Особый ритуал

В их доме уже достаточно долго царила тишина. Не комфортно-уютная, а как будто заряженная электро, когда от любого действия может ударить током. Именно поэтому Мона предпочитала ничего не делать. Ей надо было закончить статью в газету Фонтейна, а срок отправки заканчивался уже завтра, поэтому она старательно корпела над бумагой, задумчиво крутя перо между пальцами. Они так не ссорились уже достаточно давно, и может их характеры сделали свое дело, подложив бомбу замедленного действия, либо накопилось уже достаточно много невысказанного, но в этот вечер Мона узнала о себе много нового. И что она на самом деле встречается не с Фишль, а со своей работой, и что ее королевскому величию не уделяют достаточно внимания, и не уважают ее титул Принцессы Нирваны Ночи. Но если быть честной, на этот раз у Фишль был действительно отвратительный план по зачистке территории в поручении гильдии. Да и звёзды гадали что-то плохое, хотя, может быть, они имели в виду ярость Фишль. Хоть и переходя со своей обычной речи на человеческую, вся красная и с подергивающимися губами, Фишль казалась прекрасной, все же ее злость нельзя было недооценить. Хорошо хоть Оз улетел, держась подальше от любовной ссоры, и не стал нагнетать атмосферу ещё больше своими вставками. Время шло уже к ночи, когда дверь в кабинет открылась, и ворон вместе с Фишль вошли внутрь. Фишль не выглядела как Принцесса Осуждения в своей ночнушке и с распущенными волосами, но держалась все также — высоко вздёрнутый нос, руки на груди и прямая осанка. — Хотя я, Принцесса осуждения и хозяйка Нирваны ночи, все ещё пребываю в неудовлетворительном расположении духа, и вы, мой придворный астролог, находитесь в немилости, вы все ещё являетесь обязанной исполнить ритуал почтения вашей госпожи и помочь мне собрать волосы для отхода ко сну. — Миледи говорит, что фаворитке позволено расчесать ей волосы. Мона почти закатила глаза — за несколько лет отношений с Фишль она уже давно научилась понимать и разговаривать на ее языке, но Оз дальше по привычке продолжал пояснять ей. Ну, хорошо хоть когда они были вместе в кровати, наслаждаясь друг другом, Фишль было не до разговоров, а то Оз бы и здесь попытался бы вклиниться. И всё-таки, Мона не смогла сдержать своего смешка о мысли об этом. Ее девушка же, восприняла это на свой счёт, и подняв голову ещё выше, шлёпнулась прямо на колени к астрологу, явно приказывая отвлечься от работы. Расческа оказалась в руках уже через мгновение, и пальцы начали мягко перебирать светлые пряди. Одна часть волос, другая. Движения плавные и нежные, у кончиков надо быть предельно осторожной, за день там скапливалось много запутанных прядей, особенно после сражений. Дальше волосы стоило разделить на три части, и сплести косу, закрепив ее атласной лентой. Однако Мона не торопилась этого делать, все продолжая проводить расчёской по рассыпающимся волосам. Она поправляла пряди за ухом, немного проводила ноготками по коже головы, зная, как это нравится Фишль. Эта традиция пошла у них давно, и кажется, не было и недели, когда они не выполняли ее. Хоть волосы девушек могли быть в крови, после долгой битвы, а вместо уютной кровати был лагерь, наспех разбитый в лесу, одна всегда оказывалась на коленях другой. Фишль медленно расслаблялась под ее движениями, напряжение в воздухе спадало, и вот волосы повязаны голубой лентой, так неподходящей обычному образу Принцессы Осуждения. Это как метка, говорящая о том что Мона приложила к этому руку, ее подпись под любимым творением, и она обожала эту часть. После этого Фишль встала, и притворилась что не собирается делать то же самое, но как только увидела что Мона потянулась к перу, фыркнула. — Моя принцесса должна понимать, что ее астролог должна закончить с делами, прежде чем отойдет вместе с ней ко сну. — Тогда я, её Принцесса Осуждения, приказываю своему верному астрологу отложить все свои дела и пройти в опочивальню, чтобы разделить вместе со своей госпожой сладость грёз. — Миледи говорит... Мона посылает многозначительный взгляд Озу, и тот, возмущённо каркнув, улетает. — Тогда я не смею ослушаться приказа своей принцессы. Вскоре, на мягкой кровати, в окружении одеял, Мона уже в полусне чувствует, как осторожно и с любовью Фишль затягивает ее волосы в косу фиолетовым бантиком. На коленях у ее принцессы так удобно, что она вот-вот... — Мона, мне правда жаль что я так накричала. Иногда все же Фишль стоило отходить от обычного общения, чтобы атмосфера была именно такой: спокойной и доверительной, без лишней драмы и официоза. Моменты, когда они были действительно семьёй. — Мне тоже... — в глазах стоит пелена, и связно говорить было уже достаточно трудно — Мне тоже жаль, что я начала ссору. Все хорошо, моя принцесса я... — не задержавшись, Мона зевнула и не нашла в себе силы ответить, провалившись в сон. — Я тоже тебя люблю. — Фишль поцеловала ее в висок, и улыбнулась.