Взаперти

Чёрный БМВ съехал с магистрали на узкую лесную дорогу, и оба пассажира синхронно подпрыгнули, когда колесо попало на особенно большой древесный корень. — Почему нам так не везёт с попутчиками? — задумчиво сказал Маркус. — Последний тип был таким жутким. — Да брось, — беззаботно ответил Мануэль, — он просто несколько раз попросил покурить прямо в машине. — И туалет. Он требовал его каждые два километра. Что с его мочевым пузырём? — О попутчиках либо хорошо, либо ничего, ты же помнишь, — Мануэль открыл окно и вдохнул смолистый воздух. — Прекрасно! Как же мне этого не хватало! — Согласен, — сказал Маркус, опуская окно и со своей стороны тоже. — Надо выбираться чаще одного раза в год. — Мне показалось, там была табличка «Частная территория». Но если она такая частная, почему нет забора? Скажем, что не заметили, — он усмехнулся. — О боже, мы такие коварные! Заехали в чужой лес, будем дышать их воздухом и ходить по их лугам! — А ты помнишь, о чём говорили те мужики в баре? Возможно, вокруг нас — владения ведьмы. — Ага! Schatzi, давай проявлять осторожность. Если заметим пряничный домик, ни за что в него не пойдём, каким бы притягательным он не казался. — И что, даже ни одной конфетки не возьмём? — удивился Маркус. — Я не против чего-нибудь… а, ладно, дурацкая шутка. Буквально в десяти метрах перед ними дорогу пересёк олень, и Мануэль задумчиво произнёс, провожая его взглядом: — Здесь так мирно… Жаль, что мы его спугнули. — Хочешь, я выйду и извинюсь? — Можешь извиниться из машины, не будем лишний раз останавливаться. Мы на старое место или заедем дальше к северу? Маркус помахал рукой в спину убегающего животного. — Уверен, он больше на нас не злится. Думаю, можно будет исследовать новые территории, как считаешь? — Хорошо. Но не слишком далеко. Я хочу побыстрее разделаться с… разбивкой лагеря и заняться более интересными делами. — Мы столько раз это проворачивали, что я могу палатку с закрытыми глазами установить, — завидев тупик, он снизил скорость, а потом и вовсе остановил машину. — Сперва осмотримся, а потом вернёмся за вещами? Не уверен, что готов таскаться с ними по всему лесу. В прошлый раз мы довольно долго выбирали место. — У тебя постоянно отличные идеи! — Мануэль улыбнулся и быстро поцеловал его, прежде чем открыть дверь, выбраться из машины и потянуться. — Правая сторона выглядит многообещающе! Тут не видно никаких скал и дурацких валунов. Чёрт, никогда не забуду, как мы полчаса не могли тогда тент поставить из-за того, что предательский мох скрывал камни! Ты идёшь? Маркус последовал его примеру и уже через несколько мгновений довольно щурился от солнечных лучей, пробившихся сквозь листву. — Великолепно, — протянул он с довольной улыбкой. — Каждый раз как будто впервые. О, ты помнишь наш первый совместный поход? Как ты тогда запрыгнул на меня от резкого звука, а это был всего лишь заяц. — Это был чертовски большой заяц. И мои руки в тот момент были заняты тем, что не стоит видеть посторонним. Они двинулись в направлении, предложенном Мануэлем. Это было их маленькой хитростью: заезжать на частную территорию, на которой не было фермы, гостевого дома или ещё чего-то, что обеспечило бы им встречу с людьми. Эта маленькая табличка «Privat» в начале дороги гарантировала, что других туристов они вряд ли увидят. Да, была небольшая вероятность, что они могут встретиться с хозяевами угодьев, но они справились с ситуацией три года назад, и больше такое не повторялось. К тому же, ну какой живой человек сможет устоять перед улыбкой любого из них и такого искреннего извиняющегося тона? Идеальное место было найдено довольно быстро: вдоль крошечной реки, скорее даже ручья, тянулся ровный берег, метров через десять вправо полого поднимающийся к высоким букам, дубам и грабам. Они перенесли вещи, но палатку пока ставить не стали, ограничившись пледом, на котором и устроились, сначала просто рассматривая облака и лениво болтая, но постепенно начиная прикасаться друг к другу всё чаще и всё меньше внимания обращая на красоты вокруг. — Ты это слышал? — Маркус вдруг приподнялся на локтях и с тревогой посмотрел направо, но там всё так же никого не было, только прошиваемый лучами солнца лес, тишину которого нарушало