Рыжая прелесть

      Наступил вечер. Начало смеркаться, хотя времени было еще не позже пяти. После разговора с мисс Торнхилл прошло всего несколько часов, час приближался к назначенному времени, а Дорис была вся как на иголках.       Глупая, глупая, глупая…       Девушка повторяла эту мантру себе под нос, лежа в кровати, уже несколько минут подряд. Надо же было так оплошать! Какой человек в здравом уме сначала соглашается, а потом уже думает о последствиях. Во всяком случае, для блондинки это было не новой.       От волнения, которое заглушало другие какие-либо чувства, девушка начала засыпать. Но не успев даже погрузиться в царство Морфея, Миллер тут же вскочила от противного протяжного писка, который раздался над самым ее ухом — будильник. Его она поставила когда сразу вернулась в комнату Офелия-холл, чтобы точно не забыть о «долгожданной встрече» с преподавательницей.       Нехотя Дорис все же решила встать с такой мягкой и теплой постели. Появилась дрожь в коленях, и, когда встав, голубоглазая чуть ли не грохнулась на пол. В области пупка, внутри что-то неприятно сжалось.       Страх. Во всем он виноват. С одной стороны, в небольшой прогулке с Мэрилин есть и плюсы — хотя находиться с преподавателем в нерабочей обстановке наедине кажется очень странным решением. Учитывая, что директриса Уимс была так приветлива и дружелюбна, всегда появляясь с натянутой улыбкой, то учительница ботаники была первой, кто по-настоящему интересовался новенькой ученицей. — Черт! — громко выругалась девушка. На благо ей надоедливой соседки в комнате не было, что несказанно радовало.       Проверив телефон, который лежал на тумбочке, Дорис поняла что время поджимает, а опаздывать она не любила, и вообще это не красиво. Лениво она пошла в гардеробную, чтоб выбрать что надеть. Перерыв все вокруг, Миллер остановилась на черных, слегка потёртых, джинсах, белой хлопковой футболке, поверх черный трикотажный кардиган, а на ногах красовались конверсы того же цвета. Подойдя к заляпанному от отпечатков пальцев зеркалу, блондинка ужаснулась. На ее голове творился сущий ад, как будто там только что произошел атомный взрыв. Не теряя ни секунды, девушка соорудила крепкий большой пучок прямо на затылке. Оставалось не так много времени. Каждые полсекунды Дорис щелкала кнопкой питания на смартфоне, судорожно проверяя который сейчас час. Удручающие мысли так и лезли в голову:       Мы не договорились о месте встречи!       А вдруг она и вовсе не придет! Куда мы пойдем?       Может стоит отказаться, скинув все на плохое самочувствие?       Нет, так точно нельзя. Раз уж согласилась, то иди до конца. Принципы, принципы, принципы… Осталось совсем чуть-чуть — мучительные пятнадцать минут, которые длятся вечность. А вечность — это так долго, что скорее умрешь, чем дождешься ее. На то она и вечность. — Надеюсь ты не оплошаешь, Дорис Миллер, — обращаясь к самой себе, она будто подбадривала, но получилось не совсем удачно.       Страх уже засел где-то глубоко, зато орудовало новое чувство — уверенность, смешанная с частичкой решительности. Выйдя из комнаты, девушка легонько закрыла дверь, стараясь как можно меньше издавать звуков, и побрела, на удивление, по пустым темным коридорам Академии.       Деревянный пол был такими скрипучим, что с легкостью мог выдать Миллер. Время было хоть и не совсем позднее, но заметить по близости директрису, которая в этот раз бы прожигала взглядом и начала отчитывать, не очень хотелось. Настроение было и так ни к черту! Дорис надеялась, что хоть это прогулка заставит ее «вдохнуть поглубже и развеяться».       