, соточку, оклематься надо. Пётр потер лицо, проморгался и принялся осматривать зал бара в ожидании своего виски. В дальнем углу сидели сдвинув три столика хмурые, до неприличия красивые и модно одетые азиаты. Левее, за круглым столом улыбались друг другу подростки в чёрных мантиях с разноцветными гербами. В противоположенном конце зала рядом расположились еще одни азиаты, в богатых старинных нарядах и с длинными волосами. Один из них громко выяснял отношения с соседним столиком — с мужчинами, держащими в боевой готовности длинные светящиеся палки. — Э-э-э! Фандомные войны — вне этих стен! — рявкнула бармен, ставя стакан перед Жоповичем. Буяны притихли и разбрелись за свои столики. В Дальнем конце стойки сидела молча группа людей в какой-то одинаковой форме и ремнях. Детишки и несколько взрослых. Все — чернее самой грозовой тучи. Худой светловолосый паренёк вообще беззвучно рыдал. — А чего у них с еблами? — кивнув в сторону соседей тихо спросил Пётр бармена. — А… Эти… У них там, ну… В общем вторая половина третьей части последнего сезона несколько лет выходит. Там пиздец. Гудят у нас… Хе-хе…каждый вечер. — Этот вообще ото рта стопку не убирает. А на опытного выпивоху вроде не похож… — Пётр отпил виски и указал взглядом на самого мрачного типа из понурой компашки. — О! А вы присмотритесь повнимательней! В каждом фандоме найдётся такой… кадр, так сказать. — Типа того, с челочкой и ершом? — Жопович кивнул в сторону компании молодых ниндзя. — Типа того. Агась. — Бармен принялась деловито тереть бокал и продолжила: — Я вам так скажу: не завидую я этим ребятам. — Почему? — Ну… Как бы объяснить-то… Работа у них хуëвая. Да. — Прям таки? И кем же эти господа пашут? — Ебырями фандомным. — Чегооо? — Жопович поперхнулся очередным глотком виски. — Того! Пол дня с бабами, пол дня с мужиками. По всякому. Почти без выходных. Всё ради рейтингов и лайков. Бармен оглянулась воровато и склонилась к уху Петра Жоповича. — Да вот только зря это всё. Фандом умрёт, слава утихнет, а здоровье уже не вернуть. Я по себе знаю… Жопович похабненько ухмыльнулся, заставив барменшу покраснеть. — А у вас тут вообще нормальную работу найти можно? Я недавно сюда перебрался, но ебать пока никого не готов. Жопу подставлять и подавно. — Нормальная работа есть. Но тут такое дело… Обстановка сейчас ой какая дерьмовая! Я вот работала с одним человеком. Долго, упорно трудилась. Нам было очень классно вместе. Но… Он пошёл против закона, и я в итоге осталась ни с чем. Его заказали и теперь он в бегах. А я скиталась. Недолго, правда. Сюда попала случайно, но не жалуюсь. Смотрю на народ, пью пивко, общаюсь с людьми. Только вот по машине нашей рабочей скучаю… Пётр не ответил. Пропустил мимо ушей почти все излияния болтливой девицы. Посидев ещё немного и допив виски, он расплатился и засобирался домой. — Уже уходите? — Да. До свидания. — Приходите к нам ещё… А как вас зовут? — Пётр. — Очень приятно! А меня зовут Чиркаш. Чиркаш Т. Приходите к нам ещё, Пётр! — Т? Типа Татьяна? — Просто Т. — Бармен лучезарно улыбнулась, почти вызвав у Жоповича вьетнамские флешбэки. — Ну бывай, Чиркаш. — он лениво махнул пакетом с пивом и удалился.