лишь пение птиц. — Я не слышал ничего, — ответил Мануэль. — И меня это беспокоит, потому что обычно ты гораздо более… экспрессивный. — Я серьёзно, — ответил Марк, однако серьёзности в голосе немного поубивалось, — за нами кто-то подсматривает. — Неужели? Если бы я знал об этом раньше, демонстрировал бы больше актёрских способностей. И теперь меня ещё больше волнует, что ты такой тихий. Что подумают обо мне люди, Марк?! — Но меня реально волнует, что нам столько людей успели сообщить, что в этих лесах пропадают люди. — Местные суеверия, — беззаботно сказал Мануэль. — Здесь неподалёку родина братьев Гримм. Полагаю, они просто вдохновились их творчеством и рассказывают всем детские страшилки. Но нам же с тобой совершенно нечего бояться, не так ли? И к тому же, я смогу тебя защитить, в случае чего. Хочешь покажу мой амулет для защиты от злых духов? — Почему он так сильно похож на наш походный нож? — А что не так? Этот парень много раз выручал нас. Уверен, он не подведёт, в случае опасности. Однако, посторонние звуки не прекратились, а, наоборот, стали более слышимыми, и отрицать их существование дальше было уже невозможно. Они едва успели придать телам более-менее приличный вид, как из леса вышла внушительная фигура, габаритами едва ли уступающая их БМВ. При ближайшем рассмотрении это оказался лохматый мужик с пропитым лицом и огромным пивным пузом. Его голова была квадратной, с большим носом и мелкими глазками, напоминающими чёрные пуговицы. От подбородка до брови тянулся длинный кривой шрам, что добавляло ужаса и без того мрачному лику. Незнакомец был одет в джинсовый комбинезон поверх клетчатой рубашки и резиновые сапоги, заляпанные слоем грязи. Он с поразительной для его форм ловкостью преодолел оставшееся между ними расстояние, а потом навис над туристами, нахмурив густые брови. — Добрый день, — они спешно поднялись. — Добрый, — прогрохотал человек-гора. — Ваша машина у дороги? — Наша. Какие-то проблемы? — спросил Маркус, стараясь улыбаться как можно естественнее. — Да. Вы въехали в частные владения. Убирайтесь. — Но, послушайте, — теперь уже Мануэль попытался включить на полную свой шарм. — Мы обещаем не оставлять мусор и не вытаптывать траву. Вот тут, на этих трёх квадратных метрах она будет слегка примята, чуть-чуть, хорошо? Потом мы уйдём, и никому не будет никакого вреда, договорились? — Нет. — А вы владелец? — уточнил Маркус. — Эта часть не примыкает к заповеднику? У нас с партнёром просто есть разрешение на пеший тур рам. — Я лесничий, — ответил незнакомец, лицо которого заметно перекосило после последней фразы. — Давайте сюда свои бумаги. — Мануэль, Schatz, ты помнишь, где разрешение? — приподнял бровь Маркус. — Ты найдёшь его? — Schnucki, оно в бардачке? — на всякий случай спросил Мануэль и, дождавшись кивка, уверенно двинулся в сторону оставленной машины, очень надеясь на то, что за время его отсутствия громила не начнёт распускать руки. — И всё равно долго тут не шатайтесь с… партнёром, — окинув Маркуса очередным хмурым взглядом, бросил незнакомец. — Скоро уже ночь. Валили бы вы туда, откуда приехали. Не хочу завтра искать вас по всему лесу, — он прокатал во рту комок из слюны, а затем смачно харкнул себе под ноги. — Туристы, чтоб вас. Решив проблему с лесничим, они облегчённо выдохнули и вернулись на плед. — Ненавижу, когда такое происходит! — нахмурился Мануэль. — Он чуть не испортил нам весь день! — Эй, ни один мудак в мире не может испортить наши выходные, — улыбнулся Маркус, притягивая его к себе. — Нет, ну ты слышал? Убирайтесь вон, это частные владения. Никакого чувства такта у человека. Даже не спросил сперва, имеем ли мы право тут гулять. — Ну да, не имеем, ну, ладно, не совсем здесь, но зачем… А, плевать! — он перекатился на Марка, который, как и он, был уже в очень приятном состоянии полураздетости, и постарался забыть об этом маленьком, совсем незначительном, происшествии. Больше в их головах не пронеслось ни одной мысли о кошмарном незнакомце, потому что стресс решено было снимать самым доступным для них способом. И очень действенным, на минуточку. Совсем скоро они остались и без остальной одежды, а птичьи переговоры перестали доноситься, перебиваемые обоюдным тяжёлым дыханием.

