Взаперти

Ощущение времени и пространства очень скоро начинает подводить, когда ты практически в полной темноте и не слышишь ничего, помимо странных звуков откуда-то сверху. Маркус приходил в себя, пробовал кричать, царапал ладони до крови, а потом снова без сил падал на матрас, уходя в беспокойный полусон. Неизвестное количество раз. Чаще всего он снова оказывался в лесу. Сознание услужливо подбрасывало видоизменённые, гипертрофированные легенды про ведьм, которые утаскивают в свои подземелья несчастных путников. Словно почувствовав приближение чего-то страшного, он пришёл в себя и, приложив некоторые усилия, открыл глаза. Надо искать выход. Чувство голода и жажды нарастало, как и тошнота. Преодолевая головокружение, он встал на колени, а затем, обдирая бок о стену — и на ноги. Этот угол зрения не показал никаких новых деталей помещения, да ещё был так неустойчив на неровном матрасе, что вскоре Маркус рухнул обратно. Единственным вариантом оставалось докатиться до двери, что он и сделал. Одежда за эти три метра перекатываний промокла от влаги, покрывавшей тут все каменные поверхности, и его немедленно начало потряхивать намного сильнее. Пленник прижал ухо к двери, но ничего не услышал. Прямо над ним, всего в метре было массивное железное кольцо, но что-то подсказывало, что, даже если он встанет и навалится на дверь, она не откроется. Какое-то время он продолжал лежать в том же положении, мучительно представляя обратный путь к матрасу, как вдруг над головой раздался лязг металла. Собрав остатки сил в кулак, он откатился в сторону, что спасло его от удара массивной дверью по голове или животу. Тонкая полоска света скользнула по помещению и замерла в нескольких сантиметров от него. Маркус честно пытался рассмотреть лицо вошедшего, но не смог так высоко задрать голову, да и свет, бивший в спину последнего, совершенно этому не способствовал. Шаги отдавались эхом. Жёсткая набойка скрипнула по камню, когда посетительница развернулась, видимо, раздумывая, не закрыть ли дверь. Решив не оставаться в темноте, она пошла дальше с размеренным тяжёлым цоканьем. Скрипучий голос, зазвучавший над Марком, напомнил пенопласт, который пихают в коробки с новыми вещами, что превращает их извлечение в адскую пытку. — Очнулся, стало быть? Ещё шаг — и туфли оказались прямо у его лица, тёмно-бордовые, не очень новые, с каблуком, вызывающим ощущение близкой опасности. Правый носок как будто задумчиво отодвинулся назад, и Маркус зажмурился в ожидании удара, но его не последовало. Вместо этого он услышал шуршание ткани и почувствовал движение воздуха, пославшее в его сторону запах земли, сырости и чего-то химического, похожего на антисептик, а на его затылке оказалась рука, схватившая волосы и потянувшая вверх так, что, казалось, его шея сейчас вывернется. Он застонал. В ответ раздался смешок. — Я сделала тебе больно? Мне… не жаль. — Кто вы? — прохрипел Марк, пытаясь отпрянуть от испещрённого морщинами лица. — Что вам нужно? — Фрау Вильда фон Айхенвальд. Моё имя говорит тебе о чём-то? Сердце Маркуса упало. Если имя было настоящим, и его вот так просто сообщили, вряд ли это значило, что похитительница собиралась когда-нибудь его отпустить. Живым, по крайней мере. — Зачем я здесь? — он не прекращал попыток откатиться в сторону, однако костлявая рука держала неожиданно сильно. — Где Мануэль? — Так и знала, что мы не имели неудовольствия встречаться раньше… Мануэль — это тот довольно привлекательный труп, который остался в лесу? Что-то внутри него моментально оборвалось. Теперь Марк вцепился взглядом в лицо старухи, пытаясь рассмотреть в нём блеф. В ответ та плотоядно усмехнулась, откровенно