***

Минский гуль ещё никогда не был так близок к провалу. Разум его отказывался принимать факт поражения. Фикбук надменно расхаживал вокруг, побрякивая монетками на бёдрах и смакуя вслух все те мерзости, которым собирался подвергнуть Perdub'a. — А начнём мы с анекдотов. На днях прочёл один. Не знаешь случайно автора, м? Градоначальник пнул пяткой в ребро Хакермэна. Тот глухо охнул, рванулся в сетях, но выпутаться так и не сумел. — В этом замечательном анекдоте говорилось о том, как некого Кузьмича закатало в Кинконгову залупу! Ахаха! Представил? Бедная обезьянка… Хороший образец жанра «ruined»… — Больной ублюдок… — прошипел Perdub. Фикбук обезумевши сверкнул глазами, хищное выражение лица не предвещало ничего хорошего. С его губ сорвался зловещий тихий смешок. — Проблемы с воображением? Не можешь представить, дорогой? Что ж… — Градоначальник взял с маленького изящного столика шкатулку, открыл её и вытащил нечто блестящее. — Я помогу тебе! В его руках сверкал крошечный золотистый кубок. С нескрываемой нетерпячкой, Фикбук припал на колени у обездвиженного тела Хакермэна и принялся расстегивать тому брюки. — Сейчас вместе посмеемся над твоими анекдотами, а потом пойдешь дописывать сочинение, сука! Лицо Фикбука исказила гримаса безумия. Расправившись с ширинкой, он рывком разодрал бельё Хакермэна и вцепился в член. — Гни-и-да… — прошипел Perdub. Его нежная плоть съежилась в грубых ледяных пальцах. — Осади, Кузьмича закатало! 1! — с неистовым смехом Градоначальник оттянул крайнюю плоть Пердаба и запихнул под неё побрякушку. Хакермэн взвыл. Стиснутые зубы готовы были раскрошиться от давления. Злость и отчаяние сжали сердце. — Мудак ты, самый конченный! — О, а где же твои искрометные панчи? Что, Гулька, вылечился от синдрома Турретта? Поздравляю! — Фикбук надавил на бугорок натянутой кожи. Боль прожгла нежную слизистую Perdub'a, приковывая к земле. — Мы только начали, а ты уже скулишь, как сучка. Впрочем, мне нравится, продолжай! Вдоволь поиздевавшись над беззащитным членом Perdub'a, Фикбук поднялся на ноги и со злостью несколько раз пнул его в ребра. Хакермэн рычал, сдерживая болезненный крик. Окончательно слетев с катушек, Градоначальник содрал с себя шёлка и кинулся на Perdub'а. — Уничтожу тебя! — Удар в лицо. — Сдохни, мразь! — В кадык, в нос. — Но сперва… — Удар в живот. — Справа я тебя как следует выебу, а потом развею над Фикбуклэндом! Огни слепого безумия полыхали в радужках Фикбука. Но хищный оскал и заострившиеся черты лица не тронули Хакермэна. — Я и не из такой хуйни выбирался, дружок… Я не просто баламут, хам; Я свой собственный Плутарх: Это летопись, нужны разные флоу? У меня девять есть, зови меня «Ву-Танг»! — Perdub смачно харкнул в Градоначальника. Тот скривился, замерев на пару секунд, утерся и снова ударил. Коленом в пах. Perdub'a скрючило. — Ты доигрался, щенок! Я тут власть, ты ещё не понял?! — Фикбук оседлал бёдра Хакермэна. Того передернуло: их гениталии сплющились друг о друга. И самое жуткое — член Фикбука становился всё твёрже с каждым яростным ударом, что тот наносил Хакермэну. Вскоре, с оголившейся от возбуждения головки на живот Perdub'a тянулась толстая нить смазки. — Какая мерзость! — прохрипел Пердаб — у тебя встал на меня, педрила! Ахаха! Мне угнать пепелац бы, улететь и не видать всего блядства, но, видать, я натаскан на вас, будто амстафф на фас или янки на фастфуд. Да, я хочу заграбастать богатство, но в пизду ваш парад пидорастов, быть властью оласканным пастором паствы… Уж лучше пересадка на Пластоу. Фикбук заорал, покраснел и впился в шею ненавистного врага. — Ты… Убью… Сперва убью, а потом выебу! Да! Пролетела вечность, прежде чем кровавая пелена перед глазами Градоначальника развеялась. Последний тихий хрип сорвался с губ Perdub'а, его глаза закатились. Фикбук остолбенел. Не веря собственным глазам, толкнул его в грудь рукой. — Убил тебя? Убил… Да? Он отстранился и уставился на тёмные синие следы от своих ладоней на шее врага. — Убил Perdub'а… Убил! Ахаха! Безумный ликующий смех сменился воем отчаяния. Фикбук затрясся в плаче.

