Космическое притяжение

— Фуу, бета сухожопая! Омега в цветастом платье бесцеремонно запускает пятерню в штаны к высокому рыжеволосому парню, по-хозяйски ощупывает его сзади и брезгливо отдёргивает руку. Как от разрекламированного продавцом, но порченого товара в магазине. — Хуле пялишься? Ноздри омеги гневно раздуваются, а выразительные чёрные брови ведут себя так, будто вот-вот напрыгнут на молчаливого собеседника и сделают ему больно. — Микки, хорош кошмарить бет! Чем они тебе не угодили! Некоторые не могут слушать, как других оскорбляют. Например, бармен этого питейного заведения, — миролюбивый здоровяк с огромными бицепсами. Глядя на него, трудно поверить, что он тоже омега. Хотя в этом своеобразном месте возможно всё! Обидчик в платье не унимается. — А такой видный, гад. Внешность обма… Кулак рыжего парня врезается в челюсть наглого, приставучего омеги. Именно так Йен Галлагер знакомится с Микки Милковичем. Пятью минутами ранее, Йен «пялится» вовсе не на Микки, скорее на каплевидные камешки в его клипсах. Он гадает: «неужели настоящие брюлики?» В конце концов, тут чего только не встретишь! Минералы на этой планете, по большей части, такие же, как на Земле. Йен, конечно, изрядно пьян, иначе сразу понял бы, что это не драгоценные камни. Так, обычные стразы. Кстати, никакой Йен не бета. И не омега. И даже не альфа. Микки — да, омега, а Йен — человек. Никто тут пока не в курсе, что Йен — выживший после аварии звездолёта тридцатилетний пилот, который полгода назад случайно забрался не в ту галактику и спасся, едва успев эвакуироваться с места взрыва в космокапсуле. Он всё ещё надеется починить радиопередатчик и выбраться с этой планеты под названием Гея, но с каждым днём всё меньше и меньше… Йен понимает, что ситуация безвыходная, ведь собственных радиотехнологий на Гее нет. К счастью для чужака, аборигены не задаются вопросом, кто он. Йен визуально неотличим от жителей этих мест. Его отпечатки пальцев успешно проходят проверку, — их нет в международной базе преступников. А остальное тут никого не волнует. Тайна такого лояльного отношения к горожанам без удостоверений личности кроется в полном запрете пластических операций во всех странах. Случаи нарушения закона можно сосчитать по пальцам одной руки. И доктор, и пациент, пойманные на хирургическом изменении внешности, караются смертной казнью, публичной и самой что ни на есть мучительной. Не существует ни единой клиники, услуги которой выходили бы за пределы омолаживающих процедур и прочего косметического ухода. Естественно, стоит только кому бы то ни было взглянуть на образцы биоматериала Йена, и его сущность будет раскрыта. Но для такого повышенного интереса к нему должна быть причина, а её нет. Прохожие идентифицируют Йена по запаху как неароматного омегу или подванивающего бету. В бюро выдачи паспортов при беглом осмотре «бездомного с частичной амнезией» не обнаруживают признаков смазки в заднем проходе и делают выбор в сторону беты. Имени и фамилии парня удивляются, но оставляют, как есть, и записывают Йеном Галлагером. Поскольку носить нестандартные имена и фамилии — это не преступление. Среди новоприобретённых знакомых Йена — сплошь и рядом мужчины с фамилиями вроде Папагеоргиу, Ставридис, Налбат, Вергопуло, Македониди, Фасулаки, Макрис, Гианнопулос, Маркович, Зервас, Милкович… и никого даже с прозвищем, похожим на «Галлагер». Здесь почти все названия напоминают Йену о древней Греции. Город, где он поселяется, — Микены. Соседние города — Фивы, Коринф, Македония. Альфа, бета и омега — буквы греческого алфавита. Сама планета носит имя богини того же земного народа! Гея… Первое время Йен часто потешается, прикидывая в уме: «Вот если мы земляне, то они кто — геяне?! Геи? Тьфу!» Галлагера нельзя отнести к гомофобам, и тем не менее, человек он простой. Гей-порно никогда не смотрел и оттого не представляет, как там всё работает. Радужно ориентированных ребят Йен, конечно, встречал, но ни с кем из них ему подружиться не доводилось. Так что да, поначалу его веселит слово «Гея». А после Йен узнаёт, что на самом деле местные называют себя инами, и догадывается, что это сокращение известного ему слова «андрогины». Гермафродиты, короче. Ясно, почему тут нет женщин! Йен помнит из школьной программы: согласно