наслаждаясь тем, как от ужаса у него расширились глаза и побледнело лицо. — Нет, — не своим голосом сказал он, — нет-нет-нет, ты лжёшь. Он не мог умереть. Кто угодно, только не он. — Не очень приятная новость, да? Он что-то про тебя упоминал… если, конечно, ты Штефан. В последние минуты там было что-то неразборчивое про какого-то Штефана — подробностей не помню, я была занята, запоминая, как он цепляется за жизнь, и как это бесполезно и смехотворно. — Что ты несёшь? Ману не знает никакого Штефана. — Ты так уверен? Жаль, не получится у него спросить. Теперь твоя очередь. Закономерный вопрос: почему ты здесь? Видишь ли, на первом у меня только разыгрался аппетит и фантазия, жаль было так быстро всё заканчивать, — она вздохнула и поднялась. — Это будет длиться долго. Очень. Если только… — ему всё-таки достался пинок по рёбрам, от которого Мануэль скрючился и часто задышал. — Если только ты не попросишь убить тебя быстрее. Скажи: «Вильда, убей меня, я это заслужил.» — Отправляйся в ад, — сквозь стиснутые зубы прошипел Маркус, — и прихвати с собой все свои предложения. За этим последовал ещё один удар, после которого в голове вспыхнули искры, а кислород моментально вышел из лёгких. В глазах защипало от боли, однако, он изо всех сил сдерживался, чтобы не показать старухе свои слёзы. — Кто тебе сказал, что мы уже не в аду? И ты, и я. Ты видишь здесь свет, надежду? Тебе хорошо? А ведь скоро ты будешь думать, что вот этот момент был хорошим. Шаркающие звуки начали отдаляться, но у двери замерли. — Я вернусь. Это будет скоро. Или тебе придётся ждать долгие дни и часы. В нашем с тобой аду нет времени. — Сука, — зло прокряхтел пленник, — ни в одном аду нет времени, учи теорию. Дверь захлопнулась. Пришлось преодолеть обратный путь до матраса, хотя это и стало гораздо мучительнее из-за боли в рёбрах. Он начал размышлять, как быстро будет терять вес и не поможет ли это вытащить руки из верёвок. На данный момент это был самый оптимистичный сценарий: его оставят так на день или два, он сможет освободиться от пут и напасть на похитительницу, когда она заявится снова. Всё-таки это всего лишь старуха! Через неопределяемый промежуток времени у него снова появился посетитель: на этот раз невидимый. Дверь лишь приоткрылась, на пол что-то поставили и снова заперли. Маркус заставил себя двигаться и не без труда приблизился к подношению. По всей видимости, морить его голодом никто не собирался: на полу стояли две миски, одна из которых была наполненная какой-то вязкой субстанцией, а вторая — мутной и, судя по запаху, тухлой водой. Первым делом решено было утолить жажду. Маркус как можно ближе подполз к миске с водой и попытался прихватить её губами. Она пошатнулась, угрожая выплеснуть всё своё содержимое прямо на пол. Тогда он попробовал опереться на одно плечо и со всей силы вытянул шею. Пересохший язык скользнул по поверхности воды. Какое-то время он пытался лакать жидкость как кот, однако, очень быстро почувствовал вибрацию во всем теле. От напряжения разболелись глаза, но он продолжал пить до тех пор, пока организм не сдался, и его голова не рухнула прямо в миску. Она, всё же перевернулась, а тухлая вода забилась ему в нос, горло и даже в уши. Показалось, словно лицо чем-то обожгло. В висках начало стучать. Он закашлялся, пытаясь отрыть доступ кислорода к лёгким и отполз в сторону, борясь с приступами тошноты и ощущением удушья. После того, как перед глазами перестало искрить, а в ушах и в носу закончилось пощипывание от переизбытка влаги, он перевёл усталый взгляд на миску с едой. Желудок предательски дрогнул, но Маркус только махнул на него рукой и пополз обратно к матрасу.