***

В пять вечера Жопович вышел из бара, бормоча себе под нос: «Просто городок ебанутых… Что за имя такое — Чиркаш? Мать её ненавидела вот прям настолько?» На улице ничего не поменялось: люди метались в панике, то тут то там горели дома. Петр Жопович насвистывая подсунутую родной шизулей мелодию, направился домой. Ступив на главную площадь, Петр ошарашенно замер. Сотни голых горожан предавались всем видам плотских утех. Тела переплетались, извивались, дрожали. Стоны, вскрики и прочие звуки секса наполняли воздух. Жопович брезгливо скривился. Он не считал себя аскетом или ханжой, но увиденное заставило его передернуть плечами и отвести взгляд. — ✨✨Присоединись, Петенька! ✨✨ Невероятно сладкий, чарующий голос пропел внутри черепа. Пётр оторопел. Нет, то не шиза баловалась. Шиза вообще не подавала признаков жизни. — ⭐🌺Посмотри на меня, Петя! Я здесь🌺⭐! Против своей воли, Жопович поднял глаза и узрел невиданную ранее им дичь. Волоокая длинноногая дева, с самым пленительным и роскошным телом, манила его тонким наманикюренным пальчиком. Вокруг неё аурой разливалось радужное сияние и золотые блёстки. Ветер нежно и плавно трепал её роскошную цветную шевелюру, а коротенькая юбочка едва прикрывающая ляшки в тёмных чулочках, тоже трепетала от порывов. Жопович сморгнул и затряс головой. Морок не отступал. Песнью сирены, самой прекрасной мелодией вселенной, Полина Пельмень манила его в свои распростёртые объятия. — Откуда ты знаешь моё имя?! Пётр отбивался пивными баклахами от тысячи игриво шарящих по его телу рук, не прекращая сыпать и смотреть матом. — 🦄🌷Я знаю всё, мой милый! Если пойдёшь со мной — тоже так сможешь.🌷🦄 — Полина закружилась, переливисто смеясь. Из её ладоней заструились мерцающие золотистые капли. Людская масса блаженно заохала: — Богиня! Богиня танцует! Это же золотой дождь! — Тьфу! Блядство! Вы тут все ебанулись?! Жопович вырвался из толпы, почти пересек площадь, минуя опасную толчею и новоявленную богиню, но его остановил томный шёпот Полины. Прямо в собственной голове. — ✨🌈Я знаю как избавиться от твоей шизы. 🌈✨ Пакет с пивом выскользнул из пальцев. Жопович обернулся к приблизившейся девушке. Взгляд его на секунду вспыхнул горький надеждой, но тут же погас. — Пиздишь. — 💖Сам знаешь, что нет! 💖 — Пельмень бесцеремонно потерлась роскошным бюстом о плечо Жоповича и подхватила его под локоть. Пётр попытался вырваться, но хватка оказалась стальной. До боли. — Дай пиво забрать! — он подхватил упавший пакет и двинулся вперёд, увлекаемый жуткой девицей. Пельмень не обратила внимание на ворчание и дерганья Жоповича, взяла разгон по кругу площади и, потянув Петра за локоть, взмыла в воздух. Из-под коротенькой юбчонки тут же разлилась яркая радуга. Полина засмеялась громче прежнего. — А-а-а-а-а! Бляяядь!!! — Жопович вцепился в пакет и девичий локоток. Ноги стремительно оторвало от земли, высота вскружила голову, а под ложечкой засосало от страха. Внизу, на площади, толпа ловила руками оседающие разноцветные блики, хватала руками воздух, и вскоре превратилась в дерущееся месиво. Случайные любовники, всего полчаса назад ласкавшиеся с особой страстностью, теперь начищали друг другу лица и ломали конечности. И всё — чтобы завладеть эфемерным цветным ничем. — 💅💍Смешные людишки! 💍💅 — прозвенело в ушах Петра Жоповича сквозь гул ветра. — Пиздеееееец! — только и смог выдавить он. Внезапно, их накрыла огромная тень. Пётр оглянулся, насколько позволяла скорость и вновь потерял дар речи: из спины Полины материализовались два белоснежных исполинских крыла. — Да кто ты, мать твою, такая?! Что за хуйня происходит?! Откуда у тебя эти силы, блядь?! — Пётр в абсолютном непонимании уставился на улыбающуюся Полину. -⚡🔥 Я — воплощение совершенства. Я Абсолют и идеал. Я могу всё. Я тку эту вселенную, и она подвластна мне, как материя, время, прошлое и будущее. Я — Мери-Сью, и я — Полина Пельмень! 🔥⚡ — Серьёзно?! — Жопович забился в секундной панической атаке. Подумал нервно: «Знал бы, что вляпаюсь в эту хуйню — сидел бы дома! » — 😘Не, забей. Шутка😜💋 Пельмень взмахнула крыльями, надула и лопнула огромный розовый пузырь жвачки и выудила откуда-то из-под юбки видеокамеру. — 🐾🌹Сейчас мы снимем лучшую прямую трансляцию за всю историю человечества, Петенька! 🌹🐾 Странная парочка полетела, оставляя за собой радужный шлейф и блёстки, прямиком к резиденции Фикбука.