***

Солнечные лучи, пробивающие себе путь сквозь плотно закрытые веки, мягко намекнули, что наступило утро, и пора бы им отправляться восвояси. За ночь футболки, постиранные в ближайшем ручье успели просохнуть, правда теперь заметно отдавали илом. Они честно выполнили обещание, данное лесничему, и добросовестно убрали весь мусор, который успели раскидать. Кажется, они прихватили даже то, что было тут ещё до них, но сказать точно никто не смог. Еще раз окинув место своего пребывания внимательными взглядами, они неспешно побрели в сторону машины, слушая хруст веток под ногами. Внезапно Мануэль замер и завертел головой по сторонам: — Мне опять что-то показалось… Он не успел договорить, так как услышал негромкий свист, за которым последовал укол в плечо. Рука, которой он пытался нащупать то, что явно всё ещё глубоко сидело в нём, плохо слушалась, а вскоре и ноги перестали обеспечивать опору, и он рухнул сначала на колени, а потом набок, ощущая, как колючая трава режет кожу щеки. В голове нарастал гул, а уши закладывало. Он успел услышать крик Маркуса, который упал рядом. Некоторое время они смотрели друг на друга широко открытыми глазами, не в силах пошевелиться, а потом Марк дёрнулся, и кто-то невидимый Мануэлю рывком оттащил его из поля зрения. Сознание ещё пыталось держаться за белый пульсирующий круг, но потом и он схлопнулся в точку, и наступила тьма.

***

Он очнулся с ощущением, что каждую клеточку тела расковыряли, потом повертели и сунули обратно, не сильно беспокоясь о последовательности. Перед глазами плыло, во рту словно выжгло каждый сантиметр слизистой, а сердце стремилось перемолоть в труху грудную клетку. Он кое-как смог приподняться на руки, и сразу за этим его вырвало, раздирая гортань в клочья. Попытки вспомнить, что произошло, очень быстро вылились в острую боль в районе темени. — Маркус? — прохрипел Мануэль, после того как вытер рот прямо о траву. — Маркус? Осознание того, что он остался совсем один породило густой комок страха в районе солнечного сплетения. Дрожа всем телом, он кое-как смог сесть и осмотреться по сторонам. Никого. Только трава, деревья и кустарники. Через несколько мучительных минут, он уже с остервенением натирал свои ноги, заставляя мышцы слушаться. Конечности казались ватными, или наполненными желе. В какой-то момент он с ужасом представил, что то, чем его оглушили навсегда забрало возможность ходить. От шока он с силой сжал кулаки и ударил по коленям. Вспышка боли приободрила: чувствительность не потеряна. Надо просто подождать. Однако, ожидание показалось ещё большей пыткой, поэтому он на локтях подполз к ближайшему дереву и, опираясь о ствол, сумел подняться на ноги, которые предательски вибрировали и подкашивались каждые несколько секунд. Он не знал, сколько времени у него ушло на то, чтобы выйти на дорогу, так как зрение норовило исчезнуть, показывая белый экран в сопровождении шума и сдавливания горла. Кажется, ещё пару раз он терял сознание, потому что, когда удалось выбраться с поляны, солнце уже переместилось за кромку леса. Только оказавшись на пассажирском сиденье, он смог перевести дух и расслабиться, правда, это длилось от силы три минуты, потому что взгляд упал на оставленные Маркусом солнечные очки, и сердце кольнуло от беспокойства. Что там произошло? Куда делся Марк? Что теперь делать? Каждый из этих вопросов сопровождался приступом тошноты и головной боли. Он не сразу сообразил, что машину не пришлось открывать — она была не заперта, а их рюкзаки и прочие вещи, наверное, всё ещё лежат там, где они упали. На всякий случай Мануэль осмотрел салон и мучительно ярко вспомнил запасной ключ, висящий у зеркала в прихожей. БМВ стал бесполезен как средство передвижения, но на какое-то время обеспечил укрытие, пока будто пропускаемые через мясорубку мозги пытались понять что делать, а конечностям возвращалась хоть какая-то стабильность и надёжность. Единственные запасы воды были в рюкзаке, так что, в конце концов, пришлось вытряхнуть себя из салона, вернуться на поляну и с облегчением обнаружить, что его поклажа всё ещё лежала там. Он выбросил палатку, горелку и котелки, оставив только жалкое пропитание, спальный мешок, дождевик и нож, которые дополнил аптечкой из машины. Безуспешные поиски в траве показали, что телефон исчез вместе с их документами. Теперь вероятность простого ограбления казалась равной нулю. Кто-то намеренно похитил Маркуса. Он внимательно осмотрелся по сторонам и обнаружил борозду длиной в несколько метров, удачно совпадающую шириной с человеческим телом. Она обрывалась двумя тонкими, но более глубокими линиями, что могло означать: Маркуса переложили на тележку и дальше уже просто катили. Следы обрывались у дороги, но дальше вариантов было немного: справа подступал лес, а слева колёсному транспорту сильно бы помешала канава, легко преодолимая человеком прямоходящим, но создающая серьёзное препятствие тому, что должен передвигаться с грузом. Мануэль двинулся по дороге, прислушиваясь к каждому звуку. Пока ему казалось, что природа вокруг будто замерла, и не было ничего, кроме всё ещё слишком быстро бьющегося сердца и шума в ушах. Остановился он только тогда, когда понял, что идти дальше у него банально нет сил. Устало опустившись на траву, он закинул рюкзак за спину и позволил себе недолгий, беспокойный сон.

