В одинокой томной печали...

Луз видела как заканчивается праздник, машины на парковке разъезжаются, девушки собирают сумки, а родители суетятся. Луз стало как-то грустно, что её не отпустили на каникулы, поэтому пока все вертелись со своими родителями, Луз была рядом с Ричи. Они стояли на улице под летней беседкой и в кромешной темноте покуривали сигаретки. — Можно я сегодня лягу у тебя в комнате? — спросила Луз, так как не хотела спать одна. — Прости, Луз, я купила вино и фрукты. Мы с Беллой хотели остаться вдвоём, когда все разъедутся, — сказала Ричи с сожалением. — Ладно, ничего страшного, — Луз затянулась. — Я просто не хотела идти в комнату. Там все собирают вещи, суетятся, начнут спрашивать, почему я никуда не еду. Но раз вы с Беллой хотели побыть вдвоем, то не буду вам мешать. — Просто Луз, мы просто об этом не подумали. Мы с ней так давно не были вместе, ну ты понимаешь о чём я, — Ричи выдохнула дым. — Да я понимаю. А Браун где? — Провожает всех в добрый путь. Не бойся, не спалят нас. Тут темно, да и кому мы нужны, — сказала Ричи, разбивая окурок о металлическую стойку. Искры на мгновение разлетелись и упали на холодный снег. — Действительно. А ты завтра во сколько уезжаешь? — —Хм… — Ричи посмотрела на часы. Было около половины двенадцатого ночи. — Поздно ночью… — умозаключила Ричи. — Ясно, понятно… — Луз выдохнула дым и выкинула окурок щелчком пальцев, который тоже разметал искры. — Ладно, спать пошли. Уже поздновато. Ты наелась хоть? — Да наелась. А кстати, если все уедут, то где мне брать еду? Я 10 дней не выживу без еды, — спохватилась Луз. — Директор сказала, что она будет привозить тебе еду. — Отравит меня ещё, и глазом не моргнёт, — сплюнула Луз, когда они поднимались по металлической лестнице наверх. Девушки решили зайти со стороны заднего входа, так как на главном входе в корпус все толпились. Протискиваться через нервных родителей и уезжающих уставших девушек не было ни малейшего желания. — Да ну тебя! Её посадят ведь. Да и к тому же, ей не нужно лишать тебя жизни просто так. Не такая уж она и сука, — сказала Ричи, сев на пол балкона на седьмом этаже. Это был балкон, дверь которого выходила в коридор, на котором жила Луз. Носеда также присела на пол рядом и свесила ноги между прутьев. — Скажешь тоже! В подвал мне фиг еду приносила! Я чуть на загнулась там, — поправила Луз свой бандаж. — Ну она наверное не хотела так. Просто в гневе была. Хотя она конечно та ещё мразь. Заставляет меня печатать отчёты по ночам, так как днем времени вовсе нет практически. За вами следить, занятия проводить. Выдаются, конечно, моменты, когда можно поработать, но их всё рано мало. — А как ты влюбилась в Беллу? — спросила Луз откровенный вопрос, так как они были одни и разговаривали приглушённо. — Влюбилась? Ну начнем с того, что я приняла тот факт, что я лесбиянка ещё в 16 лет. Сейчас мне 21 и за это время ничего не изменилось. Белла пришла к нам работать сразу после окончания колледжа, так как училась в этой же гимназии и была тут лучшей ученицей. Директор приняла её, скажем так, по блату. Белле сейчас 19. Она отучилась три года на психолога. Ушла отсюда в 17 лет, так как пошла сюда чуть раньше остальных. Ну так временной промежуток сложился. Когда она пришла, то у нас с ней было много общего, директор часто поручала нам с ней парную работу, так как мы с ней здесь самые молодые. Остальным вожатым уже лет 30-35. Поэтому у нас с Беллой одна волна. — Два года у вас разница, — умозаключила Луз. — Да. Чем больше вместе