***

Мануэль проснулся от ощущения, что к ноге приложили раскалённый прут. Он дёрнулся, но это чувство не пропало, а всё ещё немного туманное зрение всё-таки позволило разглядеть муравьёв, которые мстили ему за что-то. — Да уж, я не Белоснежка, мне лесные жители явно не помогут, — прохрипел он, нанося по мелким вредителям сокрушительные удары с яростью, которая немного помогла заглушить жжение. Расправившись с нападавшими, он достал бутылку с остатками воды. Если в ближайшее время не пойдёт дождь или не встретится родник, у него явно назревали проблемы. На исходе был и другой важный ресурс — дневной свет. Полная темнота не наступит раньше десяти вечера, но в лесу проблемы с различением деталей начинались раньше, он уже сейчас не мог с уверенностью сказать, не стоит ли кто-то среди деревьев, наблюдая за ним. Ранее ему показалось, что он прошёл бесконечно долгий путь, но теперь, когда в голове немного прояснилось, и он додумался посмотреть на фитнесс-браслет, единственное устройство, оставшееся с ним, оказалось, что преодолеть удалось всего около шести километров. Ситуацию усугубляли звуки. С наступлением сумерек, складывалось ощущение, будто кто-то прибавил громкости окружающей среде. Писк насекомых, скрежет веток, птичьи переговоры. Накладываясь один на другой, эти звуки сливались в какофонию, от которой сердце сжималось от страха при каждом шаге. Он двинулся вперед, нервно осматриваясь по сторонам и чувствуя, как направление, которое он выбрал, заводит его всё дальше в непроходимую чащу. Дорога сужалась. Теперь уже можно было дотянуться до кустарников, стоило вытянуть руки в стороны. Мануэль пытался вглядываться вдаль, надеясь увидеть нечто, намекающее на присутствие людей, но обилие поворотов не позволяло это делать. Сгущающаяся темнота заставила его включить фонарь. Это помогло с различением пути перед собой, но сделало окружающую обстановку гораздо более жуткой. Всё пространство за лучом света резко потемнело, а когда, услышав шорох, он резко направил свет в сторону, высветились два глаза, смотрящие прямо на него. Заставляя себя дышать и успокоить сердце, готовое выпрыгнуть, он начал уговаривать себя, что эти светящиеся точки находятся очень близко к земле, следовательно, животное маленькое, и, скорее всего, боится путника сильнее, чем он его. Да и вообще, они с Маркусом провели ночь в этом же лесу! С ними ничего не случилось, почему же сейчас в сто раз страшнее? Неожиданно резко два глаза стали приближаться, отчего он чуть не выронил фонарь и попытался бежать, но, споткнувшись о корень, полетел на кустарник. Лицо оцарапали ветки, во рту смешался вкус листьев и крови, которая потекла из прокушенной щеки, а ногу в районе щиколотки пронзило резкой вспышкой боли. Он замер, не в силах даже кричать. Из глаз потекли слёзы боли и страха, а за спиной послышался треск сухих веток, который очень быстро начал затихать где-то вдали. Не решаясь сойти с дороги, он отполз от кустов и сел прямо в пыль. Нога начала опухать. Он достал аптечку и без особой надежды приложил к травмированному участку охлаждающий патч, попутно разглядывая, есть ли обезболивающие. Было неизвестно, чем его вырубили, и как это будет взаимодействовать с его таблетками, но он решил не думать об этом и просто закинул в рот пару капсул, запивая их остатками воды. Через непростительно долгие десять минут стало чуть легче. Он всё ещё чувствовал покалывание в теле, однако смог подняться на ноги и начать продвижение. Полчаса спустя, которые тянулись для него как вечность, Мануэль остановился у развилки того, что давно перестало быть дорогой и превратилось скорее в тропу. Бросать жребий, чтобы сделать выбор, не пришлось: налево указывала стрелка на покосившемся столбике с табличкой «Schloss Dunstflüsse».