Пробиралась блондинка, по ровно выколоченным ступеням из какого-то темной древесины, на носочках, зная, что они тоже издают противные звуки. Сойдя с лестницы, девушка как будто вросла в землю, не зная, куда направляться дальше. Место встречи обговорено не было, поэтому Дорис решила ждать Мэрилин у самых ворот Невермора. А что еще остается делать? Она была уверена, что в любом случае женщина отыщет ее. Солнце уже начало заходить за горизонт, оставляя за собой разноцветные полосы: розовые, желтые, оранжевые, красные, белые. — Мисс Миллер, — послышался сзади довольный, с весёлыми нотками, голос. Мисс Торнхилл была одета в светлые приталенные джинсы, на ногах белые кроссовки с зелёными линями по краям, а на миниатюрное тело натянут вязаный свитер цвета «Лаврового леса».       В таком несвойственном для нее образе, женщину было видеть непривычно. Дорис нервно сглотнула, — все-таки страх выбрался наружу — не шелохнувшись. Живот неприятно скрутило от голода — девушка не ела с самого утра, даже не замечая до этого момента; положила руку на бушующее место в надежде заглушить его порывы, но не помогало. — Добрый вечер, мисс Торнхилл, — блондинка судорожно улыбнулась, приближаясь к Мэрилин. Подойдя к учительнице, Миллер заметила какой-то массивный предмет кубической формы, который рыжеволосая «прятала» за спиной. Провальной, однако, оказалось, идеей, если она действительно хотела скрыть его. — Сегодня прекрасная погода, не правда ли? — девушка подняла взор на темнеющее небо. Нервы окончательно сдали, давая на хрупкое тело молодой девы. Дорис не знала с чего начать и как правильно вести разговор. Для нее это было каторжным делом, словно на расстрел идти. Многословием девушка не блистала, как и красноречием, иногда говоря попусту. Это изводило ее. Поэтому найти общий язык с людьми было непросто.       Но, кажется, Мэрилин Торнхилл заинтересовалась ею. Что из этого выйдет? Ответа в ее голове, к сожалению, не последовало. Стоило только догадываться: а чего это женщина вообще добивается? У них разница в возрасте, что может еще больше сказаться на их отношениях; разные приоритеты и мировоззрение, хотя может в чем-то они схожи; разница в статусе: Мэрилин — учитель и наставник, с котором должны быть сугубо деловые отношения, а Миллер — ученица и подчиненная. А должны ли быть? — Более того, — согласилась рыжеволосая, кивнув, — вечер довольно теплый, ветра практически нет, — в руках показалась огромная увесистая плетеная корзина, — и я подумала, может устроим небольшой пикник?       Уголки губ смущенно поднялись вверх, а в глазах был какой-то неистовый огонек — то ли от растерянности, то ли от нетерпения поскорее уйти за пределы Невермора. Мэрилин было определенно неловко. — Я просто не знала что придумать лучше, — стала оправдываться женщина. — Нет, если для тебя это, конечно, слишком… — поспешила добавить она, но Дорис ее перебила: — Это отличная идея, мисс Торнхилл, — лицо ученицы засияло. К тому же, организм девушки был бы очевидно счастлив такому предложению.       Открыв ключом возвышающую в небо черную металлическую калитку, рыжеволосая жестом любезно попросила младшую пройти вперед. Со стороны Академии послышалось цоканье каблуков и какие-то непонятные звуки, похожие на шорохи и голоса. Не успев ничего сообразить, как старшая тащила Дорис, взяв под локоть, в глубь… леса?! Сотни мыслей промелькнули в юной голове: от самый непристойных до тех, которые заставляли погнуться колени — устрашающих и омерзительных. — Думаю, было бы крайне странно, если бы нас заметили вместе, — женщина как будто видела младшую насквозь, читая ее мысли.       