***

Градоначальник сел на пол и с осторожностью взял за руку бездыханного Perdub'a. Его сердце дало трещину. Одну, вторую, третью… Метафорично, конечно, но Фикбук будто бы физически ощущал, как его нутро рассыпается в труху. — Что я наделал… Что же я наделал… Я же… Я же ведь не хотел этого на самом деле! — Градоначальник склонился к остывшей ладони и, прижавшись к ней лбом, наконец выпустил на волю эмоции. — Perdub! Услышь! Молю! Я виноват! Я бесконечно перед тобой виноват! Прости! Я отдам тебе все! Все, что пожелаешь! Только, прошу… Живи. Слезы градом лились из его глаз, речь обрывалась громкими всхлипами — Хакермэн не отвечал. Не реагировал. Он действительно был мертв. И даже обоссался на самый дорогущий ковер. Фикбуку плевать — он его даже стирать не будет. Оставит, как память, как след Минского Гуля не только в собственной душе (и жопе), но и здесь, в этом бренном мире. — Прошу… останься со мной, — голос перешел в хриплый бессильный шепот. — Только ты и я… Perdub… Отвлекись Градоначальник хоть на секунду от своих горестных пиздастраданий, он бы увидел, как в расквашенном глазу Хакермэна загорелась алая точка. Как вылитый Т-3000, Perdub прогрузил клон личности, ускоренно заживил увечья и медленно начал поднимать корпус с пола в положение сидя. Трясущийся в плаче Фикбук ничего не замечал, только хлюпал носом и бесконечно тер глаза. — Скучал по мне? — проскрежетал ржавый голос. Градоначальник не успел опомниться, как сам оказался плотно замотан в сеть. Руки за спиной, ноги согнуты в коленях и разведены — не пошевелиться. Его злейший враг криво ухмылялся и довязывал последние узлы в импровизированном шибари. — Верёвка что надо, дурачок. Годная. Как ты сказал? Все, что я захочу? Капюшон оторочен черным, все хотят весь пирог, а не кусочек торта. Всюду почерк черта, под его чечеткой хрустят мои позвоночник и ребра. Большой куш, а не Лондон Джама, и тебя душит новая жаба. Ведь вы вроде украли все, но знай: Каждый мой трек родит новый жанр! Рывок, и Фикбук оказался подвешен на потолочном крюке, ровнехонько на уровне бёдер Хакермэна. Осознание неизбежного заставило Градоначальника забиться в панике и замычать. Полноценно закричать мешал пёстрый шарф, что до того исполнял роль чалмы, а сейчас очутился в его рту вместо кляпа. — Думал, у меня нет резервных страниц? — пятерня со звоном хлестко отпечаталась на левой ягодице Фикбука. — А-а-а-а! — кляп выпал изо рта, и Градоначальник завизжал. — Кричи громче, можешь ещё денег поклянчить, — ухмыльнулся Гуль. — С улучшенным аккаунтом удобно! Мнхмнмфф — Perdub снова всунул кляп на место. — Никак ты, блядь, не научишься… — новый хлопок по заднице звоном взлетел к потолку. Фикбук захныкал и задергал ступнями. Хакермэн погладил его по щеке с нежностью, а потом легонько шлепнул. — Сейчас узнаешь, что я умею. Маниакальный смех слетел уже с губ Минского Гуля.

