Взаперти

Мануэль находился в том состоянии, когда ещё не все чувства вернулись, но одно он знал точно: рядом кто-то есть. Присутствие ощущалось еле заметным движением воздуха и дыханием, которое всё приближалось, пока не достигло его лица, обдав волной смрада. Он попытался оттолкнуть существо, взмахнув рукой и попал в шерсть, за чем сразу последовало низкое рычание. «Волк! Это чёртов волк!» — в панике Мануэль резко повернулся набок, надеясь, что рюкзак, который, возможно, спас позвоночник при падении, и тут перекроет животному доступ к его шее. Что-то вцепилось в его защиту и начало тащить по земле, мотая из стороны в сторону. Он попробовал вырваться, на что получил только более агрессивное рычание. В панике забив руками по земле, Мануэль еле сдерживался, чтобы не закричать от ужаса. Вместо этого он только сдавленно пробормотал: «Пусти, фу, хватит». Неожиданно команда была услышана и даже исполнена. Мануэль перекатился на живот и вскочил на четвереньки, готовясь сражаться не на жизнь, а на смерть. Ему в лицо смотрела огромная морда. Почему-то понадобилось не одно мгновение, чтобы осознать, что перед ним собака. Пёс внимательно заглянул ему в глаза и коротко тявкнул. — Нет, тихо! — почти не раскрывая рта, выдавил Мануэль. — Пожалуйста, тихо. Собака наклонила морду, а потом села и начала мести хвостом землю. — Хороший мальчик, — набравшись смелости, он протянул руку и почесал пса за ухом, за что получил облизанные по запястья руки. — Не покажешь мне, где тут вход? Пёс больше не издавал никаких звуков, но развернулся и затрусил вдоль стены. Мануэль, на котором не осталось ни одного места, которое бы не болело и не молило о пощаде, последовал за ним. Гостеприимный обитатель замка привёл его к массивной деревянной двери с ржавой ручкой и, не обращая внимания на просьбы подождать, скользнул в лаз для собак, через который, при желании, мог бы протиснуться человек. Скинув рюкзак, Мануэль пододвинул его поближе к дверце, встал на колени, слушая хруст собственных костей, и пересёк препятствие. Оказавшись по ту сторону, он не без усилий поднялся на ноги и осмотрелся по сторонам, в попытке сообразить, в какой именно части замка оказался. В замковом дворе было гораздо темнее, чем снаружи. Высокие стены отбрасывали тень, оставляя лишь узкую полосу лунного света у противоположной стороны. Перед собой он видел вход, однако мысль о том, чтобы пройти через парадную показалась далёкой от идеала. Он двинулся влево, где виднелся открытый дверной проём, но за ним оказалось, видимо, бывшее стойло, в котором сейчас хранились ржавеющие велосипеды, газонокосилка и какие-то инструменты. Мануэль бросил задумчивый взгляд на топор, но тот был почти с него ростом, так что он решил не затруднять себе пока передвижение. Другого выхода из этого помещения не было, поэтому он пошёл дальше, стараясь держаться ближе к тёмным стенам, и через несколько метров наткнулся на массивную дверь обычного размера, которая, скорее всего, вела в помещение для слуг. Сейчас же, насколько он мог видеть через маленькое пыльное окно у этого входа, внутри не наблюдалось ни света, ни движения. Наудачу толкнув дверь плечом, он облегчённо выдохнул. Тяжело и со скрипом, но она всё же поддалась. Он попал в кухню, которой вряд ли пользовались в последние десятилетия: в огромном очаге был свален мусор, стол стоял у стены. Немногочисленную кухонную утварь покрывал впечатляющий слой пыли. Нигде не наблюдалось современной техники или хотя бы крана с водой. Мануэль осторожно приоткрыл дверцу шкафа, каждую секунду ожидая, что она заскрипит и, когда можно было просунуть руку, пошарил внутри и нащупал нечто, что, при извлечении на свет, оказалось метровым металлическим шампуром, с совсем небольшим количеством ржавчины. Решено было, что он вполне может сойти за оружие, поэтому Мануэль прихватил его с собой и направился в сторону выхода. Перед ним оказался мрачный, ничем не освещённый коридор. Первое время двигаться приходилось, полагаясь исключительно на чутьё и слух, а потом глаза привыкли к темноте, и стало немного проще, однако он не переставал время от времени шарить рукой по стенам, слегка сотрясаясь от их холода. Прямо коридор заканчивался закрытой дверью, приложив ухо к которой, Мануэль различил первый намёк на присутствие людей: слышалось неясное бормотание, но было непонятно, говорят это