Те, кто стоит за плечом

      Возможно ли простить предательство? Наверное, да. С людьми ведь столько всего происходит, а ни всё так же улыбаются и всё так же любят. Разве это и не есть сила? Но я была слаба. Все эти вопросы, все сомнения — они не исчезали. И даже если здравый смысл подсказывал, что стоило отпустить, что фундамент наших отношений уже давным-давно прогнил, сердце отказывалось мириться с реальностью. Простить значило бы признать, что это всё не имело значения.       А оно имело значение.       Поэтому я решила сдать Хилла со всеми потрохами. Поехать к ФБР и рассказать им всё. Ещё и сверху добавить, чтобы Аарон наверняка больше не увидел неба над головой без решётки. Вишня же не остановил сразу. Дал мне дойти до машины, открыть дверь, забраться внутрь. Только когда двигатель заурчал, а я уже сжимала руль так, что побелели костяшки пальцев, он шагнул ближе и спокойно положил руку на дверь, не давая мне захлопнуть её.       — Не сделаешь ты этого, принцесса, — сказал он так уверенно, что внутри всё скрутило от злости.       — Да что ты вообще знаешь?! — я резко повернулась к нему, не заботясь о громкости крика. — Он меня предал! Он с кем-то спал за моей спиной! Да чёрт с ним, с этим нижним бельём, но он… он…       В голове всё перемешалось, не давая найти правильных, таких нужных сейчас слов, чтобы описать всё то, что бурлило и болело в груди. Вишня молча смотрел, но в его взгляде не было ни капли осуждения, ни жалости. Только холодная, бескомпромиссная трезвость.       — И что дальше? Ты думаешь, тебе станет легче, если ты сдашь его ФБР? Думаешь, тебя потом оставят в покое? Что они не начнут копать дальше? Не упекут тебя за решётку? Не придут за мной? За всеми остальными?       — Да я и так уже не жилец, Ви! Пусть приходят! — огрызнулась я, но голос дрогнул.       — Правда? — он усмехнулся, но без веселья. — Думаешь, Драконов не раздавят? Что федералы не переломают тебе пальцы, пока не вытянут всё, что ты знаешь? Действительно считаешь, что кто-то выиграет от этого, кроме них?       Отвечать не хотелось, ведь всё было ясно и так. И я ненавидела себя за это, но он был прав.       — Ты злишься, принцесса. И имеешь на это право. Но если ты сделаешь этот шаг, ты утянешь за собой всех.       Пальцы разжались. Хотелось кричать, рвать, уничтожать. Но вместо этого я только молча вылезла из машины и захлопнула дверь. Вишня ничего больше не сказал, проводив меня обратно в дом одним взглядом.       В голове непрерывно возникали вопросы, ответов на которые не было. Как? Как он мог так поступить? Разве я заслужила это? Всё, что было сказано, всё, о чём я думала, вдруг стало таким бессмысленным. Внутри разрасталась пустота — глубокая, мёртвая, постепенно наполняющаяся болью и отчаяньем. Каждый взгляд, каждый жест, казавшийся знакомым, теперь превращался в обман. Как я могла не заметить? Как можно было так слепо довериться?       «За что?» — этот вопрос повторялся снова и снова. Я искала ответ, но не могла его найти. Не было смысла в словах, не было смысла в поступках.       Не знаю, сколько времени прошло — много или мало, прежде чем Вишня вновь оказался рядом. Не став ничего говорить, он тяжело вздохнул, опустился рядом, притянул меня ближе и обнял так крепко, что сил сдерживаться больше не осталось. Я разревелась прямо у него на плече, больше не думая ни о чём. Тело содрогалось от рыданий, а пальцы, дрожа, сжимали его майку, словно это могло задержать мою прошлую жизнь на подольше рядом. Теперь, когда последнее звено было готово сорваться, оставив меня одну, я потеряла всякую веру в то, что выход всё ещё был.       — Забери меня. Пожалуйста, просто забери… с собой, — сквозь слёзы взмолила я. — Пожалуйста, Ви!       — Сара…       — Я не хочу так! Не хочу!       Он не нашёл, что ответить, и лишь обнял крепче.       — Почему всё так? Почему, Ви?!       — Не знаю, принцесса, — тихо выдохнул он. — Чёрт возьми, я правда не знаю.       