***

— ｡.｡: ∞♡*♥Хаю хай, жители Фикбуклэнда! С вами снова великая и невероятная, лучшая и самая красивая девушка на свете — Полина Пельмень! ♥*♡∞: ｡.｡　　 Пётр Жопович с раздражением наблюдал кривляния девицы на камеру. Она вела прямой эфир вот уже двадцать минут, хайпожорствуя на извращениях: собиралась показать, что скрывается за занавесами спальни Градоначальника. Подписчики и просто случайные зеваки засыпали её сердечками и донатами. Пельмень купалась в лучах внимания и розовых слюнях пубертатных рабов, упивалась тщеславием. Пётр успел осушить одну полтораху IPA, и уже поглядывал на следующую. Вечерок определённо перестал быть томным ещё пару часов назад. — ✧༺☀༻✧А ещё, сегодня у меня гость! Познакомьтесь, это Петечка! ✧༺☀༻✧ — Полина принялась тыкать камеру в лицо Жоповича. Тот злобно отмахнулся: — Съебись нахуй. — 😘😇Пётр сегодня мой ♂️ass♂️истент. Не обращайте внимания, он просто немного дед инсайд! 😇😘 Жопович вздохнул и откупорил вторую баклаху. Сюр происходящего уже смешил его. Ебанутая блогерша — богиня, тотальный распил и революция, гигантский хуй в небе, пожары и оргия на центральной площади — кажется, он уже всё повидал в этой жизни… Оказывается не всё. Обернувшись, Пётр почувствовал шевеление волос на затылке. За панорамным стеклом огромного балкона, распахнув шторы стоял молодой абсолютно голый мужчина в белой балаклаве. Его глаза горели, а внушительный член торчал строго вверх. На губах, видневшихся в прорези ткани, сияла дъявольская улыбка. Жопович попятился и нечаянно нащупал в воздухе рукой упругую сочную ягодицу Полины. — 🥵Ньяххх! Яметекудасай! 🥵 — влажно простонала она. — Хуясай! — Пётр звонко шлепнул её по жопе, и Пельмень обернулась, переведя камеру на его ошарашенное лицо. — 🦩Бааака! ОХ, ËПТ! Ребята, вывидитеэтухуйню! 1? 🦩 — Она затараторила подбегая к стеклу и впечаталась в него своей красивой упругой грудью пятого размера. Внутри, с хищной ухмылочкой, мужчина в белой балаклаве нахлестывал по румяному заду подвешенного к потолку парнишку. — Извращенцы… Что за место такое ебанутое? И как отсюда свалить? — устало вздохнул Жопович и глотнул пенного. Хакермэн нежно зверствовал. Нахлестав как следует Градоначальникову задницу, решил впустить свежего воздуха в комнату. За плотными шторами обнаружилась странная парочка: помятый мужик и знакомая Мерисьюха. Высунув язык, она снимала на камеру каждое его действие. Мужик потягивал пиво в стороне и кривился. Perdub распахнул балконную дверь. Галантно протянул руку Полине и пригласил войти. — Проходи, неземная. Ты как раз во время! Пельмень засмущалась, но предложение приняла. — Я пас. Ебитесь сами. — Жопович отмахнулся от приглашения и снова пригубил пиво. Perdub не стал закрывать дверь. Он вернулся в комнату, вежливо и аккуратно остановил ручонку Полины, что тянулась к горящим ягодицам Фикбука. — Твоя задача — только снимать. Умеешь одним кадром? — Пельмень закивала утвердительно. — И мне нужно много ракурса снизу, хорошо? Не ответив, Пельмень плюхнулась прямо под висящего Фикбука и приготовилась снимать. — Вот и славно! Хакермэн подступился к дрожащему Фикбуку, вынул кляп изо рта и тут же сменил его на собственный член. — А кто будет кусаться, тот получит пиздюлей! Я паровозик Томас! Я продолблю сегодня твой тоннель насквозь, сучка! Плавно задвигают бёдрами, Perdub решил все же сильно не зверствовать над Фикбуком. Усталость пронизывала его тело, хотелось поскорее смыть сегодняшний день и упасть в мягкую постель. «Это шедевр, а не отсос! Автор — Бог!» — с трудом признался сам себе Perdub. Фикбук разгорячился, зализывал собственноручно пораненную уздечку, ласкал с нажимом, скользил губами и заглатывал до невозможности глубоко. Хакермэну дорогого стоило сдержать стон блаженства. Он поклялся не допустить больше оплошности — не показывать слабость, тем более, на камеру. Опустив глаза вниз, он поймал