хозяева замка или просто включён телевизор. Направо же находился более узкий проход с лестницей, почти вертикально уходящей вверх. Он решил пока не рисковать с открыванием двери и начал подниматься по ступенькам, которые так истёрлись со временем, что на них едва помещалась половина ступни. Лестница головокружительно вела его вверх, а стены подступали настолько близко, что егерь Михаэль бы тут точно не поместился. Свет проникал только через крошечные окна, выходящие на тёмный двор, так что опасения запнуться и кубарем покатиться вниз были вполне реальны. Ему казалось, что он поднялся, как минимум, на уровень пятого этажа, но, когда слева возник проход, в который он с опаской вышел, ему открылся вид на комнату, из которой и доносилось бормотание. Он стоял на довольно узкой галерее, с трёх сторон опоясывающей каминный зал. С потолка свисал кованый светильник никогда не видевший электричества. Над недействующим камином было зажжено около десятка свечей, которые, вместе с включенным экраном, давали достаточно света, чтобы разглядеть диван, пару кресел и стол, составлявшие всю обстановку зала, если не считать разбросанные тут и там мелкие предметы. На столе стоял телевизор, перед которым сидела женщина, укутанная в тёмный плед или плащ. Она курила, время от времени что-то вполголоса сообщая лежащей на диване девушке. Та коротко отвечала, не отрывая взгляд от телефона. Идиллия длилась не очень долго. Заскучавшая девушка села прямо, потянулась, а затем поднялась с дивана и направилась к выходу из комнаты. Мануэль проследовал за ней, оставаясь сверху, пока не свернул за угол, где перед ним появилась очередная крутая лестница. Боясь, что может упустить цель преследования, он почти скатился по ней, не обращая внимания на боль и стараясь производить как можно меньше шума.

***

Из полузабытья его вывело металлическое бренчание и последовавший за ним дверной скрежет. Маркус тут же распахнул глаза и повернулся на спину, чтобы рассмотреть вошедшего. Надежды снова увидеть Софи моментально развеялись в воздухе, потому что перед ним определённо стояла Вильда фон Айхенвальд. В этот раз она не стала драматично и размеренно вышагивать, а, не сбавляя скорости, прошествовала к пленнику и сразу продемонстрировала нож. — Ты готов просить о смерти? — Нет! — прохрипел Маркус. — Не делайте этого… пожалуйста! Я… Она с презрением смотрела, как он извивается у её ног, потом хмыкнула и, присев, занесла оружие. Маркус почувствовал резкую боль в лодыжке, но одновременно ногам начала возвращаться чувствительность, так как верёвки оказались разрезаны. — Вставай! — коротко приказала Вильда. Легко было говорить. В щиколотки словно одновременно вонзили сразу тысячу игл. У него даже дыхание сбилось. Марк начал махать ногами в воздухе, в попытке избавиться от неприятного чувства, чем вызвал смешок старухи. — Ножки затекли? Ну ничего, милый, я помогу. С этими словами она резко схватила его за волосы и рывком потянула на себя. Взревев, пленник поднялся, продолжая дёргать ногами, но уже в попытке пнуть похитительницу и вырваться из захвата. После этого нож, который никто и не думал выпускать, оказался возле его шеи и ощутимо надавил, протыкая тонкую кожу. — Когда я была моложе, то много времени провела на скотобойне, — прозвучало прямо над ухом Маркуса. — У тебя даже глаза голубые, как у больной свиньи. Если ещё раз дернёшься, то я тебя так и прирежу — как животное. Маркус почти замер, пытаясь преодолеть головокружение и понять, стоит ли ещё раз пробовать оказать сопротивление здесь или подождать, что будет дальше. Нельзя было гарантировать, что за пределами подвала его не ждёт ещё несколько таких же сумасшедших, бороться в одиночку против которых будет уже бесполезно. Но близость лезвия помогла принять решение. — Хорошо. Я сделаю всё, что вы скажете. Прошу вас, осторожнее, — он даже всхлипнул, почти не притворяясь. — Хороший мальчик, — прохрипела Вильда, — ступай медленно вперёд, а я за тобой последую, — лезвие оторвалось от шеи, но укол в поясницу подсказал, что далеко его не убрали. После пары неуверенных шагов, показавшихся ему дорогой по раскалённым углям, ноги начали двигаться почти твёрдо. Они вышли из подвала, и Марк без подсказок догадался, что им надо на лестницу, потому что другого пути попросту не было. Восемь крутых ступенек привели его на ровную площадку