Я сжала его сильнее, словно пытаясь спрятаться в этом моменте, где меня ещё кто-то держал. Где меня не отпускали.       — Мне так больно… — прошептала я, не зная, услышит ли он.       Вишня провёл ладонью по моим волосам, зарывшись в них пальцами, и ответил лишь короткое:       — Знаю.       Простые слова, но в них было столько понимания, что меня снова пронзило. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах сигарет и далёких дорог. Всё не могло закончиться вот так. Не могло!       И в этой агонии мыслей, одна из них засветилась ярче прочих.       — Поехали в Мексику! — стоило отпрянуть, и наши глаза тут же встретились. — Я больше не вернусь к Драконам! Да и ты всё равно знаешь, что это дело не выгорит. Эти улики меня погубят!       Он молчал.       — Боже, ты даже не отрицаешь этого! — резво вскочив, я начала нарезать круги по комнате. — Мы их никак не достанем. Никак! В один прекрасный день до меня доберётся либо ФБР, либо Аарон, и тогда я уже точно труп!       — Поехали, — тихо ответил Ви.       — Ч-что? — не сразу поняв сказанное, я замерла, уставившись на него.       Он был готов уехать. Готов!       Вишня смотрел прямо на меня, спокойно, без тени сомнения.       — Поехали, Сара. Если ты так решила, значит, так и будет.       Я знала его слишком хорошо. Видела, как за этим внешним спокойствием скрывалось нечто большее. Тяжесть решения, понимание последствий. И всё же…       — Ты серьёзно?       Он кивнул.       — Чёрт, Сара, да хоть на край света. К чёрту улики, к чёрту этих ублюдков! Если ты правда хочешь сбежать — бежим. Меня здесь уже давно ничего не держит.       Сделав шаг ближе, я сквозь пелену слёз всмотрелась в его лицо, пытаясь найти подвох, ложь, шутку, привычное «Ты что, совсем спятила?»       Но ничего этого не было.       — Сейчас?       — Хочешь, подождем стук Аарона в дверь, — он развёл руками, оставаясь таким же спокойным. — Сейчас, принцесса.       И всё вдруг стало таким реальным, что внутри с новой силой закрутился ураган. Пелена с глаз наконец-таки спала. Туманность сна пропала. Быстро схватив Ви за руку, словно тот мог передумать, я рванула на улицу. В груди вновь появилась лёгкость, словно надежда оживала. Оказавшись в машине, мы тут же сорвались с места, оставляя после себя ржавое облако пыли.       Хотелось смеяться. Смеяться и плакать, но не от тоски, а от осознания, что если изменения и должны были случиться, то рядом с тем, кому я по-настоящему была дорога. Из магнитолы ревела музыка — ужасно громко, чтобы заглушить любые мысли. Мы неслись по пустынной дороге, будто бы за нами гналась сама смерть. Быть может, так оно и было. Ви молчал, сосредоточенно глядя на трассу, но я видела, как напряжённо были сжаты его пальцы на руле. Он понимал, что сейчас мы сделали выбор без возврата.       Воздух в салоне был пропитан бензином, пылью и чем-то ещё — смесью адреналина и свободы.       Я откинулась на спинку сиденья, закрывая глаза и тихо выдыхая:       — Не верится...       — В то, что ты, наконец, решилась?       — В то, что я теперь бегу не от чего-то… а к чему-то.       Он усмехнулся, но ничего не сказал.       За окнами проносился так и не ставший мне домом Техас. Лёгкие дрожали от восторга, руки всё ещё были влажными от напряжения. Кровь закипала в венах от переизбытка чувств. Куда бы ни привела нас эта дорога — назад пути точно не было.       — Моя сумка осталась в том доме.       — Возвращаться не стану, — по-доброму рассмеялся Ви. — Даже не проси. Лимит моей доброты исчерпан.       — Чёрт с вещами, украдём ещё.       — Мексика уж точно не готова к нам, принцесса.       — К такому и не подготовишься, — согласилась я, шмыгнув носом. — Лишь бы с документами свезло и нас не приняли на границе.       — Всё обойдётся. Попасть в штаты куда сложнее, чем покинуть их.       