Серёжа хочет много

— Тебе совсем всё равно, кто это? — спрашивает пьяный Олег. Ходят ли они только к Серёже, или им тоже нужна любая дырка, как ему — любой член? Когда Серёжа впервые устраивается на сидении, выставляет задницу в окошко, у него захватывает дух: такой шлюхой он себя ещё не чувствовал. Остро и головокружительно. Пока он ждёт, возбуждение только нарастает. Это одновременно так механически: только долбёжка в задницу, никаких объятий, разговоров, поцелуев — и так остро человечно: волнительное первое касание — сразу головкой члена или подушечкой пальца в холодной смазке, пальцы проникают внутрь, тонкие и нежные или толстые и грубые, как долго растягивают, оставляют ли укус на ягодице, лижут дырочку аккуратно снаружи или бесстыдно просовывают внутрь мокрый язык (от этого Серёжу почти трясёт), кладут ли руки на ягодицы, когда трахают его, сильно сжимают их или ласково поглаживают… Один очень быстро кончает внутри, но долго трахает его пальцами перед этим, так что в какой-то раз Серёжу накрывает оргазм, как только в него входит член, — наконец успевает быстрее. Кто-то вставляет в Серёжу вибратор и сразу врубает на полную мощность. Серёжу аж подбрасывает. Плавно начинать не учили? Он пытается поймать эту волну, которая уходит куда-то быстрее и выше него, поскуливая от слишком сильных ощущений. Можно, конечно, сняться, но Серёжа не привык отступать. В конце концов удовольствие настигает его, хотя и где-то в другой стороне от оргазма, и, когда яростно жужжащее дилдо вынимают из его задницы, ему даже жаль. После этого, правда, без вариантов приходится взять перерыв. Всё равно, кто. Серёжа воротит нос ото всех. Встречаться, пока Олег был в армии и на контрактах, было мучительно. Но когда это только пальцы, языки, члены, которые залезают в него, используют его для своего удовольствия, делают ему мучительно хорошо — ему нравятся все. Серёжа каждый раз горит внутри от стыда, когда вносит корректировки в устройство комнаты. Хотя всей группе, которая её проектировала, Серёжа даёт доступ (разумеется, со справками) и никто из них не смог бы точно сказать, чем именно там Разумовский занимается — ему достаточно своего знания, каким практическим путём он получает эту информацию. Как настроить температуру в комнатах для посетителей, которые ждут, засунув части свои тел в окошки? Если долго лежать с голым задом, то можно сильно замёрзнуть, но надо, чтобы людям не становилось дурно от жары, когда они будут трахаться. Тёплый пол, подогрев сидения? Сидения представляют собой настраиваемую конструкцию вроде стоматологического кресла: может присесть человек, выставляющий свой член, или лечь на живот и удобно положить голову или опереться на руки человек, выставляющий задницу и/или вульву, — в таком случае та часть, на которой находится таз, наклоняется, чтобы сильнее раскрыть отверстия (до этого, к счастью, додумывается другой участник команды, так что Серёже не приходится краснеть). Впрочем, впервые просидев там два часа, не вставая, (это были очень хорошие два часа), Серёжа обнаруживает, что подголовники не устанавливаются на комфортную высоту, и на следующей неделе приходится их все демонтировать и заменить на более удобные. … Он снова в комнате, и длинные крупные пальцы проникают в задницу, гладят и растягивают. Кайф сразу накатывает щекочущей волной. Плюс один, плюс ещё один. Серёжа теряется и уже не в состоянии назвать, сколько, — много, широко, грубо, приятно. Он, что, отфистить, меня хочет? Внутрь входит уже, кажется, ладонь. Потрогать себя сейчас? Но рука извлекается. Серёжа ждёт. Головка утыкается в дырочку, надавливает, и — ах — Серёжа всё понимает. Член здоровый, немного больно, и Серёжа старается сильнее расслабиться. Въезжает очень медленно, глубже и глубже. Ох! Наконец он замирает, и Серёжа отдрочил бы себе прямо вот так, без движения, просто надетым на это огромное орудие. Такого размера у него дилдо, на который он садится в моменты, когда совсем теряет голову от похоти, но сейчас в нём живой горячий член — который при этом принадлежит кому-то из сотрудников Вместе. Член начинает осторожно двигаться в нём, и Серёжа хватается за края сидения, из горла вырывается протяжный стон, достаточно громкий, чтобы быть слышным с той стороны. Только Серёжа более-менее привыкает, как скорость увеличивается, его втрахивают в сидение, лобок стукается о его задницу, и Серёжа непроизвольно кричит — ему охуенно. Он даже забывает дрочить, но это нестрашно, так как, когда он об этом вспоминает, ему хватает лишь несколько раз провести по своему члену, чтобы накатил оргазм — сжиматься на этом хуе опять больно, но как же невыносимо сладко. С другой стороны стены очевидно замечают пульсации Серёжи и постепенно замедляются, а потом вынимают. Неужто додрочит себе? Какой джентльмен. Серёжа пытается отдышаться. Сначала он думает закончить на этом сеанс, но потом в нём просыпается шлюха и хочется ещё, хочется других прямо в растянутую этим прекрасным огромным хером задницу. Так что Серёжа встаёт на нетвёрдых ногах, разминает затёкшее тело, а потом укладывается обратно. После тоже оказывается хорошо, прямо столько, сколько ему надо — чтобы до краёв. Серёжа представляет этот хер, когда мастурбирует (Олег некстати