с ещё одной открытой дверью, за которой виднелся длинный коридор. Буквально через десяток метров Вильда бесцеремонно ткнула его остриём, намекая, что они пришли. — Открывай. Маркус ожидал чего угодно: комнаты с жертвенником, окружённым мрачными фигурами в чёрных балахонах, мгновенной атаки летучих мышей, нападения пары сообщников фрау Айхенвальд с ножами, но… На первый взгляд это было просто промозглое, довольно хорошо освещённое помещение без окон. Странным казалось только то, что у дальней стены стояла длинная морозильная камера, а рядом с ней — кресло с несколькими подушками и пледами, к которому был придвинут выключенный сейчас маленький обогреватель. — Я хочу кое с кем тебя познакомить, — Вильда резко толкнула пленника в спину. — Проходи, чувствуй себя как дома. Что-то в этой фразе заставило волосы на руках Марка встать дыбом. Он неуверенно двинулся вперёд, всё так же подталкиваемый жёсткой рукой. Старуха кивнула головой на кресло: — Как тебе мой кабинет? Уютно, правда? Я провела тут столько времени, ты даже представить себе не можешь. Они уже дошли до морозильника и толчки в спину прекратились. Маркус замер на холодном полу, не понимая, чего ждать дальше. Вильда обошла его со стороны и резко распахнула дверцы. Ледяной пар ударил его по лицу, заставив пошатнуться. Марк вгляделся в то, что показывала ему старуха, после чего сглотнул вязкий комок слюны. Перед ним лежал человек. Мужчина лет шестидесяти или чуть старше, с короткими седыми волосами, в клетчатой рубашке, коричневых штанах и сапогах. Его веки были чуть приоткрыты, обнажая белёсые мутные глаза. Рот тоже не был закрыт, и от этого казалось, что мертвец пытается кричать. А вопить ему было от чего: начиная с шеи вниз по торсу тянулись многочисленные раны, какие-то короткие и почти незаметные на тёмной ткани, другие — длинные и зияющие, будто нож не сразу могли достать и дёргали его в теле из стороны в сторону. Кожа отдавала даже не синевой, а белизной, скорее всего, из-за долгой заморозки. Сцепленные в замок руки покоились на животе, по всей видимости, чтобы придать телу умиротворённый вид. Ноги же оставили просто лежать, вывернутыми под неестественным углом. Маркус попятился, едва не напоровшись на нож. — Нет, ты будешь на него смотреть! Я хочу, чтобы это было последнее, что ты увидишь в своей жизни. Чтобы он полностью затмил собой все другие воспоминания, когда ты отправишься к нему! — Я… я не могу, — Марк закашлялся от подступающей рвоты. — Я не могу смотреть на мертвецов. — Забавно, — хмыкнула Вильда, — а он на тебя смотрит. Не удостоишь его ответным взглядом? Как цинично. Я убью тебя. Я совершенно точно это сделаю. Прямо сейчас от тебя зависит, будет ли смерть лёгкой и безболезненной или же долгой и мучительной. Давай же! Скажи мне! Как ты хочешь умереть?! Маркус повалился вперёд, едва не упав лицом на грудь трупа. Он не мог решить, где более жуткая картина: перед ним или за спиной. В конце концов, он просто рухнул в сторону, в кресло и, сжавшись, пытался подавить всхлипы, чтобы ещё больше не злить старуху. — Я не хочу умирать. Я не могу умереть. Почему? Кто этот человек? Зачем вы с ним это сделали? — его голос дрожал. В глазах старухи появился дикий, почти безумный блеск. Рот скривился в оскале. Сейчас она на самом деле была похожа на ведьму. Даже ногти, которыми заканчивались костлявые пальцы теперь казались оружием не хуже ножа. Вильда подлетела к нему и свободной рукой сжала челюсть: — Не хочешь умирать?! Думаешь, твоя жизнь ценнее, чем у него?! Не знаешь его?! О! Я вырежу его имя на твоём лице! — Я не знаю его! Не знаю! Я понятия не имею, кто он и кто вы! Я первый раз его вижу! Вы сумасшедшая! Вы держите мертвеца рядом с собой! Он услышал тихий свист после чего правая щека загорелась. Маркус вскрикнул, поворачивая голову набок. Неожиданно его пронзила мучительная мысль: это конец. Безумная старуха убьёт его прямо сейчас. Глаза расширились от ужаса. Он смотрел на руку, которая снова замахнулась для удара и зажмурился, ожидая новой вспышки боли, которой, однако, не последовало. По помещению пролетел смех. — Ты так жалок. Одна царапина — и уже плачешь. Разве так себя ведут настоящие мужчины? — Пошла ты! — неожиданно Маркуса разозлили её слова. — Ты спятила! Словно в замедленной съёмке он увидел, как лезвие полетело вверх. И тут за спиной Вильды мелькнула тень.