В голове роилась тысяча мыслей, и я с досадой отметила, что пыталась думать о любой не имеющей для меня значения ерунде, лишь бы отпугнуть неудобные вопросы. Всё переменилось так стремительно, что мой разум просто не успевал за происходящим. Казалось, ещё вчера я пыталась удержаться за прошлое, а теперь уже неслась прочь, сжигая за собой все мосты.       — Мне уже начинать называть тебя Бонни? — голос Вишни вновь вернул меня в реальность.       — Давай без банальностей. Впишем наши собственные имена в историю.       — Высоко метишь, — он покачал головой. — Как думаешь, где окажемся через год?       — Вряд ли в приличном месте, — я хмыкнула. — Зато вместе.       — Ты сама выбрала это, принцесса, — он скользнул по мне взглядом, и в уголке его губ мелькнула тень ухмылки. — Не забудь потом, когда начнёшь жаловаться.       — О, я тебе такое устрою, — рассмеялась я сквозь слёзы, утыкаясь лбом в его предплечье.       Машина летела к закату, а впереди нас ждало неизвестное. Но на душе было легко. Одна песня сменялась другой, отвлекая от раздумий, а когда это не помогало, Вишня начинал недолгий разговор о любой всячине, что приходила в голову.       — Думаю, нам стоит развеяться. Поиграем в нашу старую игру? — предложил он, видимо, исчерпав все идеи для новых тем.       Эта небольшая забава появилась очень давно. Наверное, ещё когда я только пришла к Чёрным Драконам. Изначально, суть заключалась в том, чтобы высматривать пустующие дома, подходящие для кражи. Так Вишня учил меня замечать мелочи, что могли выдать присутствие хозяев. Со временем, даже не знаю когда, главной целью стал не поиск наживы, а жизни, которую хотелось бы примерить. Мы осматривали роскошные особняки и уединённые коттеджи, представляя, как перекрасили бы стены в спальне или заменили бы ковёр в гостиной на шкуру медведя. Даже иногда и не крали ничего, если настроение не располагало.       И то, что однажды было уроком выживания, постепенно превратилось в лёгкое развлечение. Сложно сказать, когда это всё прекратилось. Мы уже давно не работали вместе, тем более — не отдыхали, как раньше. Заниматься чем-то подобным в нашем-то положении одновременно казалось и самоубийством и единственным способом доказать самим себе, что мы всё ещё живы. А поэтому я тут же села удобнее и принялась сканировать округу взглядом.       — Вот этот домик ничего.       — Это церковь, принцесса.       — Бред, — стоило мне прищуриться, и на крыше здания действительно стал виден крест. — Чёрт, ты прав.       — Вон на тот глянь, — он указал направо. — С синей черепицей.       — Клумбы недавно политы. Видишь? Земля тёмная из-за влаги.       Вишня согласно кивнул, явно не заметив этой мелочи. Найти пустой дом для грабежа всегда было не просто, но и не невозможно. Свернув с главной дороги, мы начали петлять дворами, чтобы найти подходящую жертву. И спустя полчаса нашли — вдоль железного забора тянулась низкая живая изгородь. За ним виднелась большая покатая лужайка, раскинувшаяся до частного бассейна.       — Ну мечта, — протянула я, выходя из машины. — Думаешь, никого нет?       — Позвони в дверь и узнаешь, — Ви подмигнул и отъехал чуть дальше, чтобы припарковаться поодаль и не привлечь ненужного внимания.       Невысокая калитка оказалась закрытой, так что, перемахнув через неё, я направилась прямиком к двери. Ни после настойчивого звонка, ни дюжины ударов, никто так и не подошел, и это было лучшим подтверждением того, что дом пуст.       Я прислушалась. Внутри — тишина. Ни шагов, ни звука телевизора, ни даже собачьего лая. Только приглушённый шум города где-то далеко. Обойдя крыльцо, заглянула в окна. Большие, панорамные, но с плотными шторами. Лишь в одном углу стекло чуть отражало солнечный свет, и я смогла разглядеть часть просторной гостиной.       Ни движения, ни признаков жизни.       — Джекпот, — пробормотала я себе под нос.       Вишня уже вышел из машины, лениво осматривая двор.       — Ну? — бросил он, явно не сомневаясь в ответе.       — Пусто.       Довольно усмехнувшись и не теряя времени, Ви направился к заднему двору, где раскинулся пёстрый цветочный сад, что полнился щебетанием птиц и ароматом роз. Настоящий оазис посреди пустыни. Я задержалась на секунду, ловя лёгкое, почти возбуждающее волнение внутри. Это не было страхом — только предвкушение. Мы делали это сотни раз. И сделаем снова. С замком Вишня справился за пару секунд, словно открывал не чужую дверь, а свою собственную. Щелчок, лёгкое движение руки — и мы уже внутри.       Воздух в доме был прохладным, застоявшимся, с лёгким запахом дорогого древесного парфюма. Всё выглядело слишком идеально: безупречно расставленная мебель, ровно сложенные журналы на столике, ни пылинки на стеклянных поверхностях. Будто здесь жили не люди, а идеальные фантомы, чьи жизни подчинены строгому порядку.       — Богатенькие пустышки, — фыркнул Ви, осматривая гостиную.       Я скользнула взглядом по интерьеру: ваза на камине, большая картина с морским пейзажем, открытая бутылка виски на барной стойке.       — Ну что, начнём? — я улыбнулась и шагнула вперёд, ощутив, как волнение превращалось в азарт.       — Для начала отметим, — распахнув дверцу витрины, Вишня принялся рассматривать изобилие алкоголя. — Тут какой-то запредельно дорогой бурбон. Думаю, его будет жаль даже хозяевам, когда они вернутся.       Закатив глаза, я всё же взяла со стола пару хрустальных бокалов и протянула один Ви.       — Только быстро. Нам ещё дом осматривать.       Он ухмыльнулся, разливая тёмную жидкость.       — Быстро? Ты меня недооцениваешь, принцесса. Когда дело доходит до наслаждения, я не умею быстро.       — И вот это я буду слышать каждый гребанный день…       — За новую жизнь! — под звук встретившихся бокалов прокричал Ви.       Уже с первым глотком горло обожгло крепким, густым алкоголем. Вкус выдержки, лени и чужих денег. Я поморщилась, но допила до дна, позволяя горечи разлиться внутри. И поставив бокал обратно на барную стойку, прошептала резко севшим голосом:       — Давай ещё.       Вишня хмыкнул, но спорить не стал, тут же пополнив просьбу.       — Нравится, да? — он поднял бровь, наблюдая, как я снова осушила бокал.       — Нравится, что бесплатно, — усмехнулась я, облизнув губы. В голове уже ощущалась лёгкая приятная пульсация.       — Ну что, продолжим экскурсию? — Ви обвёл рукой гостиную. — Чувствую, этот дом ещё нас удивит.       Я кивнула и, взяв бутылку, двинулась дальше. Дом был огромным, с высокими потолками, дорогой мебелью и окнами во всю стену. В таких местах всегда казалось, что воздух особенный — чище, холоднее. У кого-то стояли простенькие комоды, а здесь — витрины с коллекционными безделушками и картины, наверняка купленные за баснословные суммы.       — Как думаешь, настоящая или подделка?       — Да какая разница, — Вишня пожал плечами, ловко вытаскивая ящик стола. — Главное, сколько за неё дадут.       Внутри лежали документы, какие-то бумаги, несколько конвертов с наличкой. Он ухмыльнулся и сунул деньги в карман. Но я уже не смотрела на него, ведь за стеклянной дверцей виднелся старый проигрыватель. Он стоял на небольшом подиуме, окружённый десятками винилов. Это было как маленькое музыкальное святилище, которое мы никак не ожидали увидеть здесь. Ви уже с любопытством принялся разглядывать пластинки, аккуратно доставая одну за другой.       — Думаешь, они ещё играют? — спросила я, подходя ближе.       — Сложно сказать. Но как минимум, интересно попробовать.       И спустя несколько секунд комната наполнилась тёплой мелодией, чуть искажённой трещинами старого винила. Звук был немного шероховатым, но по-своему завораживающим. Ви, прищурив глаза, слушал, как мелодия разливалась в пространстве.       — Чёрт, это круто. Совсем не то, что я привык слушать, но как-то… по-своему завораживает, — сказал он, вытаскивая другую пластинку.       