***

Никогда прежде такое простое действие, как поднятие век, не казалось таким невыполнимым. Первое время он думал, что продолжает спать, однако ощутимый холод в районе поясницы и ломота в теле говорили об обратном. Ему поддались несколько жалких миллиметров, через которые он смог увидеть… ничего. Пришлось приложить усилия и открыть глаза полностью. Он огляделся, о чём быстро пожалел, когда услышал хруст затекшей шеи, а всё внутри сжалось и взорвалось, выворачивая внутренности наизнанку. Попытки пошевелить хоть какой-то частью тела не увенчались успехом. С одной стороны это было вызвано верёвками, которыми он был связан по руками и ногам, а с другой — нежеланием его тела подчиняться командам мозга. Когда зрению вернулась четкость, он смог рассмотреть перед собой деревянную дверь и четыре каменные стены, покрытые мхом. С потолка слетела капля воды, осев у него на губах, и он тут же смахнул её языком, в попытке перебить уничтожающую жажду. Дальнейшее исследование далось с большим трудом, потому что в мозг кто-то залил свинец и перемешал, не давая мыслительному процессу даже шансов на то, чтобы сфокусироваться на чём-то конкретном. Всё, что он осознал, так это то, что он сидит на жёстком матрасе, спиной к стене и совершенно не помнит, как это произошло. Уши как будто залили воском. Маркус поскрёб ногтями по матрасу, но так и не смог понять, слышит ли хоть что-то. Начала накатывать паника, он впился ногтями в ладони, зажмурил глаза, попытался разлепить сухие губы и заставить себя произнести каким-то не своим, скрежещущим голосом: — Ману? Мануэль! Он точно услышал себя, но ничего в ответ. Плотнее прижавшись спиной к стене, Маркус почувствовал лёгкую вибрацию и наконец понял, что и звук есть: повторяющееся, как набегающие волны или дыхание гигантского животного, присутствие цивилизации — где-то рядом точно был бойлер или компрессор, а значит, его не бросили в совсем необитаемом здании. — Эй, тут кто-нибудь есть?! — ему казалось, словно он кричит, однако его тон с большим трудом дотягивал до шёпота. — Помогите! Пожалуйста, выпустите меня отсюда. Мануэль! Дьявол! — он со злостью ударил затылком стену, отчего перед глазами появились фейерверки. Маркус устало лёг на матрас и поджал к животу связанные ноги. В глубине души он отчётливо понимал, что истерика ничем ему не поможет, но коварное сознание не смогло предложить ничего лучше. Плечи затряслись, а следом за этим из глаз покатились обречённые слёзы. Ему было одновременно холодно и жарко. Больно и страшно. Он хотел, чтобы прямо сейчас в комнату вошёл живой человек, однако не мог с уверенностью сказать, что это принесёт ему нечто хорошее. Отчаяние потекло по венам. Он закусил губу и тут же почувствовал привкус крови. Он не знал, где сейчас Мануэль. Так же заперт, только в другой кошмарной комнате? Его убили или ранили? Оставили в лесу одного? Столько вопросов и ни одного ответа. Только четыре глухие стены. Матрас, пропахший пылью и сыростью, и верёвки, которые явно намекают на то, что выхода нет. Он заперт. Неизвестно кем и неизвестно где. Совсем один.