Что она еще может обо мне знать? — Хм… — Миллер немного задумалась, но все же кивнула с неуверенностью. И вправду, странно видеть учителя и ученика в темное время суток, которые покидают учреждение, идущих в неизвестном направлении.       Нет, это был не лес, а просто сгусток нескольких размашистых деревьев, вдоль которых проходила длинная узкая тропа. Вела она, будто, в никуда. Кустарники расстилались повсюду, буквально с каждым пройденным метром; сверчки зажигали огни и пели привычную песнь; легкий ветерок обдавал обеих, пронизывая своим теплом обеих; Луна светилась, крутясь, отдаленно вися, тонко и независимо; вечное небо бесконечно подробно глубиной оттенков и расстояний, но небо — противопоставление всему, что есть на Земле. — Извини за такую дерзость с моей стороны, — Мэрилин действительно была очень искренней. Ни один из уголков ее лица не дëрнулся. — Нам нужно было как можно скорее уйти оттуда. Мы уже пришли.       Дорис молча кивнула, давая понять Торнхилл, что она права, расплываясь в улыбке. Кривая тропа закончилась. Сойдя с дороги, перед девушками открылся неистовый вид: широкое поле, которое расстилалось вплоть до самого горизонта, горы и холмы, Луна, которая с этого места показывалась еще в больших размерах, словно вот-вот столкнется с Землей, темное, как чернила, небо, усыпанное миллиардами ослепляющих звезд. — Какие виды! — Не в силах удержаться, блондинка ахнула от изумления. Почему-то в данный момент захотелось петь и танцевать, как будто сходишь с ума. Заметив реакцию рыжеволосой, которая мелодично смеялась под безудержный лепет младшей о восхитительной природе, Миллер подхватила смех. — Ты всем так улыбаешься? Или только мне? — это уж более походило на завуалированный флирт, но девушка это посчитала за обычный вопрос. Лицо Дорис засияло еще ярче прежнего, а улыбку растянулась до самых ушей. — Тут невозможно не улыбаться, — ученица пожала плечами, давая неоднозначный ответ, и побежала вверх по холму, выхватив из рук учительницы корзину и услышав шутливое «Проказница!». — Я просто подумала, что вам тяжело, — заботливо сказала блондинка, ставя плетеную тару на траву, — вы не кажетесь слишком сильной, чтобы таскать тяжести. — Ну, спасибо, — Лорел театрально закатила глаза, делая вид, что эти слова ее ущемили. — Всегда пожалуйста, — Миллер вновь засмеялась, слегка краснея.       Плед был уложен на немного влажную траву, небольшой «ужин» вытащен из корзины, а сами девушки уселись на покрывало, таращась на, глазеющую на них в ответ, Луну. Обе не знали как начать разговор. Несколько десятков вопрос вертелись на языке женщины, но ни один она не могла произнести, думая о том, что каждый из них может быть слишком неприличным для первого душевного разговора. — Почему вы решили пригласить меня на прогулку? — кажется, нарушать тишину таким вопросом было некорректно, но она и так чересчур затягивалась. — Может быть сначала перекусим? — Мэрилин придвинула корзину и открыла ее, доставая оттуда разные вкусности. — Будешь сэндвич? И… в термосе есть чай. — Спасибо, — взяв из рук рыжеволосой бутерброд, она случайно коснулась мягкой кожи, по телу как будто прошел разряд тока. Она вздрогнула, надеясь на то, что учительница не спросит ее об этом. — Так вы не ответили на вопрос, — напомнила блондинка, наклоняя голову и наливая в картонный стаканчик коричневую горячую жидкость. — Я сама с трудом могу ответить на этот вопрос, — Торнхилл отвернулась от младшей, смотря на звезды, которые слепили глаза. Миллер не стала ничего говорить, а лишь молча продолжала жевать. — Почему же? — закончив кушанье, голубоглазая отодвинула все в сторону и села рядом с учительницей ботаники, устремляя взор на небо. — Дорис…- Гейтс помедлила, не желая спугнуть девчонку. Она казалась еще такой маленькой, невинной и наивной. Но что творилось у Лорел в душе? Полная неразбериха.       