Выпив из бутылки, я села напротив, уютно устроившись в кресле. Вокруг царило веселье и беззаботность, вот только разум наконец-то начал осознавать, что произошло.       — Мы дураки, да?       Ви обернулся и застыл, смотря на меня чуть пьяным взглядом.       — Хочешь вернуться?       Подумав пару секунд, я покачала головой и снова отпила.       — Тогда что?       — Думаю об Аароне, — тихое признание слетело с губ. — Почему он так со мной поступал?       — Понимаешь, у него характер — лесной пожар. Откуда появился? Как потушить? Хуй его знает. А ты долбанная канистра бензина, О’Нил. Вот и всё.       — Ещё раз убеждаюсь, что все мы находимся в психбольнице без присмотра врачей.       Отблеск закатного солнца скользнул по его зрачкам, подсветив их золотом. Взяв себе непочатую бутылку с витрины, Вишня откупорил её и последовал моему примеру, отпив из горла.       — Что уж поделать, такая вот жизнь, — он упал на диван, чуть расплескав алкоголь. — Как неловко вышло. Гореть мне в аду.       Молча следя за его движениями, я снова отпила, наслаждаясь огненным вкусом, который накатывал волнами, отгоняя всё лишнее.       — Мы все в аду, если уж на то пошло, — я покосилась на Вишню, улыбаясь уголками губ, пытаясь скрыть тревогу, которую не смогла вытолкать. — Ты не хуже меня.       Он повернулся ко мне, слегка прищурив глаза.       — Ах, ну конечно, «мы». Только ты, по-моему, гораздо быстрее сгораешь, чем я.       — Ненавижу это чувство, — выдохнула я, сжав пальцы на бутылке. — Ненавижу, что всё заканчивается именно так.       — А что ты хотела? Чтобы это было как в романах? Всё красиво и по плану? — он с лёгкой усмешкой поднял брови. — Мы же давно уже в этом бизнесе. Надо было понимать, что мы рано или поздно окажемся здесь.       — И что теперь? Сидеть и ждать, когда нас сожрёт это дерьмо? — я чувствовала, как снова накатывало раздражение. — Это не конец. Это начало чего-то… ещё более ужасного.       Он уставился на меня с интересом, как будто размышляя, чем же это всё закончится. Его взгляд, скользнувший по мне, казался почти грустным.       — Ты не понимаешь, Сара, — его голос стал тише. — Мы сами себе выбрали этот путь. И никто не скажет, когда мы достигнем конца. Мы будем идти, пока всё это не оборвётся.       Я вздохнула, проклиная себя за то, что снова поддалась этим разговорам, за то, что вообще позволила себе верить в возможность хоть какого-то другого пути. В этом доме, в этом моменте, в этом окружении — всё как будто было уже решено.       — Может, ты прав. Но если мне суждено сгореть — хотя бы с этим человеком рядом, — сказала я, поднимая бутылку, будто в последний раз.       Он поднял свою в ответ, взглянув на меня с тем же странным, почти бессмысленным пониманием.       — За нас, Сара. За то, что мы ещё живы, несмотря на всё.       Мы выпили молча, но в этом молчании было столько всего, что я могла бы его расслышать, если бы захотела. И, наверное, именно тогда я поняла, что нам больше не нужно ничего объяснять. Да, нам определенно стоило бежать. Не сидеть здесь, выпивая под разливающиеся в воздухе мелодии джаза, а гнать к границе штатов. Мы оба это знали, но игнорировали, желая вновь ощутить себя живыми. Почувствовать хоть что-то кроме нескончаемой боли.       — У одной моей школьной подруги был дома камин... Не такой крутой, как этот, но тогда он казался чем-то невероятным. Помню, мы подолгу могли сидеть возле него и просто наблюдать, как огонь охватывал полено за поленом.       — Не слова больше, — Ви тут же поднялся и скрылся среди комнат, а после вернулся с кипой бумаг. — Извини, но сегодня без поленьев, — свернув пару листов, он поднёс к ним пламя зажигалки.       Я смотрела на огонь, который отражался в его глазах, а мысли вновь уносили далеко, в прошлое. Камин, его тёплый свет и уют, который он дарил. Почему все хорошие воспоминания всегда оставляли после себя такую горечь? Почему всё, что казалось бесконечным, в итоге заканчивалось?       — Ты уверен, что всё это нам нужно? — я выдохнула, наконец, прерывая тишину. — Не слишком ли это рискованно?       Ви взглянул на меня с какой-то усталой улыбкой.       — Иногда риск — единственный способ получить то, что хочешь, — сказал он, не спеша положить бумаги в камин. — Если хочешь изменить свою жизнь, нужно уметь рисковать. Иначе ты так и останешься в плену своих страхов.       Было в этом вечере что-то поистине странное в своей нормальности: уютный свет камина, хороший алкоголь и не менее приятная компания. Будто бы жизнь действительно могла быть такой, выбери мы другой путь. Без всех этих тёмных углов, без постоянной погони. Мы могли бы сидеть в таком доме, пить вино, смеяться и не думать о том, что нас ждёт.              Могли бы просто быть… и ничего больше.       Обратив взгляд на Ви, который продолжал наблюдать за пламенем, не спеша разжигать очередную порцию бумаг, я заговорила:       — Смешно, знаешь? Вдруг мы могли бы быть счастливы.       Он поднёс горлышко бутылки к губам, не отрывая взгляда от огня.       — Может, в какой-то другой жизни, да. Но не в этой. Мы сделали свой выбор.       Я лишь кивнула, потягивая очередной глоток. В этом моменте было нечто захватывающее и грустное одновременно. Мы могли бы быть обычными, жить нормальной жизнью, но вот только когда ты однажды переступаешь грань, обратно уже не вернёшься. И это было именно то, что определяло нас. То, что привело сюда.       Когда бутылка оказалась на половину пуста — или, может, всё-таки полна, я уже не могла сказать точно — мы двинулись дальше. Шаг за шагом, будто сами не веря в происходящее, скользили по комнатам, прерывая их тишину собственным присутствием, словно нам действительно выпал шанс примерить на время чужую жизнь. Одно из помещений, куда мы зашли, оказалось гардеробной — просторной и с каким-то роскошным, почти театральным настроем. Повсюду висели блестящие платья, в которых, кажется, можно было бы устроить бал-маскарад. Некоторые были украшены перьями и стразами, походившими на драгоценные камни.       Мы молчали, просто разглядывая отражения в зеркале и эти странные наряды, как если бы нечто невидимое, но ощутимое стояло между нами и этим миром.       — Давай лучше кровать заценим, — Вишня вышел первым, но и я на долго не осталась, когда услышала его довольный вздох. — Это лучший матрас в моей жизни.       Последовав за ним, я скользнула в спальню. На кровати, покрытой лёгким покрывалом, лежали подушки, аккуратно уложенные, как если бы кто-то только что встал, оставив её в идеальном порядке. И Вишня.       — Это кайф, принцесса. Ложись. Я даже обещаю не приставать, — сонно пробормотал он.       Я присела на край кровати, внимательно осматривая комнату. Всё было так странно. Казалось, что мы попали в какой-то другой мир — мир чужих воспоминаний и забытых радостей. Но стоило опуститься рядом, как почти сразу же ощущение беспокойства сменилось покоем и мои мысли начинали замедляться.       — Ебать у меня вертолеты, Ви.       — Только не вздумай уснуть, — всё тем же голосом, словно говоря это не только мне, но и себе. — По-хорошему, надо бы уже сматываться. Время давно за полночь.       — Серьёзно? Уже так поздно?       — С хорошей компанией время летит незаметно, принцесса.       — Знаю. Поэтому и удивлена, — за свою колкость пришлось поплатиться тычком под рёбра. — Прекрати, варвар!       — Надо вставать, — он подорвался так резко, что даже мне поплохело. — Я серьёзно, О’Нил! Там машина затормозила у дома.       Сон как рукой сняло. Сердце мгновенно забилось быстрее, и я тут же села, оглядываясь на Вишню. В его глазах не было веселья, только напряжение, которое передавалось и мне.       — Ты уверен? — я старалась говорить спокойно, но голос выдавал волнение.       — Абсолютно, — его лицо стало серьёзным. — Пошли, — Вишня вышёл в коридор, а я поспешила за ним, не желая оставаться одной.       