***

Маркус не понимал, как долго лежит, прислонившись спиной к стене. Связанные конечности затекли, и ему безумно хотелось размять мышцы. Он не знал, когда вернётся старуха и весьма смутно догадывался о её дальнейших планах. В смерть Мануэля он не верил. Старался не верить. Но мысль, посеянная одной колючей фразой, начала возвращаться с пугающим постоянством, вызывая вспышки боли в грудной клетке. Слишком долго сходить с ума в одиночестве ему не дали, потому что по помещению снова пролетел металлический скрежет, и дверь распахнулась, после чего он услышал неожиданно лёгкие и тихие шаги. К нему приближалось неземное сияющее существо, которое, когда глаза привыкли к свету от фонаря, всё-таки оказалось человеком. Он бы мог назвать её привлекательной, если бы встретился с ней не на грязном матрасе в незнакомом подвале. Это была молодая девушка, с длинными светлыми волосами и шикарными формами. Цвет глаз определить было невозможно, однако Маркус почему-то был уверен, что они голубые. У неё были тонкие черты лица, высокие скулы и сочные губы растянутые в лёгкой полуулыбке. — Привет! — сказала она, как будто это было самое обычное место для встречи. — Меня зовут Софи. А ты ведь Маркус? Я видела твои права, ты даже немного похож на своё фото! — затараторила посетительница. — У тебя что-то с лицом, поцарапал? Маркус был слишком ошарашен, чтобы отвечать. А девушка, между тем, достала платок и попыталась стереть следы крови с его лица. Потом, вздохнув, бросила: «Так не получится. Я сейчас!», вскочила, оставив на полу фонарь, и умчалась, не закрыв за собой дверь. Вернулась она довольно быстро: он даже не успел доползти до выхода, но заметил, что в метре за ним начинается крутая лестница вверх, а в руках у неё появилась грязная тряпка, с ярким химическим запахом, которую она невозмутимо поднесла к лицу пленника. — Не дёргайся, я могу попасть тебе в глаз случайно! — возмущённо надулась Софи, когда Марк попытался отпрянуть от неё. — И если ты будешь постоянно ползать по этому полу, это может плохо кончиться, тут грязно! — Кто… — прохрипел Маркус, не оставляя попыток отодвинуться. — Кто ты такая? — Ну я же сказала! Я Софи! — он был готов поклясться , что в этот момент она закатила глаза от его непонятливости. — Софи фон Айхенвальд. Ты в нашем подвале. Маменька ведь уже навестила тебя? После этих слов ей всё же удалось пройтись тряпкой по повреждённым участкам кожи, отчего Марк взвыл, прогибаясь в спине так сильно, словно собирался сломать себе позвоночник. — Щиплет? — участливо поинтересовалась девушка. — Не трогай меня, — без особой надежды прохрипел Маркус. — Я же делаю тебе лучше! Хочешь жвачку? — увидев попытки помотать головой, она всё же сунула ему в рот пластинку и улыбнулась. — Сделай это для меня, хорошо? Твоё дыхание… — она помахала перед собой рукой. Челюсти машинально принялись за работу. Это немного облегчило чувство голода, да и на вкус она казалось на самом деле простой жвачкой. Лимон и мята. — Так-то лучше, — Софи похлопала его по голове и тут же вытерла руку о штаны. — Тут как будто прохладно. И мыши точно есть. Наверху мы мышеловки ставим, но сюда обычно никто не ходит. — Что вам от нас нужно? — Марк предпринял очередную попытку получить объяснения. — Прошу, развяжи меня. Клянусь, мы никому ничего не расскажем, — изо рта вырвался нервный смешок. — Да я даже не знаю, где нахожусь! Ты можешь завязать мне глаза и бросить в лесу, дальше я справлюсь. — А кто это «мы»? Ты тут один. Я видела ещё чьи-то документы, но его здесь нет. В любом случае, маменька просила тебя не развязывать. — Что вы с ним сделали? — голос пленника опустился и приобрёл загробные интонации. — Если Мануэль не здесь, то