Ее сердце, словно хрустальный шар, давно было разбито. Разбито на множество осколков, много раз, в разное время и разных местах. Снова и снова. С каждой новой перенесенной ей болью, становилось все тяжелее доверять кому-либо. Ее подсознание кричало и умоляло не доверять людям, но она будто не слушала. Она не обращала внимания, игнорировала гложущие ее чувства. Доверялась, целиком и полностью утопая в отношениях. Но каждый раз безумно жалела об этом, в последствие виня себя за слабохарактерность. И всякий раз ей делали больной, вставляя нож в спину, ломая Гейтс изнутри. Поначалу было очень больно. Люди уходили и приходили, оставляя неизлечимые душевные раны, которые разрастались с большей скоростью.       Спустя какое-то время, она вовсе перестала доверять людям, никого не подпуская ближе вытянутой руки. Многолетний опыт заставил Лорел перестать полагаться на кого-то, кроме себя самой. Вместо этого она сама стала использовать людей в своих целях, манипулируя ими. Самозащита. Теперь она уходила, оставляя рубцы на сердце, как когда-то поступали с ней.       Взгляд устремился в пустоту, картинка перед глазами расплывалась от подступивших горячих слез. Воспоминания. Нужно быть сильной, говорила она себе. Ее тошнило от собственной ничтожности. Увековеченные порезы теперь часть Лорел, часть ее души и сознания. Но ведь есть способ их залечить?       А сегодня только первый день приезда этой девушки, а она уже успела чем-то зацепить мисс Гейтс и пробудить какие-то неясные чувства. Лорел знала — Дорис не такая, как все изгои, которых она здесь знает. Определенно! Но пару вопросов все же терзали женщину на протяжении всего дня: какая способность у Миллер, а может она и вовсе нормис, как и старшая? если нет, то может ли младшая навредить Гейтс? — Меня очень волнует тот факт, что не кто-то, а учитель, уделяет столько внимания ученице в первый же день, — блондинка вывела рыжую из собственных размышлений, осторожно легла на спину, закидывая руки за голову. Тут до Дорис дошло. — Я новенькая! Вот поэтому вы возитесь со мной? — Что? Нет! — Мэрилин отрицательно качала головой, сводя брови к переносице. — Это не правда. — Тогда что? — изумленно спросила ученица, не понимая к чему ведет этот диалог. — Дорис, — она вновь остановилась, ложась рядом с девушкой. — В этих стенах я словно изгой среди изгоев, но ведь я нормис! А ты, — и вновь пауза, — в тебе есть что-то такое, чего нет в других. Я думала мы подружимся… — Подружимся? — удивительно. Глаза округлились еще больше. Теперь она смотрела прямиком на Торнхилл. — Прости, ты права, это была плохая идея, — женщина уже было хотела встать, как почувствовала, что сильная рука схватила ее за запястье, сжимая ладонь. — Это я должна извиниться за грубость, — блондинка стискивала кожу сильнее, но отступила, осознавая, что творит. — Мне очень льстит, что ко мне уже столько внимания, — смочив пересохшее горло, она продолжила, — особенно от вас. — Тогда позволь спросить, — одобрительные кивок, а в глазах Гейст заиграли огоньки любопытства. Столько мыслей и вопрос крутилось в ее рыжей голове, хотелось спросить обо всем. — Как ты попала в Невермор? Что тебя привело? Или нет, то есть, какие способности? Боже… — Вы чуднáя, — смешок. Такой искренний. Не подобный тому, который Лорел слышала раньше, — оскорбляющий, полный унижения — а настоящий, теплый, который начинал подогревать безжалостное сердце, давно уже прогнившей насквозь, женщины. — От чего же? — улыбаясь, Мэрилин наклонила голову, повторяя некогда за действием Дорис. — Я получила конверт с письмом, — вспомнила