Подняв с пола сумки, нагруженные всякой всячиной, Ви снял пистолет с предохранителя и аккуратно пробрался к окну, чуть оттягивая штору:       — Копы.       От мелькающих лучей фонариков на стене гостиной заплясали тени, и я вжалась в угол, хотя и знала, что с улицы им ничего рассмотреть не удастся.       — Что делаем?       Вишня взглянул на меня, как на умалишенную:       — Бежим, О’Нил. Хотя, если тебе не за что сражаться, можешь сразу подыхать, — не дожидаясь ответа, он бесшумно двинулся прочь, к заднему входу, ведущему в сад.       Сердце бешено билось в груди, но медлить было нельзя. Быстро схватив нож с кухонного гарнитура, я двинулась следом, но за поворотом тут же врезалась в Вишню.       — Тише, — прошептал он, вслушиваясь в шаги за дверью. — Ты крещенная?       — А что?       — Я бы перекрестился.       — Придурок, — стукнув того в грудь, я шагнула за угол и потянула его на себя как раз в тот момент, когда полиция зашла внутрь.       Секунды растягивались, как вечность. Мы замерли, вжались в тень, затаив дыхание. Голоса становились всё отчетливее, шаги — всё ближе. Было ясно — если хоть кто-то из копов поймает нас, всё закончится здесь же. И как же глупо было бы попасться теперь, когда так много позади.       Заметив дрожь в моём теле, Ви положил ладонь мне на плечо, заставив замереть. Я подняла на него взгляд и в этот миг, совсем короткий, его губы накрыли мои в поцелуе. В голове мгновенно закружилось, нож выпал из ладони. Пару секунд разум вовсе не понимал, что произошло, но рука уже инстинктивно замахнулась, чтобы дать пощёчину. Но тут же остановилась, ведь на шум двинулись голоса.       Вишня заметил это, но в его глазах было что-то такое… неопределённое. Что-то заставившее подумать, что в этом секундном помутнении был совершенно иной смысл, без страсти и желания. Он прощался... навсегда. Так, как умел. Так, как ему показалось правильным.       — Нет, — шепнула я и потянулась ближе, но было поздно.       Вишня вышел из-за угла, и выстрел разорвал тишину. Оконное стекло с грохотом осыпалось на пол, мгновенно разнесясь эхом по всему дому. Я замерла, не в силах пошевелиться, и на несколько секунд всё вокруг словно остановилось. В его глазах был виден блеск принятого решения, и тогда стало ясно — он привлек к себе внимание, чтобы дать мне уйти.       — Ви…       Он не повернулся.       И я знала, что теперь мне нужно бежать. Это был единственный шанс, который попросту не мог быть напрасным. Вишня сделал всё, чтобы дать мне эту возможность, и теперь я была обязана воспользоваться ею, несмотря на весь страх и неясность, что ждали впереди. Уже через мгновение полицейские открыли ответный огонь. Дом наполнился шумом выстрелов и падающих на пол гильз.       Ноги сами понесли меня прочь, по коридору, мимо дорогущей мебели, мимо дверей комнат, которые больше никогда не откроются для нас. Сердце бешено стучало, кровь гудела в ушах, заглушая всё, кроме одного — шагов позади.       Выстрел. Ещё один.       Я вылетела через заднюю дверь, распахнув её с такой силой, что петли жалобно скрипнули. Воздух снаружи показался обжигающе свежим после затхлой духоты дома. Ни секунды на размышления. Вперёд. Вперёд. К машине, к дороге, к свободе.       Сзади гремели крики, полицейские скоординировались быстрее, чем хотелось бы. Они шли за нами, но не я была их главной целью. Я знала это.       Вишня…       Сжав зубы, я заставила себя не оглядываться. Если его план сработает, если он сумеет увести их за собой, у меня будет шанс. А если нет… если нет, то всё это окажется бессмысленным. Трава путалась под ногами, где-то вдалеке гудел двигатель. Свет фонарей начал выхватывать силуэты из темноты - на дороге перед домом стояли копы. Казалось, что бежать было некуда, они ждали повсюду.       Свернув обратно во двор, я решила перемахнуть через забор, но в этот миг из дома выбежал Вишня, не переставая отстреливаться. Замешкавшись всего на секунду, я прокричала:       — Сюда! — и рванула вперёд, но почти сразу же оказалась прижатой к земле.       