***

Девушка не спеша двигалась по коридору, насвистывая какую-то мелодию. Мануэль тихо шёл следом за ней, прячась за стенными выступами и крепко сжимая в руке своё импровизированное оружие. Они миновали коридор, но по лестнице он не рискнул подниматься сразу, опасаясь вероятности быть замеченным. Дождавшись, когда ноги хозяйской дочери скроются за пролётом, он влетел наверх и услышал, как скрипнула дверь одной из комнат. Он заглянул сквозь щель и увидел, как девушка уселась на кровати спиной к нему и, открыв ноутбук, надела наушники. Она что-то напевала вполголоса, прерываясь на то, чтобы поторопить медленно работающее устройство. Вряд ли его бы увидели в отражении экрана, но Мануэль решил подождать, пока она не сосредоточится на том, что собиралась делать. Он увидел заставку какого-то фильма или сериала и, вдохнув побольше воздуха, проскользнул в комнату, замирая на каждом шаге. Отсутствие реакции его подбодрило. Мануэль сделал ещё несколько тихих шагов и замер за спиной девушки, с трудом понимая, что ему делать дальше. Раздумывать долго было нельзя — она в любую секунду могла почувствовать его присутствие. Чертыхаясь про себя, он сорвал с неё наушники, а затем перебросил шампур через голову и прислонил ржавый металл к горлу. Сквозь плотно стиснутые зубы Мануэль прошептал: — Если закричишь, это может стоить тебе головы. Буквально. От неожиданности девушка дёрнулась вперед, неосознанно вдавливая шампур себе в гортань. Тело тут же забилось в конвульсиях. Изо рта на клавиатуру ноутбука хлынул поток крови. — Чёрт, чёрт, чёрт! — Мануэль выпустил из рук оружие и отпрянул от кровати. Девушка схватилась руками за шею, в попытке остановить кровотечение. Рот открывался и закрывался, выплёскивая новые порции бордовой жидкости. Ещё какое-то время она пыталась вдохнуть что-то помимо собственной крови, однако совсем скоро её глаза закатились, а тело безвольно рухнуло на кровать. Мануэль, часто моргая, смотрел на неё минуту, потом резко развернулся и выбежал из комнаты. В коридоре он замер, вспоминая, с какой стороны они пришли. Там должна была находиться вторая обитательница замка. Хотя адреналин в крови мешал трезво мыслить, он был почти уверен, что надо идти налево. Проделав путь обратно, он застал каминный зал пустым, лишь телевизор всё ещё что-то бормотал для отсутствующих зрителей. Оглядевшись, Мануэль заметил у корзины с дровами качергу. Это очень плохо подходило в качестве оружия, но других вариантов вокруг пока не наблюдалось, так что он сжал её в руке и пошёл по коридору, в котором не был до этого. Если бы не звуки из зала, можно было бы подумать, что замок необитаем: из грязного окна в конце коридора пробивался лунный свет, в котором можно было разглядеть внушительный слой пыли повсюду. На полу, почти ровно посередине, как будто кто-то вытоптал тропинку, выглядевшую темнее. В первой комнате справа, по всей видимости, находилась импровизированная столовая с круглым столом, четырьмя стульями и тележкой на колёсиках, заставленной консервными банками и коробками. На полу валялась смятая упаковка, стояли пустые жестянки, банки и бутылки. В единственную розетку была воткнута вилка электрического чайника. Осмотр показал, что ножи тут были исключительно столовые и, все как один, грязные, так что Мануэль быстро откусил кусок чёрствой булки, запил водой из чайника и двинулся дальше. Обитаемыми выглядели буквально пара комнат, да и то, понять это можно было только по открытым шторам, переполненным пепельницам и сваленной в кучу одежде. Все остальные помещения демонстрировали