девушка, оставляя учительницу без ответа на вопрос, — которое гласило, что меня с распростёртыми объятьями принимают в Невермор. — Прямо, как в Гарри Поттере, — за констатировала факт старшая. — Верно подмечено, — согласилась Миллер. — Вот я и решилась, не раздумывая. Тетя тоже была рада за меня, что, возможно, мне тут будет лучше, и я смогу найти здесь друзей, — она расплылась в лучезарной улыбке. — Кажется, один человек уже вскоре станет мне лучшим другом. — Ух ты, действительно? — будто притворяясь, удивилась старшая. — Я и не думала, что так скоро! — руки легли на пухлые щечки, а рот приоткрылся. Теперь женщина походила на кричащую в отчаянии человеческую фигуру.— И кто же этот счастливчик? — Женщина с прекрасными рыжими волосами и карими глазами, а еще она без ума от растений, — младшая мысленно улыбнулась, переводя взгляд с одной звезды на другую. Мэрилин одарила Дорис привычной улыбкой и отвела взгляд, рассматривая Луну. — А что насчет родителей, они не были против твоего отъезда? Это ведь решение не наобум. — лицо девушки заметно побледнело, одинокая слеза покатилась по щеке, впитываясь в ткань одежды. — Дорис, что такое? — Лорел была напугана. История повторятся. — Их давно нет, — с трудом выпалила блондинка на одном дыхании. Воспоминая нахлынули на Миллер с головой, не давая здраво мыслить, словно цунами, сметающее все вокруг.       Единственным человеком, который всегда был рядом в последующие годы жизни, являлась тетя Грейс. Дорис — девочка, потерявшая в раннем возрасте родителей, была теперь только на попечении женщины, которая всю свою жизнь любила этого ребенка, как собственного. И Миллер была благодарна ей за это. За это и много другое, что Грейс сделала для нее. А сейчас она проявляет слабость перед человеком, которого знает всего сутки, готовясь расплакаться прямо тут. Мисс Торнхилл кажется ей такой родной, словно та готова принять всю боль девушки. — Прости, пожалуйста, если бы я только знала — умоляла Мэрилин, заключая «в плен» чужую охладевшую ладонь. Нервы были на пределе, она закусила губу, чтобы хоть как-то снизить тревожность. — Вы не могли этого знать и даже предполагать, — голубоглазая натянула улыбку сквозь слезы, давая понять, что ни чьей вины уж точно нет. — Теперь моя очередь, — твердо сообщила она. — Как вы оказались в Неверморе? — После еще одного неудачного опыта, — как можно спокойнее произнесла Лорел, — и уйму потраченных сил на работу, — она не знала, как оправдываться, — над собой, я решила все бросить и переехать куда подальше от суеты и больших городов. Джерико, в этом плане, просто идеально подходил. Но позже я узнала о Академии Невермор. Не совсем обычные люди всегда интересовали меня, вот я и подумала, почему бы не работать с не такими, как я, узнавая все большее: ведьмы, гадалки, серены, оборотни — столько существ в этом мире. Поначалу было жутко и непривычно, нагружая себя тем, а вдруг меня прикончат, даже не успев узнать. Сложилось, конечно, не так, как я ожидала. С распростёртыми объятьями, как тебя, меня здесь не приняли, скорее даже наоборот, я думаю некоторые остерегаются меня, ведь я нормис, — Гейтс тряхнула головой, нервно усмехнувшись. — В этом плане мы с вами схожи, — ни капли сомнения у девушки не возникло. — Изгой среди изгоев, — повторила Миллер. — Чувствуешь себя никчёмной, думая, что ты отвратителен. Все ходят с натянутыми улыбками, как будто действительно хотят подружиться, лишь бы угодить вечно недовольной мисс Уимс, которая со стороны и мухи не обидит, потому что это то «место, где никто не будет одинок». Но все ложь. Это прекрасно все знают, не так ли? — Ты права, Дорис, — персиковые губы стали