сперва оленьи глазки Фикбука, смотревшего на него влажным взглядом. Потом посмотрел ниже, на Пельмень. Та снимала уже одной рукой. Вторая, как со смешком приметил Гуль, елозила в кружевных розовых трусиках. — Каждый ебаный день в этом Зиккурате пролитых слез, Вавилонской башне мертвых идей, от которых череда одних черных полос. Я пока тебя то знаю пару часов, но усек одно — ты мой крест. Хоть и понимаю, ты однажды уйдешь. Моя девочка-пиздец, — на последнем слове Хакермэн несильно пнул Пельмень по шарящей в трусах руке. Полина скривилась и отползла прочь. Она принялась снимать сбоку, медленно обходя по кругу. Perdub отстранился, выскользнул изо рта Фикбука и лёгким движением руки крутанул подвешенного по оси. Перед ним оказалась уже не голова, а задница Градоначальника. Пельмень заняла отличную позицию: ракурс съёмки позволял разглядеть всё в подробностях. Член Фикбука уже давно стоял колом. — Кем ты стал? Где ты гнев потерял? Ты был лев для телят, теперь это не для тебя! Кем ты стал? Тут на деньги деляг! И зачем тебе лям? На деле ты бедный Демьян! Кем ты стал? Для богемных стиляг? Тебе внемлет земля! Ты не те кто медлят темнят! Кем ты стал? Ты был всем для меня, но на еблю и яд, легенды билет променял! Ха! — Хакермэн развёл связанные ноги Фикбука шире. — Ты не бойся, тебе понравится. Ну, как обычно. Градоначальник с обжигающим чувством стыда и желания прошептал: — Быстрее… Хакермэн хмыкнул и плюнул в ладонь. Фикбук заскулил, закусил губу. Защита трещала по швам. Хлипкая, слепленная из говна и палок, она скорее создавала вид брони, нежели спасала от чего либо. Градоначальник ощутил жар чужой кожи, ладони, что заскользили по спине к плечам в грубом подобии ласки. Хакермэн приставил член ко входу и медленно надавил. Фикбук судорожно выдохнул: боли уже не было совсем, дискомфорта тоже. Давний неясный жар, томивший тело с самого последнего визита Perdub'а, разгорелся с сокрушающей силой. Головка погрузилась глубже — Градоначальника повело вперёд. Странное ощущение парения в путах шибари, давление верёвки, близость ненавистного любовника и будоражащий стыд от вида камеры смешались в теле Фикбука во взрывоопасный коктейль. Хакермэн вошёл полностью: прижал свой таз к ягодицам Фикбука и замер. Фикбук сжался изнутри и с диким приливом возбуждения и удовольствия отметил острую реакцию Perdub'а — сдавленный полустон, переходящий в шипение. Perdub плавно повёл таз назад. Затем снова вперёд. Член скользил внутри, как ладно притертый поршень в двигателе. Фикбук дрожал и постанывал, совсем потеряв голову. Вместе с членом Хакермэна в него медленно проникало осознание ситуации. Он принимал в себя и в себе этот безумно горячий, большой пенис, эти странные амбивалентные чувства… Он хотел большего. Желал себе Минского Гуля. — Я хочу… — Фикбук оглянулся на Perdub'a, насколько позволяли узлы, с моргнул набежавшие слезы, — Хочу… Тебя… Всего. — Повтори? — Жаркий шепот обжег щею и ухо Градоначальника, запуская снаружи и внутри волну сокрушительных мурашек. Perdub застонал протяжно, звучно, всхлипнул от сладострастия на самой высокой ноте. Петр Жопович, допивавший в этот миг третью по счету бутыль жидкого золота, пустил мощный фонтан ртом от неожиданности. — Пов-то-ри! — Властный голос Perdub'a окончательно сорвал тормоза Фикбука. Он задергался в предвкушении экстаза — зверское орудие Хакермэна жестко, но очень плавно давило на самую чувствительную зону внутри. Полина Пельмень жадно снимала в упор и закушенную губу и дрожащие ресницы и весьма эффектное слюнявое «Ахегао» в исполнении Градоначальника. Связанный и почти обездвиженный, он лишь дрожал и пытался подмахивать задом. А Perdub все наращивал темп. — Дорогие падпищеки! Если вы не задонатите мне сейчас лям монеток, я вам не покажу чем закончится этот фанфик! — Полина, круто развернув камеру на себя по-лягушачьи растянула