работали, тем больше понимали, что влюблялись друг в друга. Она первая мне призналась. Ну вот и сказочки конец, а кто слушал — молодец, — сказала Ричи, услышав шаги, приближающиеся к балкону из коридора. — Луз, вот ты где, — сказала Эмити, которая вышла на балкон. — Ну я пойду, а то у меня ещё работа, все дела, — Ричи дала девчонкам возможность побыть наедине. — А ты зачем меня искала? — спросила Луз у Эмити. — Зачем, зачем… Вот за этим, — Эмити села рядом с шатенкой и горячо поцеловала её в губы. Луз ответила на поцелуй, взяв мятновласку за скулу. Они поцеловались настолько быстро, насколько это было возможно. — Я буду по тебе скучать, — Эмити прижалась к груди Луз своей головой. — Я по тебе тоже. Надеюсь, что ты хорошо отметишь Рождество в кругу родных людей. — А как же ты? — задала Эмити сравнительно глупый вопрос. — А я? Что я? Я просто выпью лимонад, покушаю салат и буду весь вечер смотреть телевизор. Потом спать лягу, — неунывающе сказала Луз. На самом деле печаль прожигала её насквозь, но она не хотела, чтобы близкий человек чувствовала это. — Ты хотела бы встретить Рождество с мамой? — Не надо заводить эту тему. Не говори про это, пожалуйста, — сказала Луз, начиная нервничать. — Как скажешь, как скажешь. Телефон в куртке Эмити завибрировал. — Это мать… — сказала Блайт таким тоном, словно это не мама звонила, а сам дьявол. Луз с самого начала прокусила, что отношения них с мамой были натянутыми как корабельные канаты. — Ладно, тебе пора уезжать. Пока, скоро увидимся, — сказала Луз, снова закурив. — Нет, подожди. Вот тебе мой номер. Если у тебя что-нибудь случится ты только позвони, — Эмити передала бумажку в руку Луз. — Как скажешь, я обязательно позвоню, если вдруг что. — Помни, что я люблю тебя, — она затянулась горькой сигаретой. — Я все равно люблю тебя сильнее. — Я пойду, пока, — сказала Эмити и поднялась на ноги. — Пока, — Луз мягко провела рукой по бедру Эмити, когда та уходила. Теперь Луз снова осталась одна. Она выкинула окурок сигареты и пошла в сторону своей комнаты. Люди вокруг несли сумки с вещами, проходили мимо, прощались, обнимались и лишь Луз сжимала в руке кулон в виде якоря. Девушка видела как все о чем-то громко говорили, хлопали дверьми. Теперь всем было не до обсуждения того, какая Луз «не такая как все». Люди просто ехали домой, а шатенке некуда было ехать. Она осторожно придерживала больную руку и шла по коридору. Эмити вышла со своей семьёй и пошла дальше по коридору на выход. Эмити видела её спину. Вдруг младшая Блайт обернулась и взглянула Луз в глаза. Они молча смотрели друг на друга, понимая, что успеют соскучиться, понимая, что обе будут плакать и обе будут ждать возвращения в гимназию. — Ну, Эмити, пошли! Чего ты тормозишь?! Нам надо прибыть до утра! — гневно сказала Одалия Блайт. Но Эмити продолжала стоять и смотреть на Луз. По щеке Носеды потекла скупая слеза, которая быстро сползла вниз по щеке, обжигая кожу и упала за воротник. — Шевелись! — Одалия легонько толкнула дочь в плечо. Только после этого Эмити пошла вперёд, разорвав глазной контакт с Луз… Комната опустела… Все уже были на улице и рассаживались по машинам. Луз лежала в холодной постели одна. Девушка легла не на свой ярус, а на постель Эмити. Горячие слёзы катились по щекам, впитываясь в подушку, которая пахла шампунем Эмити. — Почему именно я?! Господи, ну за что ты выбрал именно меня?! Я действительно хочу к маме! Убей меня, если ты есть! Не хочу мучиться… Не хочу… Не хочу… — прошептала Луз, прижав к лицу подушку.