красными, а во рту стоял металлический привкус, — ты очень даже права. — У вас кровь, — голубые глаза открылись еще шире, зрачки расширились, пальцем ученица показывала на свою губу. — Я знаю, — женщина была спокойна и смотрела в одну точку, даже не взглянув на девушку, сильнее сжимая ее руку. Краем глаза Лорел заметила, что девушка чем-то обеспокоено шуршит, дергаясь из стороны в сторону. — Присядьте, пожалуйста, — приказала блондинка, поднимая Мэрилин за локоть. В руке у нее была белая салфетка, которой, как только рыжая приподнялась, коснулась чужих губ. — Зачем? — простонала Гейтс. — Я в полном порядке, — запротестовала она. — Не в порядке, — Миллер покачала головой. — Вы причиняете себе боль. — Я привыкла, — кажется за всю свою сознательную жизнь Лорел выдала слишком много правды, всего лишь за несколько минут. Несвойственно для нее и для человека, который сломан изнутри. — Даже если время не лечит, с болью примеряешься? — поинтересовалась Дорис, придерживая кареглазую за подбородок. — Моя боль — это только моя боль. Она никогда и никого не интересовала, так всегда было и так всегда будет. Она останется только со мной, — чтобы все это выговорить, воздуха критически не хватало. В горле встал ком, дышать стало еще труднее. — Боль тем и полезна, что заставляет двигаться дальше, — подытожила Торнхилл. — Мы с вами знакомы буквально один день, и у вас нет причин доверять мне, — голос заметно дрожал, — но если вам плохо — поделитесь со мной. Думаю, я пойму все.       Гейтс не могла ничего отрицать. Может быть эта девочка права — выговориться, возможно скрыть кое-какие детали, ей, и станет легче. Лорел лишь кивнула, не умышленно сцепляя свою ладонь с девичьей. — Ты бы не хотела в следующий раз прогулять где-нибудь в Джерико? — дыхание и пульс пришли в норму, глаза уже не щипали от ранее поступающих слез. — А будет следующий раз? — девушка от удивления подняла бровь, смотря на женщину взглядом полного непонимания. — Ну если ты, конечно, хочешь. Я не настаиваю, — вновь смешок. — И ты всё время повторяешь вопрос! — Я думаю, что очень устала, — голубоглазая зевнула, прикрыв рот рукой. — И да, я не против новой прогулки. Экскурсия мне не помешает. — Вот и славно, — Мэрилин расплылась в улыбке, вставая с земли. — Могу я попросить твой номер телефона? — Безусловно, — встав на ноги, Миллер отряхнула руки, начиная помогать мисс Торнхилл складывать вещи, чтобы вернуться в Академию.

***

      На часах 22:03. Время пролетело так же, как летит стрела — быстро и незаметно. Совсем не освещённую дорогу возле зáмка окутал густой туман. Аккуратно пробравшись к воротам, Дорис и Лорел поняли, что все чисто, и можно спокойно идти вперед. — Пиши мне в любое время дня и ночи, Дорис, если что-то случится, хорошо? — просила рыжеволосая, когда они уже стояли на пороге Академии. Комнаты учителей находились абсолютно в другом крыле здания, поэтому девушки должны были идти по разные стороны. — Конечно, мисс Торнхилл, — Миллер одарила женщину прощальной улыбкой. — Спасибо большое за проведенный вечер.       Мисс Гейтс уже было хотела ответить девушке, как ее собственный смартфон завибрировал, отдавая вибрации в бок. На экране засветился знакомый номер. Опять. Услышав от своей студентки обеспокоенное «Все в порядке?», женщина отмахнулась, соврав, что это не срочно. Поспешно отключив навязчивый гаджет, Лорел убрала его назад в карман. — Тебе спасибо, — блондинка уже развернулась и собиралась уходить, оставляя вечно краснеющую Мэрилин в одинокой тишине. — До завтра, мисс Миллер! — бросила Торнхилл вслед уходящей ученице, — на что та кивнула — развернулась и торопливыми шагами побрела к себе.