Тяжесть навалилась резко, выбивая воздух из лёгких. В глазах потемнело, и слышен был лишь глухой грохот выстрелов, удары бешено колотящегося в груди сердца.       — Тихо! — прошипел Вишня у самого уха, мгновенно перетаскивая меня за каменную статую.       Пули выбивали куски штукатурки из стены, звонко отскакивали от металла, но здесь, за этим укрытием, можно было хотя бы дышать. Вишня прильнул плотнее к камню, краем глаза оценивая ситуацию.       — Долго они не будут тянуть, — голос его был слишком слаб. — Ещё минута — и нас зажмут.       — Тогда что?       Он выдохнул, на секунду прикрыв глаза, а потом сжал челюсти.       — Будешь заложницей.       И только тогда мой взгляд заметил разрастающееся пятно на его животе.       — Ты ранен?       — Пустяки, — тут же заверил Ви. — Такие, как мы, не умирают.       — Как мы?       — Долбаные засранцы, — смех потух в тяжелом кашле. — Чёрт… что-нибудь придумаю, принцесса, а сейчас, тебе нужно мне подыграть.       Не дожидаясь согласия, Вишня обхватил меня за плечи одной рукой и прокричал:       — У меня здесь девушка. Если не прекратите стрелять, я вышибу ей мозги!       Дуло пистолета коснулось виска. Я знала, что он не убьёт меня, и всё же внутри скрутился комок страха. Его пальцы дрожали. Откуда-то сзади послышалось требование бросить оружие.       — Дайте мне уйти, и я отпущу её!       Вдалеке что-то щёлкнуло — рация, быстрые переговоры, попытки решить, что делать дальше. У них не было времени. У нас — тоже. Это было безумием, но, чёрт возьми, могло сработать.       — Ви, — прошептала я, не в силах выдохнуть полную фразу.       Он едва заметно сжал моё плечо. Всё будет хорошо. Или нет.       — Я выхожу! — рявкнул он и медленно, словно сквозь вязкий воздух, сделал всего один шаг в сторону от изуродованной статуи, увлекая меня за собой.       В глаза тут же ударил яркий свет фонарей. Они слепили, заставляя щуриться, но останавливаться было нельзя. Вишня держался уверенно, насколько позволяла его рана, но я чувствовала, как тяжело он дышал.       — Бросай оружие! — снова прокричал один из полицейских.       — Шаг назад, мать вашу, — прошипел Ви, сильнее сжимая меня. Пистолет у виска казался раскалённым.       Спереди послышался нервный шёпот. Они не были готовы к такому. Заложница меняла правила игры.       — Ты не уйдёшь отсюда! — голос переговорщика дрогнул, выдавая сомнение. — Отпусти девушку, и у тебя будет шанс на сделку!       — Да чтоб ты сдох! — фыркнул Вишня и склонился чуть ближе к моему уху. — Когда скажу «сейчас», падай вниз.       Сердце сжалось.       — Ви…       — Просто сделай, принцесса.       Они приближались. Кольцо сжималось.       — Опусти пушку, и мы поговорим! — ещё один шаг.       Вишня выдохнул.       — Сейчас!       Я резко рухнула на землю, в ту же секунду раздались выстрелы.       Тело Вишни упало рядом.       Его расслабленное лицо было обращено к небу, но глаза оставались открытыми. Крик застрял в горле, сжался в тугой ком ужаса, не находя выхода.       — Ви? — едва слышно позвала я, не узнавая собственного голоса.       Ответа не последовало.       Фонари ещё ярче осветили округу, шаги приблизились. Кто-то выкрикнул команду, но слова терялись в гуле крови, бешено стучащей в ушах. Руки дрожали, но я всё же дотянулась до него, калачиком свернувшись рядом. Он ведь обещал... обещал, что всё будет хорошо…       — Эй! — кто-то дёрнул меня за плечо. — Уведите её!       Грубые пальцы вцепились в запястье, вырывая из этого кошмара, но я не могла оторвать взгляд от Вишни.       Не могла поверить.       Не могла отпустить.       Солнце медленно отдалялось от линии горизонта, заполняя каждый уголок тёплым розовым светом. И там, под россыпью давно умерших звезд, мягко исчезающих с небосвода, умерла моя последняя и единственная причина оставаться в живых.