мифам, у древних созданий, андрогинов, в наличии было два набора гениталий, проницательный ум и недюжинная физическая мощь, из-за чего адрогины возгордились и стали считать себя равными богам. Эта неслыханная заносчивость прогневала настоящих богов, и в наказание те разделили гордецов на мужчин и женщин. С тех пор, чтобы вернуть себе целостность, люди объединяются в пары и скрепляют связь половин любовью. Почему обитатели Геи настолько идентичны землянам, Йен понимает их речь и как эта легенда реализована на планете хилых альф, брутальных омег и невнятных бет — вопросы, отправляющие Галлагера в нокаут. Глупым себя ощущать Йену не нравится, поэтому и ещё от безысходности он вчитывается в книги по анатомии и истории инов в библиотеке Микен. Галлагер из Чикаго, США. Его отец ирландец, а мать гречанка, так что он безупречно владеет английским и греческим языками. Ины изъясняются на втором из них. Словарный запас инов изобилует устаревшей лексикой, однако землянин к ней быстро приноравливается. Сперва Йен решает, что всё элементарно. Альфы, некогда доминирующая каста, подобная мужчинам на Земле, те, от кого зависели омеги, после нескольких разорительных войн превратились в вымирающий класс и обслуживающий персонал, аналог домашних питомцев. Потому как почти подчистую перебили друг друга. Омеги, изначально близкие по смыслу к земным женщинам, такие же скромные, босые, вечно беременные, прозябающие у плиты и на вторых позициях в карьере, стали выше ростом, шире в плечах, заняли лидирующие позиции в обществе и пристрастились к плотским утехам с представителями своего же пола, — омегами. Беты, асексуальные сухари, которым кроме работы и собственного занудства в жизни ничего и не нужно, возникли из ниоткуда. Просто начали рождаться в разгар Пятой альфьей войны, около пятисот лет назад. Начали и не перестали. Учёные Геи сходятся во мнении, что этот третий пол инов, — беты, — реакция природы на нарушение гармонии между альфами и омегами. Генетики и репродуктологи ерунды не скажут. Йен тоже, безусловно, видит логику в таком научном подходе, но иногда в его голову закрадываются сомнения: не могут ли беты являться потомками людей? Версия невероятна, ведь пятьсот лет назад человечество не летало в космос. Более того, изобретению электрической лампочки — лишь двести лет. Ины же никоим образом не осваивают космос, так как не нуждаются в спутниковых антеннах и контактах с другими цивилизациями разумных существ. Однако Йена эти непреложные истины не останавливают. Он переключает своё внимание на книги инов, где собраны древние мифы планеты Гея. Судя по их легендам, все сегодняшние ины происходят от двух первобытных созданий, одно из которых имело матку, вагину, дородные бёдра и выпуклую грудь, а второе — анус без смазки, член без узла, размером, как у бет и омег, и способность производить подходящую для зачатия семенную жидкость. Йен ловит свою челюсть, упавшую на пол библиотеки, когда читает, что называются эти создания — люди. Такой поворот событий для землянина — снег на голову, но куда более грандиозным сугробом снега на голову для Йена Галлагера становится его секс с Микки Милковичем! Если говорить о снеге, то этого вида осадков тут нет в принципе, хотя это не так важно, ибо Йен скучает по нему гораздо меньше, чем по сексу и другим приятным вещам, свойственным жизни на Земле. Вообще климат на Гее замечательный! Лёгкий ветер и комфортная влажность воздуха в любой сезон, щадящее солнце, никакого мороза, смерчей, ураганов и землетрясений. Дневная температура воздуха, по ощущениям Йена, около тридцати двух градусов Цельсия, ночная — не ниже двадцати шести. Почвы на Гее плодородные, транспорт высокоэкологичный, переработка мусора организована эффективно, из-за чего деревья растут высокими и раскидистыми, сады поражают разнообразием плодов, а продолжительность жизни инов — в среднем сто лет. Даже Йен чувствует себя здесь моложе и здоровее, чем на родной планете. С весьма своеобразной музыкой инов Галлагер постепенно начинает свыкаться. Тут тоже есть и песни, и инструментальные композиции, и в какой-то момент Йен уже выделяет из общего потока звуков то, что он готов послушать повторно и подо что мог бы потанцевать. Йен адаптируется к инопланетной еде. Как бы он ни тосковал по