***

      Подойдя к деревянной двери, уже «своей» и ее неугомонный соседки, комнаты, Дорис осторожно провернула медную ручку, стараясь не шуметь. Как только голубоглазая переступила порог, то в лицо моментально прилетело что-то мягкое — бледно—розовая подушка, с пятнистый принтом. Синклер, мать вашу! — Ты где была? — младшая блондинка явно была рассержена. Сложив руки на груди, она принялась ждать объяснений. — Какого черта, Синклер? — Миллер запустила подушку обратно ее обладательнице, завалившись лицом на кровать. — Я гуляла. — И с кем же? Ты время видела? — волчица явно была недовольна таким поведением старшей. — Уже начался обход. А если бы тебя засекли? — Но не поймали же! — что-либо доказывать назойливой соседке было бесполезно. — К тому же, не твое дело, где я нахожусь и что делаю. — Зачем ты так? — Энид надула губу и отвернулась, схватив свой телефон. — Мы с тобой не подруги, — отрезала Дорис, — уж точно не сейчас. Может позже.       Ссориться с Энид не очень хотелось, так же, как и докладывать ей обо всем. Всего за сутки прибывания мисс Миллер в Неверморе, ей уже знатно под надоела Синклер своим добродушием и открытость, которая только что и делала, как пыталась затянуть Дорис в разговор о Академии, студентах и, конечно же, своем парне. Это не по ней: слащавая бесполезная болтовня, о нынешней подростковой херне. — Дай мне не более пятнадцать минут, — голубоглазая обратилась к Энид, но ответа не последовало, — мне нужно позвонить. А потом можешь спокойно спать или обижаться дальше, — предположила она, но в ответ лишь тишина.       Лениво стянув с себя одежду, распустив пучок на голове, девушка забралась под одеяло, скинув вещи на пол. На сегодня с нее хватит. Для юной мисс Миллер слишком много событий произошло за один день, что хоть как-то разбавило ее скуку за последнее время. Собой она займется завтра, с утра. А сегодня, выбившись из сил, блондинка поудобнее легла в постель, взяв телефон. Открыв список контактов, она выбрала нужный номер и нажала и кнопку вызова. Спустя пару секунд последовали длинные гудки, а потом трубку взяли. — Дорис, детка, как ты? Я думала, ты позвонишь чуть раньше, — на другой стороне послышался усталый голос тети Грейс, но она явно еще не ложилась спать. — Все в порядке, — не соврала голубоглазая, закрыв глаза. — Прости, не думала что так задержусь. Я тебя не разбудила? — Не волнуйся, — что-то зашипело, а потом все стихло, — я решила заварить чай. Отвлечься, так сказать. — Точно все нормально? — глаза резко распахнулись, пришло осознание, что Дорис оставила самого близкого человека совсем одного. Ну почти. — Да, за исключением того, что Арчи днем решил полакомиться моими цветами, — раздался истеричный смех и тихое постукивание металла о стекло. — Арчи? — зажмурившись, блондинка начала хихикать, как ребенок, прикрывая рот ладошкой. — Проказник, — проворчала Грейс, явно обращаясь не к племяннице. — Я угрожала ему кастрацией. Кажется, этот пес меня понял, — на это заявление младшая Миллер не сдержалась и рассмеялась так, что слезы из глаз потекли рекой. — А как прошел твой день? — Довольно неплохо, — девушка моментально вспомнила прогулку с мисс Торнхилл, которая уж точно останется в памяти надолго. — Я познакомилась кое с кем. Думаю, мы с ней чем-то схожи. — Я рада, Дорис, — голос женщины был уже не таким поникшим и приобрел веселые нотки, — что ты нашла кого-то. Это очень важно. Я надеюсь, что вы подружитесь с этой загадочной девушкой, — настрой брюнетки явно переменился. — Это твоя соседка по комнате? — О, нет, — запротестовала юная особа, взглянув на Энид, которая все еще пялилась в гаджет розового цвета, отвернувшись к стене. — Это другой человек. Я расскажу об этом позже. — Как скажешь, малышка, — потянула Грейс, зевая. — Мы с Арчи, наверное, уже пойдем. И тебе пора, дорогая, учебный день никто не отменял. — Конечно, тетя Грейс, — согласилась Дорис. Она и впрямь была вымотана: глаза слипались, тело не слушалось, а мозг отказывался думать.       Прерывистые гудки растворились в гробовой тишине. Кинув смартфон на рядом стоящую тумбу, Миллер закрыла глаза, сильнее закутавшись в одеяло, и прокручивая в голове сотни мыслей о сегодняшнем вечере. Улыбнувшись на последок самой себе и собственным размышлениям, Дорис погрузилась в царство Морфея, видя наилучшие сны за прошедшие десять лет.