уезжает на два дня в Москву). По возвращении Олег залюбливает Серёжу, но вскоре мысли о том разе возвращаются, и во время следующего сеанса в комнате Серёжа надеется на их встречу. Она не случается, и хотя, пока Серёжа ждёт, его трахают четырежды, уходит он с лёгкой неудовлетворённостью. Через пару дней дома он вытаскивает ту самую игрушку и просит Олега оттрахать его с помощью неё. Оказывается, Серёжа раньше Олегу не представлял этот дилдо, потому что Олег начинает неуверенно (после, кажется, целого получаса на пальцах), а когда Серёжа, порнушно отстонав, кончает до слёз, брызжущих из глаз, и валится в объятия, тот, приласкав его, спрашивает, не перестал ли Серёжу устраивать его размер. Серёжа сонно уверяет, что любит разные размеры, ему просто нужно многообразие… Серёжа даже ходит смотреть на члены в дырках, но они все другие. Попадается один обрезанный, тоже немаленький, хотя явно не такой конский, и, раз уж Серёжа здесь оказывается, то он его не без удовольствия отсасывает. Наконец удача улыбается ему. Когда грубые пальцы очень долго не вылезают из его задницы, сердечко Серёжи замирает. А потом в него втискивают огромный хер, и Серёжа задыхается от восторга. Во второй раз как будто даже слаще, может быть, потому что он ждал. Серёжа пытается подгадать, когда начать себя трогать, чтобы не опередить своего партнёра. Высчитывает момент он хорошо, но оргазм не приходит так быстро, как тогда, и его жёстко натягивают, а потом останавливаются. Тем не менее, член из него не вынимают, и дают Серёже кончить на нём — волшебно, и даже уже почти не больно. Серёжа думает, что было бы очень классно лежать сейчас не на этом сидении, а на Олеге и обнимать его. А если бы он ещё держал во рту член Олега, пока его трахают (Серёжа понимает, что по-нормальному сосать, когда его так дерут сзади, он точно не смог бы)… Встречи становятся еженедельными, здоровый член становится злее, ебёт Серёжу так, что он вцепляется изо всех сил, чтобы не свалиться с сидения, и подвывает от того, как много, сильно, ярко, почти слишком — но ему в самый раз. В промежутках между сеансами в комнате Серёжа тренируется на своём большом дилдо, так что его задница начинает хорошо принимать этого гиганта. Когда его, как обычно, готовят четыре крупных пальца, Серёжа ловит себя на том, что уже мечтает, чтобы ко входу приставили и большой, втиснули все, и дальше ладонь, и весь кулак — наверняка здоровый. Такого с ним ещё не делали. Но пальцы выходят и заменяются горячим гладким членом. Постоянный гость идеально дополняет карусель непредсказуемых взаимодействий в комнате. Кажется, что комната — это магическое место, где Серёже нравится всё. Не всегда идеально, но ничему не хочется говорить: «нет». … Кто-то увесисто шлёпает по жопе на каждые несколько толчков — почему-то унизительно, хотя торчать задницей из дырки должно быть унизительнее, но к этому Серёжа привык — это сладко и волнительно. У себя рассматривает в зеркале попу с розовыми следами. Быть оттраханным — это по-взрослому, а отшлёпанным — как-то по-детски. Как будто обидно, но не то, чтобы он не кончает в тот раз, залившись смазкой, быстрее того, кто его трахает с другой стороны стенки. Потом приходится терпеть — и дотерпеться он успевает до нового стояка. Олег искусывает ягодицы с отпечатками чужой ладони, метит поверх, Серёжа хныкает — опять больно — и опять хорошо — а затем Олег трахает его пальцами до такого приятного тёплого оргазма. Как будто порой Олегу не нужно своё собственное удовольствие, он высасывает его из Серёжи. Интересно, поэтому ли он разрешает ему ходить в комнату? Хотя Серёже видно, что Олег только делает вид, что ему всё равно и что он просто позволяет. На самом деле Олег просто горит от блядства своего любимого. Обнюхивает и облизывает его после, восхищается тому, как много он принял за один заход. Серёжу хотят все, а выбирает он только Олега. Комната, видимо, наводит Олега на какие-то мысли, потому что однажды он предлагает связать Серёжу. Тот соглашается и оказывается распят на постели, лицом вниз, с подушкой под бёдрами и выставленной жопой. А потом Олег дразнит его дырочку, входит то одним, то двумя пальцами, гладит простату, вынимает, массирует колечко мышц снаружи, и Серёжа просит сначала тихо, потом громко и с матом, потом умоляет — терпение и выдержка у Олега железные. А потом, через неделю или две, у Серёжи в комнате что-то обрывается внутри. Не может быть, ему же кажется? Такие же поглаживания пальцев, только теперь обтянутых нитрилом. Когда головка проскальзывает внутрь, сомнения пропадают. Боже, он пришёл, сюда, ко мне! … Микроменеджерингом заниматься плохо, только если ты не Разумовский, поэтому Серёжа просматривает отчёты отдела кадров. — Олег, ты увольняешь Васильева? — Да. Что такое? — Из-за чего? Олег вздыхает. — Вскрылись моменты из его биографии. Плохо проверял, — чешет голову. — И что там? — Ну. Незаконная деятельность, скажем так. — Типа твоей? — Нет, не типа моей, а здесь, в Петербурге. Серёж, он тебя охраняет, я не хочу, чтобы какие-то бандиты… — Я не боюсь. — Не понимаю, ты что хочешь от меня? — Оставь его. — Ты мне объяснишь, в чём дело? Серёжа улыбается и манит его к себе, обвивает руками шею и целует. — Просто оставь. Для меня.