свои пухлые сочные чувственные губы в прекрасной ослепительной улыбке. Незамедлительно, в кармане ее коротенькой юбочки завибрировало тысяча и одно уведомление о транзакции на смартфоне. — Ахаха! Ну хорошо, я вижу, вы все хотите увидеть, чем это закончится? Сейчас узнаем! Девушка подбежала к Perdub'у, взяла в кадр его разгоряченное сосредоточенное лицо и нежнейшим голоском спросила: — Как планируешь кончать с этим? Ха-кер-мэ-э-эн?! Может, налево? Через дренажный канал?! Perdub перевел на нее взгляд, потом хмуро зыркнул в камеру и внезапно подмигнул: — Дренажный канал? Лучше в анал! Полина быстро смекнула, что к чему, и отступила на пару-тройку шагов, перехватив поудобнее камеру. Фикбук все еще содрогался в предверии экстаза, и совершенно не успел осознать, как очутился уже в вертикальном положении. Все так же, подвешенный на спутанных веревках собственной ловушки, он теперь оказался лицом к лицу со своим… Кем? «Кем я вижу его теперь?» — задумался Фикбук, пока Perdub проворно закидывал его ноги себе на плечи. Чувственно притянув Градоначальника, Хакермэн снова вошел в пульсирующий задний проход заклятого врага. Горячая теснота вокруг члена сжималась ритмично, совпадая с гортанными стонами Фикбука. Perdub поймал себя на мысли, что разрядка близка. Ближе, чем он планировал. Фикбук сгорал заживо. Еще ни один толчок — и точно кончит. Притянув дрожащего Градоначальника к себе за узлы сети, Минский гуль рыкнул ему в ухо, яростно вдалбливаясь в податливую плоть: — Скажи, тебя ебет, зачем мы с Пимпом едем в казино? — Ах!.. Унеси… Унеси меня в ПИНСК! 1! — несдержанно завопил в агонии Фикбук. Perdub не ответил, только глянул на потолок, ровно туда, где крепилась хитрая ловушка, и попятился назад, увлекая за собой трепещущее тело Градоначальника. Взяв достаточный разгон, Хакермэн оттолкнулся от пола, и обхватив бёдра Фикбука, продолжил частые фрикции уже в полёте. — Я не твой Оппа! — Рванно выдохнул Perdub и, вжавшись изо всех сил в податливого полуобморочного Фикбука, бурно кончил. Их слившиеся воедино раскалённые тела ещё полминуты раскачивались в сетях, содрогаясь. Хакермэн осторожно вышел из Фикбука, притормозил «качель», и отстранился. Градоначальник тяжело дышал, висел в сетях откинув голову назад и расслабив тело. Из его растерзанного ануса обильно вытекали обломки кода, монетки, кубки и награды. Полина Пельмень снимала, восторженно повизгивая, и неустанно комментируя. Донаты звенели неумолкая. Камера почти дымилась от непрерывной сьемки и трансляции. В это самое время, Perdub, как был — нагишом, так и вышел на терассу. Прохлада вечернего воздуха остудила разгоряченную кожу. — Кто ты? — Спросил он у Петра. — Я — Аянами Рей. — Петр заморгал рассеяно, не осознав, что сказал, помотал головой, словно отряхивался от какой-то мерзости, — Хуйня! Отъебись! Я — Петр. Больше ничего не скажу, пошли вы все нахуй! Он бросил на голого Хакермэна оценивающий взгляд и вновь пригубил пенного. Помолчали. — Закурить найдётся? — Perdub облокотился на перила и уставился вдаль. Городская площадь горела заревом пожарища. Над городом постепенно сгущались сумерки. Воздух пах пивом, дымом и еблей. Жопович молча дал Perdub'у прикурить, и закурил сам. — Мда… И давно ты таким промышляешь? — Пётр кивнул в сторону входной двери. — Недавно. Относительно. — Минский Гуль живо скурил половину сигареты. Пётр подумал, что сейчас под белой Балаклавой лицо Хакермэна имеет задумчивое выражение. По крайней мере, в глазах его читалась отрешённость. Помолчали снова. Жопович всё чередовал затяжки и пиво, а когда в бутылке осталось пару глотков — предложил: — Пить хочешь? Пересох небось, от такой… Физкультуры. — Нет, спасибо. Я не голодный. — Perdub в последний раз затянулся и пульнул бычок в небеса. Яркая искорка очертив дугу ринулась вниз. Жопович оглянулся снова. За стеклом Полина Пельмень, оставив