полное запустение, уныние и, очень часто, и следы начавшегося разрушения. Сложно было понять логику похитителей. Стали бы они держать Маркуса наверху или всё-таки спрятали бы в подвале, откуда и сбежать и позвать на помощь гораздо сложнее? Помощь… Её ожидать из внешнего мира как раз не приходилось. Мануэль решил всё-таки искать спуск в подземелье и наткнулся на него уже за первым поворотом. Очень быстро он понял, что находится на правильном пути: тут были включены тусклые лампы, а одна из дверей была открыта. И уже через несколько шагов он мог расслышать голоса. В одном из них он с облегчением узнал Маркуса. Поняв, что люди в комнате заняты исключительно друг другом, он ужом проскользнул внутрь. Мануэль бесшумно ступал по комнате, вслушиваясь в разговор людей, собравшихся у холодильника. Он увидел, как безжалостная рука старухи взмахнула ножом и порезала лицо Маркуса. Потом услышал угрозу в её голосе. Все эти кадры проносились один за другим, и он сам не успел понять, как оказался совсем близко. Обхватив кочергу обеими руками, он занёс её над головой. Хозяйка замка в последний момент почувствовала его появление и удивлённо обернулась, прежде чем тяжёлая железяка опустилась ей на голову. Череп хрустнул. Ослабевшие пальцы выпустили нож, и он со звоном упал на пол. Старуха как-то странно покачнулась и повалилась на кресло, в котором сидел Марк. Мануэль, отбросил кочергу в сторону и поднял с пола оружие ведьмы, после чего нанёс им несколько ударов в костлявую спину. С хлюпающими звуками лезвие входило и выходило из тела, что сопровождалось его лёгким подпрыгиванием. В тех местах, куда проникал металл, начали появляться лужицы крови, пока вся спина не превратилась в сплошное красное пятно. Он прекратил только тогда, когда услышал голос Маркуса, твёрдо произнёсший: — Ману, всё. Хватит уже, — после чего бросил нож, схватил старуху за волосы и отволок в сторону. Всё ещё тяжело дыша и вздрагивая всем телом, Мануэль вернулся к креслу и, наклонившись, впился губами в губы Марка, не обращая внимания на кровь на его лице и не пытаясь для начала развязать или проверить, всё ли с ним в порядке. — Тише, тише, — прошептал Маркус, получив снова возможность дышать. — Всё хорошо, видишь? В замке есть ещё люди. Я видел девчонку. Надо убираться отсюда. — Девчонка — блондинка? Не думаю, что её стоит опасаться, — он помог Маркусу подняться, вытер нож о подол Вильды и перерезал верёвки. — Schatzi, твои руки! Ты их чувствуешь вообще? — С трудом, — простонал он в ответ, потирая затекшие запястья. — Смотри, что тут у нас, — Марк кивнул в сторону холодильника. — Ты его знаешь? Мануэль бросил равнодушный взгляд на тело и пожал плечами. — Что-то не припомню. Хотя вот это, — он указал на несколько разрезов на горле, — кажется знакомым. — Я тоже так подумал, когда его увидел. Твой стиль, скажи же. Как думаешь, сколько он тут пролежал? — Хм… Насколько я помню, в прошлом году были две тётки. Или, технически, одна из них всё-таки не тётка, а девушка? Что-то мы повторяемся. Но тут егерь внёс разнообразие, спасибо ему. Так, а два года назад… чувак, худой такой, в очках. Ну что, получается, этому три. — Представляешь, она его выкопала! — скривился Марк. — И держала рядом столько времени, ожидая шанса отомстить? Просто поразительно. И мерзко. Давай сменим место? Кто его знает, сколько ещё таких мстителей завелось в этих лесах за эти годы? — Согласен, — улыбнулся Мануэль, — нечего нам тут делать. Говорят, здесь часто пропадают люди. — После этих слов он лукаво подмигнул Маркусу, и они оба рассмеялись.