что вы, чёрт возьми, с ним сделали?! — Да не знаю я, что ты пристал! А он кто, твой парень? — её интонация как будто стала немного более заинтересованной. — Он…— Марк помялся, словно из него резко выкачали весь запал. — Он придёт за мной. Вот увидишь. — Не хочешь — не говори. Я сейчас притащу твой телефон и разблокирую его твоим же пальцем. Прокомментируешь мне потом контент? — Как долго я здесь? — вместо ответа спросил пленник. — Вам нужен выкуп? — Ты здесь… — она посмотрела в потолок. — Часов семь? Да, около того. А про выкуп ты вообще смешно придумал! — Софи, я не знаю, за кого вы нас принимаете, но вы ошиблись, это совершенно точно. Мы просто приехали сюда на выходной… Сегодня мы должны были встретиться с семьёй Ману, нас будут искать! Нас уже ищут! — Любите гулять по нашим землям? — неожиданно тон девушки стал злым. — Как часто вы приезжаете сюда на выходные? Что делаете? — Мы здесь первый раз! — Маркус попытался придать убедительности своему голосу. — Господи, если бы мы знали… Почему, почему егерь не был более настойчивым! — О, так ты знаком с Михаэлем? Классный мужик, скажи? Очень дружелюбный. Перед внутренним взором Марка всплыла фигура, размером с автомобиль в грязном комбинезоне и с выражением лица, будто он всю свою жизнь трудился на скотобойне. Пленник мог подобрать много эпитетов к описанию этого человека, но слова «дружелюбный» среди них не было. — Изумительный. Очень печётся о природе. Я теперь даже скучаю по нему. — Мы с маменькой организуем вашу встречу, не переживай. Маркус сглотнул и плотно сжал веки. Так вот откуда эти две ненормальные узнали о том, что произошло вторжение на их территорию. А ведь их, действительно, скоро начнут искать. В понедельник ни он, ни Мануэль не выйдут на работу. И если Софи на самом деле не додумалась отключить или уничтожить телефоны… — Ладно, мне пора, — она поднялась, отряхивая джинсы. — Ты зря не стал есть сразу. Я же серьёзно говорила про мышей. Пока! — она жизнерадостно помахала и вышла, на этот раз надёжно закрыв дверь.

***

Он слегка прихрамывал пока тропинка, извиваясь, вела его в сторону замка. На небе уже показалась полная луна и холодные звёзды. С освещением стало несколько проще, однако, атмосфера наполнилась странной мистической энергией, а в какой-то момент ему показалось (он очень надеялся, что показалось) будто он слышит вой волков. Временами свет фонаря вырывал из темноты перепуганных лесных жителей, но к счастью, крупных хищников среди них не было. Наконец, лес перед ним расступился, и он смог увидеть его. Замок Dunstflüsse. Он располагался на холме и со всех сторон утопал в зелени. Массивное строение, состоящее из нескольких отдельных зданий, прилипающих друг к другу, разной высоты с маленькими квадратными окнами, расположение которых не поддавалось никакой логике. Острые башенки заканчивались металлическими пиками, которые тянулись, казалось, к самому небу. У запертых, как быстро сумел убедиться Мануэль, ворот стоял совсем не аристократический потрёпанный пикап. Строение удалось обойти с двух сторон, остальные две обрывались вертикально вниз, и в свете фонаря видны были верхушки деревьев. Сжав зубы от боли и молясь, чтобы не сработала сигнализация, он начал карабкаться по металлическим перекладинам ворот. Раньше они были дополнительно закрыты полотном подъёмного моста, но теперь от него осталась только цепь, уходящая в отверстие в стене. Она-то и помогла зацепиться, когда нога соскользнула с вытертого куска металла. Облегчённо вздохнув, Мануэль приготовился схватиться за верхнюю перекладину и подтянуться, чтобы заглянуть во двор, как вдруг рука наткнулась на невысокую, но острую пику, разжалась, и он полетел вниз.