Узумаки Наруто:Самый удивительный внук номер один в мире

Наруто смотрел в сторону моря, глубоко задумавшись. Орз проснулся несколько дней назад, от чего все наконец смогли вздохнуть с облегчением, и Наруто был представлен нежному гиганту не только как его спаситель, но и как внук Белоуса. И разве это не было хорошо? Старик не испытывал к нему и капли ненависти, хотел узнать его получше, позволив ему познакомиться со своей семьей. Конечно, его всё ещё дразнили за то, что он самый младший и чересчур эмоциональный сопляк (он никогда не сможет забыть тот маленький эпизод с плачем), но Наруто старался изо всех сил, называя каждого из них своим дядей, а затем убегал, смеясь и тыкая в них пальцем. Он также стал часто подшучивать над ними. Очень часто. Каким же прекрасным тогда было утро, когда каждый белоусовец обнаружил, что на верхнюю губу были налеплены усы в виде полумесяца. Им потребовалось три дня, дабы понять, что для растворения клея им была нужна морская вода. Ох, как же свирепо тогда смотрели на него фруктовики, ну а он лишь ехидно улыбался им в ответ. Прошло много времени с тех пор, как он чувствовал себя так беззаботно. А так же он мог с уверенностью сказать, что напряжение в команде, наконец, спало. Он отвёл взгляд в сторону моря, когда рядом с ним плюхнулась фигура без рубашки, пытаясь сдержать подергивание губ из за остатков чернил, что до сих пор были на лице нарколептика, когда Наруто решил смеха ради подрисовать ему усы, пока тот спал на верхней палубе. Вороноволосый посмотрел на него с невозмутимым выражением лица, заставив Джинчурики сказать: “Я ни о чем не жалею.” с широкой улыбкой. Эйс фыркнул и закатил глаза: - “Я так и думал, что ты не станешь признавать свою вину, с учётом того, что ты недавно вытворил..”, - сказал он, указывая на свое лицо и проходивших мимо пиратов с белыми усами. Наруто фыркнул при виде такой картины. Он предположил, что кому-то всё это, должно быть, надоело и они попросту спрыгнули в океан вместо того, чтобы поступить как Эйс и сжечь результат последней шутки Узумаки. С другой стороны, возможно, это были пироманьяческие наклонности командира второго дивизиона, наконец поднявшие голову со времён битвы в Маринфорде. Не то чтобы Наруто мог винить его, было забавно разрушать вещи с помощью стихий, даже несмотря на то, что он предпочитал измельчать вещи ветром. Возможно, именно поэтому они так хорошо ладили, в конце концов, его атаки ветром могли очень хорошо усиливать огненные выпады Портгаса. Эти мысли заставили его подумать о Саске. -“Итак...”, - Наруто оглянулся на своего самого младшего дядю, когда тот начал говорить. - “Что ты собираешься теперь делать?” - Черноволосый командир второго дивизиона смешно склонил голову на бок, походя в этот момент больше на ребёнка, чем на взрослого. Это был хороший вопрос, о котором Наруто некоторое время назад уже думал. - “Скорее всего, снова отправлюсь в путь через некоторое время. Мне нужно узнать местонахождение и имена всех Небесных Драконов. Тогда я убью каждого из них, всех до единого. Может быть, сначала освобожу всех рабов. Посею хаос и разрушения, которыми я буду известен ещё долгие годы.”, - Признался блондин, прежде чем сделать паузу. - “Я оставлю здесь печать Хираишина, у Джии-тяна, чтобы мне было легче навещать вас. Возможно, я еще вернусь к вам, если понадоблюсь. И...Если Джии-тян мне позволит.” Эйс откинулся назад, опираясь на руки, и посмотрел на него с задумчивым выражением лица. - “Ты собираешься принять метку Ояджи?” Наруто замолчал, задумавшись. Честно говоря, он даже не подумал об этом. Он все еще носил на голове свою повязку Конохи, так что брать другой символ казалось неправильным. Но это был символ его деда. Да, у него всё ещё был медальон, но на самом деле никто не мог его увидеть, так как он всегда прятал его под одеждой. - “Я... Я не знаю. Думаю, я мог бы, но я не уверен, хочу ли я, чтобы люди знали, как именно я связан со стариком. Никто не сможет узнать, что он мой дедушка, пока кто-нибудь им этого не скажет.”, - Голубые глаза бездумно уставились на бескрайний океан, прежде чем их обладатель заговорил снова. - “Джии-тян, вероятно, с гордостью объявил бы об этом всему миру... он позволил бы мне носить его метку, он бы тоже чертовски гордился этим... но, я просто не знаю...”, - Он прикусил губу, медленно сжав металлическую пластину своей повязки между большим и указательным пальцами, стягивая ту с головы. Повязка, идентифицирующая его как шиноби Конохи, лежала у него на ладони, когда он уставился на нее. -“Ты хочешь знать, что это?” Эйс наклонился ближе, опершись локтями на скрещенные ноги, с интересом уставившись на безымянный предмет. Узумаки лишь слегка приподнял бандаж с железной пластиной: “Этот символ - символ Конохагакуре-но Сато. Моего дома. Это говорит всем, что я шиноби Конохи, точно так же, как "Веселый роджер" Джии-тяна идентифицирует любого, кто носит его, как пирата Белоуса. Этот кусок металла,” - Продолжил Наруто, постукивая по упомянутому предмету, - “был со мной с тех пор, как мне исполнилось 12 лет, и он значит для меня больше, чем что-либо другое.”, - Помолчав мгновение, Наруто добавил намного тише, но рядом сидящий Портгас всё равно это услышал. - “Это еще одна причина, по которой я не уверен, стоит ли носить метку Старика, если у меня уже есть это.” Эйс молчал. На самом деле он не мог спорить с блондином. Символ на повязке был ужасно похож на то, чем весёлый роджер был для всех пиратов. Или, ну, для всех уважающих себя пиратов. - “Может быть...”, - Эйс передёрнул плечами, заставив Наруто посмотреть на него. - “Может быть, никому и не нужно это видеть.” Наруто вопросительно склонил голову вбок, а старший уточнил: - “Ты мог бы вытатуировать метку Отца где-нибудь, где ее никто не увидит. К примеру на груди или спине...”, - На его лице снова заплясала улыбка. - “Ведь отличие от меня, ты носишь верхнюю одежду.” - С ехидством подметил Портгас. Наруто, невольно фыркнув от очередной шутки младшего дяди, вновь устремил взгляд куда то за горизонт, прижав повязку к своей груди. - “Мда уж...не могу с этим не согласится...” Эйс, поняв, что диалог окончен, поднялся на ноги и побрёл дальше слоняться по кораблю, оставив светловолосого шиноби наедине со своими мыслями, так и не заметив брошенного ему вслед взгляда благодарности голубых глаз.