Олимпийский лёд: Через тернии к звёздам

Яна Беспалова выходила на лёд сразу же после Екатерины Панкратовой. Для Екатерины было все: аплодисменты, крики, игрушки, цветы. Её поддерживал даже главный тренер чужого штаба. Да что уж «даже». Они ведь муж и жена, Яна прекрасно знала, что все внимание достанется не ей. Её короткая программа не была полна каких-то необычных элементов, в ней не было резкости и перепадов музыки. Только нежная Яна в своём совсем девчачьем платье и мягкими линиями кистей, извивающихся в этом волшебном танце. Николь смотрела на Яну через экран телефона. Они не были подругами, скорее хорошими знакомыми, вынужденными существовать в одном помещении долгое время. Им не приходилось много разговаривать на тренировках, Николь всегда была в своём, отдельном мире. Или аду. Кто уж как называл. Девушка катится назад, готовясь к заходу на аксель. Короткая программа новая, совсем сырая и только накатывающаяся. Остальные спортсменки штаба катают даже без прыжков. Только вот её это правило не касается от слова совсем. За бортиком стоит тренер, скрестив руки на груди. Он сам только недавно докатал свою программу, выйдя за борт только чтобы было удобнее смотреть на свою воспитанницу. Их тандем часто называли неправильным, нелогичным. Тренер действующий спортсмен, катающийся на мировом уровне. Это выходило за все рамки приличия, но тренерскому штабу Ушакова было все равно. Николь Эйтц была первой и пока единственной ученицей Тимура Панкратова. Это было одновременно благословлением, тренироваться лично у трёхкратного Олимпийского Чемпиона. Между ними не такая большая разница, они понимают друг друга. И одновременно это было проклятьем… Потому что просто так люди не становятся трехкратными Олимпийскими Чемпионами. Не от лёгкости характера.        — Отвратительно, заново! — Тимур Андреевич прокричал это ещё до акселя, Николь ещё не поняла, что сделала не так, — Руками машешь как на пастбище. Короткая программа начинается заново. Николь катала под Вивальди, она очень любила эту композицию, но, кажется, ещё месяц и эта музыка станет самой ненавистной в истории человечества. А это они ещё не переходили к произвольной. В следующий раз музыка остановилась тогда, когда Николь упала с тройного акселя. Он был не слишком стабилен, на дворе был всего лишь июнь. Короткая программа началась заново.        — Тимур, — Денис Русланович не вмешивался в процесс публично, всегда подходил и говорил индивидуально, — Она должна уметь подниматься с прыжков и продолжать программу.        — Она должна не падать. Удачный прокат короткой программы получился только через пять заходов. Николь еле дышала, но ей нельзя было показывать этого. Девушка стерпела, а Тимур словно этого не замечал.        — Вот, уже лучше. Троечка из десяти. Это была ещё высокая оценка. Прошлогодняя короткая программа получала максимум четыре, а произвольная шесть. С произвольной всегда было полегче. Может быть, потому что четверные прыжки высоко ценились Тимуром Андреевичем. Четверные прыжки Николь называли произведением искусства, она владела ими всеми. Ей нельзя было терять форму даже на отпуск, нельзя было забыть четверной прыжок даже если он не стоял в программе. Ничего нельзя. Можно тренироваться и молчать. Природа дала Николь Эйтц восхитительную гибкость и длинные ноги, а помимо них ещё тёмные волосы, чёрные глаза и нос с небольшой горбинкой. Родители дали шанс ей засиять в спорте. А всё остальное дали тренировки и Тимур. Нет, Николь и раньше подавала большие надежды. Стала пятой на Чемпионате Мира среди юниоров в свои двенадцать. И сразу же после него перешла «под крыло» к Тимуру Андреевичу или же Тимуру, как его иногда разрешалось называть. В следующем году Николь стала первой, исполнив три четверных прыжка в одной программе. Её восхваляли, называли идеалом фигурного катания. Но, прочувствовать все это ей так и не удалось. Четверной тулуп. И снова четверной тулуп.        — Ещё раз. Четверной тулуп. Четверной тулуп.        — Да зачем ты так ногу далеко ставишь? Смотрится грязно. Ещё раз и нормально. Николь, которую просили три раза подряд прыгнуть каскад четыре-четыре, подняла глаза на тренера. Он не шутил. На Эйтц никогда не кидали сочувствующих взглядов. На неё вообще старались не смотреть на тренировках. Кто-то завидовал её форме, кто-то хотел тренироваться лично у Панкратова. А кто-то боялся гнева спортсменки или её тренера. Четверной тулуп. Двойной тулуп. Разгруппировалась, не получилось скрутить. Сил почти не было, столько раз подряд делать этот каскад было просто невозможно.        — Позорище. Николь поехала на очередной каскад. Денис Русланович неодобрительно сжал губы. Тимур был слишком строг к этой девочке, забывая, что она просто человек. Природные данные Николь давали неплохой старт, у неё была видная внешность и громкое простое имя. В совокупности с железными нервами и умной головой она была непобедима. А Тимуру этого было мало. Четверной тулуп. Она упала, больно ударившись. Тренер не прокомментировал, но Николь и без этого все знала. Поднялась и снова на прыжок. Четверной тулуп. На этот раз она падала ещё и лицом вперёд, запутавшись в ногах. Удар пришёлся на живот, дыхание сперло. Несколько секунд Николь не могла дышать, зато отчетливо слышала крик:        — Поднимайся! На глазах выступили слёзы, в этот же момент в лёгкие наконец-то попал долгожданный глоток воздуха. Недостаток воздуха и слёзы смешались в несколько истеричные всхлипывания.        — Ника, избавь. Эйтц быстро закивала, вытирая лицо мокрой и холодной от снега перчаткой и снова поехала на прыжок. Николь вздрогнула от начала музыки Яны, выныривая из своих мыслей. Яне повезло несколько больше. К ней с любовью относились и Роман Константинович, и Денис Русланович. У Анны Павловны она вообще была любимицей. И у её бывших воспитанников тоже. Александр Сурков, который сейчас выступал в парах и тренировался, понятное дело, не у Анны Павловны, даже передал Яне украшение. Это был небольшой кулончик, как назвал его Саша, «на удачу». А Анна Павловна почему-то загадочно улыбалась, когда смотрела на эту передачу. Николь видела это издалека, между тренировками, поэтому не придала значения. Яна была легкой, как пушинка. Светлые волосы в сочетании с таким же светлым платьем выглядели словно облако. И каталась девушка под песню Ruska от Apocalyptica, ей очень и очень шло. Яну Беспалову часто сравнивали со старшим братом. Артём Беспалов был Олимпийским Чемпионом, причём двукратным и давным-давно закончил карьеру. Сейчас жил где-то в Европе со своей женой и не давал абсолютно никаких комментариев журналистам. Яне было семнадцать, у неё были свои достижения, такие как золото Чемпионата Европы и Чемпионата Мира, но эти достижения меркли в момент, когда она слышала «О, сестра Беспалова идёт». Двойной аксель. Олимпийский сезон олимпийским сезоном, а спину нужно беречь. Яне особенно, она каталась после перелома позвонков. Анна Павловна настаивала на упрощенном контенте всегда, где это было только возможно. Николь не одобряла подобное решение, но понимала, что это только её научили кататься несмотря ни на что. Иногда её ноги были стёрты в кровь, а по льду она передвигалась на чистых волевых. Зато, теперь была готова ко всему. Тройной флип. И коронный взгляд Яны. Завораживающе-чарующий, не позволяющий больше смотреть куда-то в сторону. Она знала, как привлечь внимание. Не только зрителей, но и одного одиночника из того же штаба, что и она. Он сейчас, кстати, смотрел на неё аж вживую. Лёша Волков, один из близнецов Волковых, всегда был увлечен особями женского пола. Но Янка запала в душу. Он носил её кофту, подавал воду, был всегда рядом, чтобы подать руку. Между ними была одна преграда: Яна скорее была Госпожой Яной, а Лёша Лёхой. Братухой. Фигурное катание не сделало из него джентльмена, в отличие от его брата, Ариона. Но, Арион это другая тема. Сама Янка сохла по Петру Емельянову, взрослому воспитаннику Дениса Руслановича. Спасибо, что не по Тимуру Панкратову, но Петру было двадцать четыре года. Яну это совершенно не смущало. Тройной лутц. Тройной тулуп.        — Ну, красотка! — Катя радостно улыбнулась чистому прокату Яны, аплодируя. Она не ушла переодеваться, предпочитая остаться и посмотреть. Денис позволил, а никто другой и не мог запретить больше. Тамара Львовна пыталась вразумить Катю, но она не вразумлялась, оставшись стоять с маленькой Владой на руках. Владе, кажется, музыка нравилась. А Катя поддакивала девочке, — Будешь под такие же композиции легкие кататься, как пушинка! Денис с улыбкой смотрел на них, после возвращаясь к своей спортсменке. И так несколько раз. Не мог удержаться. Яна докручивала последнее вращение как настоящая королева. Бильман был её любимым вращением, быстрым и аккуратным, но в то же время таким экстремальным. Лезвия были очень близко к лицу. Но, девушка так ни разу и не порезалась.        — Моя ты хорошая, — не выдержала Анна Павловна, подходя к выходу со льда. А Николь в это время вздрогнула от голоса сзади.        — Ты что-то не поняла? Две минуты и пойдём, — Тимур Андреевич был более холоден, чем обычно. У Николь не было выбора, кроме как кивнуть и хотя бы встряхнуть ноги. Яна сияла при поклоне и была безумно красива. Точеные черты лица, мягкая белая кожа, огромные голубые глаза и светлые шелковистые волосы. Барыня, не меньше. Девица на выдание, хлопающая длиннющими ресницами и сражающая наповал мужчин. Пока она кланялась, к скорому выходу на лёд готовилась та, которая если и сразит мужчин наповал, то ножом. Будет в её стиле. Николь даже понравилась эта фраза, она хмыкнула, улыбаясь после.