картофелю фри и пицце, местные повара действительно хороши в своём деле! Также на Гее знают толк в алкоголе, его получают из сбродившего сока фрукта, похожего на сливу, кактусов-гигантов и прочего в полной мере внушающего доверие сырья. Бармены способны поразить воображение самого придирчивого клиента миллионом оригинальных коктейлей. Разве что сигарет здесь нет. Есть только какие-то прозрачные трубочки с тлеющими сушёными лепестками. Их-то Йен с Микки и курят в разных углах помещения бара после того, как обмениваются любезностями, дарят друг другу по синяку и позволяют охране разнять их драку. Положа руку на сердце, Йен уже, по большому счёту, может привыкнуть к чему угодно. Но вот, блядь, к мацающим его агрессивным мужикам в платьях, клипсах и на каблучищах, он, разъеби его, суку, в душу, привыкнуть не в состоянии! Когда Йен идёт в туалет, он наивно полагает, что конфликт исчерпан. Однако на выходе мимо него дефилирует Микки и, как бы невзначай, мстительно бортует его бедром. Йен, возмущённый таким подленьким нападением, не колеблясь, автоматически применяет на Микки удушающий приём и блокирует его у стены, а следом наваливается на омегу всем своим весом. Микки презрительно смотрит на рыжего снизу вверх, ведь он значительно уступает землянину в росте, зловеще усмехается и, почти не напрягаясь, отталкивает его. Йен толкает омегу в ответ. Микки звереет и сбивает Йена с ног, ударив его головой в живот. Йен делает подсечку омеге, поднимается и спешит покинуть бар. Микки лежит на спине и смеётся, отчего рыжий предполагает, что у омеги сотрясение мозга, и притормаживает в дверном проёме, решая, звать ли врачей. Микки протягивает Йену руку, чтобы тот помог ему встать. Точнее он делает вид, что протягивает руку для этого. Восстановив равновесие, Микки внезапно нюхает шею мужчины, прищуривается и хватает его за грудки. Он втаскивает изумлённого Йена в комнатушку, обставленную предметами мебели, будто специально находящимися там для удобства совокупления в разных позах. Как Йен выясняет позже, именно с этими целями и создан экстравагантный интерьер помещения. А ещё комната дезинфицируется после каждого визитёра, — наполняется водой с моющим средством, полощет поверхности, включая потолок, и сама себя сушит. Микки буровит Йена злыми синими глазами с расширеными зрачками и густыми чёрными, как сажа, ресницами, не накрашенными, хотя на Гее многие пользуются косметикой, но такими пронзительными — ярче некуда! Йен не успевает определиться, что чувствует, поскольку омега закусывает губу и, по-прежнему удерживая его правой рукой, левой стягивает свои чёрные колготки, вскользь трогает себя между ног и пачкает живот Йена естественной смазкой. От этого жеста с Йеном происходит мгновенное помешательство, не иначе! Откуда-то из подкорки всплывают прочные ассоциации: обильная смазка равно желание и отвязный секс. Йен думает: «Да, это мужик. Одет, как баба, но не манерный. Коренастый, с широкой грудью, узким тазом, крепкими мускулистыми ногами, грубыми татуировками. И он раздвигает ноги передо мной, развернувшись ко мне спиной и заголяя зад. Боже… Какая у него задница! Круглая, упругая, сочная. Такую только жрать и жарить». Йен понимает, что открывшаяся ему картина должна отталкивать натурала, тем более человеческой расы, но поведение Микки льстит ему, и накопившаяся за месяцы воздержания похоть обрушивается на омегу. Жители Геи не страдают заболеваниями, передающимися половым путём, презервативы тут используются в качестве стимулирующих насадок на член или же теми аккуратистами, кто не фанатеет от спермы, летящей во все стороны. Йен вламывается своим лишённым защиты стояком в тугую дырку Микки с таким азартом, будто он игроман, дорвавшийся до рулетки в лучшем казино Лас-Вегаса. Шлепки яиц о кожу омеги и чмокание смазки делают Йена задыхающимся от возбуждения и вызывают в человеке ярость. Он нагибается к взмокшей от пота спине Микки, обхватывает его шею своими крупными веснушчатыми ладонями и душит омегу, пока они оба не кончают, хрипя и отчаянно матерясь. «У меня ведь сегодня даже течки нет. Чего это я?», — едва отдышавшись, думает Микки. «Один раз — не любитель страз», — мысленно оправдывается перед собой Йен. А потом парни бросаются друг на друга и поддаются искушению ещё трижды.