камеру на столе, помогала полуочнувшемуся Фикбуку выпутываться из шибари. — Мне пора. — Perdub вздохнул и направился к выходу. — О, и мне покажешь, где тут выход! — Пётр Жопович поспешил следом. Обессилевший Градоначальник лежал на софе, совершенно не беспокоясь о собственной наготе, о куче народа, что присутствовал при его грехопадении, и о ещё большем количестве горожан, смотревших всё это непотребство в прямой трансляции. Полина Пельмень вяло и неглядя обмахивала его какой-то папкой для бумаг, параллельно тыкая в телефоне и восторженно попискивая — она считала сумму доната. Perdub зашёл молча, сгреб свою одежду и прихватил ботинки, не одевшись, но так же оставшись в одной единственной балаклаве. — Ты… Ты что, уходишь? — голос Фикбука слабо протестовал. Он протянул тонкую бледную кисть к хакермену. Чатик стрима взорвался сообщениями: «ААААААААААА СТЕКЛООО НАЧАЛОООСЬ!!!!!!» — Бизнес прогорел, happiness ушло. — Пердаб неопределённо пожал плечами, обуваясь. Градоначальник понял, что этот момент — решающий в его жизни. А может быть даже в жизни всего Фикбуклэнда. Он хочет, чтобы Perdub остался с ним. Хочет, чтобы просто был рядом. Всегда. Каждый день. А, если повезет, поможет восстановить город, сделать его лучше. Работать бок-о-бок вместе, а ночью предаваться любви. Фикбук готов сделать все, что Минский Гуль пожелает осуществить с его телом. — Нет! Не уходи, я озолочу тебя! Я дам тебе всё, что пожелаешь, только останься! 1! Хочешь — УА навсегда! И безлимит монеток! И пожизненное место в промо и горячем на всё! Фикбук нервно закусил губу и поймал его за локоть. Хакермэн дернулся, но решил выслушать заклятого любовника. Больно уж просящий у того был взгляд. — Я хочу чтобы ты каждый день искал все мои баги! — Робко, но с надеждой прошептал Градоначальник. И заглянул прямиком в душу В самое кокоро. И что-то треснуло в цельнометаллической броне Хакермэна. Треснуло и тоненько зазвенело… — 🤤❤‍🔥Как заманчиво звучит! Соглашайся, Хакермэнушка! Ты будешь чинить «нолик» Фикбука, а я буду все это стримить и кушать хайп с донатиком!!! С вами поделюсь, так и быть! ❤‍🔥🤤 — Воскликнула с энтузиазмом Пельмень. Perdub нахмурился, круто развернулся, едва не сбив с ног Петра, который следовал за ним в надежде выбраться наконец-то из этой дурки ебаной. — Я… Я подумаю… — Бросил Хакермэн на ходу, — И отвечу тебе завтра! Но, если ты снова уберешь «Милого в говновозе», я больше никогда не приду. Усек? Фикбук благодарно закивал. Не будь он бессилен, тут же бы рухнул на колени перед Минским Гулем и зацеловал его босые ноги. Хакермэн снова выскочил на балкон, спиздив у Жоповича из рук последнюю баклаху IPA. Петр не успел среагировать и лишь запоздало прошипел: «Пидрила!» Гуль забрался на бортик балкона, на миг замер и ехидно прогорланил на всю округу: — Ах да, если кто-то ждал извинений за то, что я всё заспамил — то идите вы нахуй, я ни о чем не жалею и с радостью бы повторил, если бы мне было не лень! — И показав всем факи прыгнул в ночь. Петр Жопович плюнул в сердцах и поплелся блуждать по дворцу в поисках выхода.

***

Никто не знает, нашел ли Петр выход, или навеки остался в объятиях аквадискотеки. Также никто не знает, ответил ли Perdub Фикбуку, и начали ли они всё сначала. Но с тех самых пор в Фикбуклэнде воцарился мир и взаимопонимание. Жители вернули всю одежду к себе домой и со смехом вспоминали забавные цитаты Хакермэна. Пицца и популярные книжки с ЛитРеЗЗЗЗЗЗа текли рекой из всех почтовых ящиков. Небесный хуй демонтировали, заменив на стандартную кнопку покупки УА. И вообще, жить стал намного лучше, веселее и интереснне! Ведь теперь куда ни плюнь — всё равно перекинет на страничку покупки УА. Что может быть чудеснее, спросит дорогой читатель?! ПРАВИЛЬНО, ТОЛЬКО СКИДКА 50% НА ПОКУПКУ УА! 1! И только под покровом ночи нет-нет, да и заискрят где-то перекушенные котиком провода…