XV Аркан

Перед самым выходом с территории жилого комплекса парни почти одновременно натянули на головы шапки-бини, нацепили тёмные солнечные очки и медицинские маски, которые достали будто из-под земли. Тэхён, правильно истолковав мой удивлённый взгляд, пояснил: несмотря на то, что их звёздная карьера закончилась пять лет назад, они продолжают оставаться достаточно узнаваемыми. Поэтому, без такой мощной маскировки, их двоих (а меня за компанию) обычные корейцы, не имеющие доступа к элитным местам а-ля Октагон, просто раздавят. Посовещавшись, друзья приняли решение начать экскурсию с Каннамгу, как с наиболее насыщенного достопримечательностями района Сеула.

Sollar — Cheat Code

Мы таскались по Каннам три часа практически без остановок, и я неоднократно успела подумать о том, что айдольская выносливость — это, конечно, хорошо, но явно не для меня. Раньше я могла бы с ними ещё потягаться, но не сейчас, когда от былой физической формы не осталось и следа. «Нужно обязательно заняться своим дряхлым телом», — твёрдо решила, едва поспевая за парнями и стараясь не пыхтеть как паровоз. К счастью, они были слишком заняты тем, что наперебой делились впечатлениями и воспоминаниями из прошлого, которые накрепко связаны в их головах с продемонстрированными мне местами. Я никогда не видела, чтобы разные достопримечательности встречались через каждые двадцать-тридцать шагов. Где мы только за эти три часа не побывали: заглянули в несколько уютных тематических магазинчиков, где мне в карманы айдолы напихали всяких корейских сладостей; заползли ненадолго в парки Досан и Lotte World; почтили своим присутствием, наверное, все памятники культуры, даже умудрились затесаться на местный рынок, в котором тут же оглушили надрывные крики торгашей, заставив моментально оттуда ретироваться — теперь уже айдолы меня догоняли. Однако, больше всего остального поразили улицы. Каждая — будто произведение искусства, и ни одна даже близко не схожа с другой. Какая-то насквозь пропиталась духом современности, какая-то отдавала наоборот стариной, какая-то сверху донизу оказалась увешана бумажными разноцветными фонарями, какая-то походила на кошачий рай. Не хватит слов ни в одном из языков мира, чтобы описать то многообразие тематических улочек, по которым мы прошлись, и на каждой из них можно было найти ряд пасхалок, глубинный смысл которых понятен лишь только корейцам. Как сказал Тэхён, Сеул — мозг Южной Кореи, а Каннамгу — его горячее сердце, концентрат корейской души. Сила этой эссенции действительно сшибала с ног. Я побывала в очень многих городах мира, но Сеул лишь своей маленькой частичкой уже успел покорить навсегда. Многообразие красок, звуков и запахов (от некоторых почти текла слюна по подбородку, а от каких-то хотелось вывернуть желудок под снисходительный хохот спутников), калейдоскоп лиц, машин и разноплановых построек от небоскрёбов до наземных палаток — такая мощная пульсация города не встречалась нигде. По лицам айдолов невооружённым глазом было видно, насколько сильно они любят Каннам. Даже Чимин повеселел и радостно улыбался; его глаза словно подсветились изнутри азартным огнём, когда он взахлёб травил истории предебютных времён. Когда мы проходили мимо некой площади по типу Таймс-Сквера, где танцевала какая-то группа девушек, то парни почти одновременно воскликнули: «О, это же наша хоряга!» Ким тут же задвигался абсолютно синхронно с танцовщицами, напевая: «Run bulletproof, run, yeah, you gotta run!». — Вообще-то, уже давно не run, — резонно заметил Пак со скрещенными на груди руками, глядя на отплясывания друга, но сразу же получил подзатыльник. — Не порть воздух, а! Вот же зануда! — воскликнул возмущённо Тэ, и началась уже вторая за сегодняшний день перебранка. Пока они собачились, я изо всех сил пыталась осознать, что вообще-то стою бок о бок со звёздами мировой величины. По долгу службы приходилось иметь дело со многими крупными шишками, но такого масштаба людей ещё не встречала. Однако, осознание никак не приходило. Они были такие… обычные. Просто люди, со своими эмоциями, страхами, переживаниями, потребностями. Перед моими глазами они ничем не отличались от прохожих, только тем, что мы по случайности оказались знакомы. Я владела лишь общими данными о BTS, знала некоторых мемберов в лицо и по именам, однако помимо этого — ничего. Например, понятия не имела, как Чимин или Тэхён вели себя на сцене, что они рассказывали интервьюерам, какую роль отыгрывали в бесчисленных ТВ-шоу, о чём пели и как танцевали. Возможно, сейчас это скорее плюс, нежели минус — мой взгляд не затуманивался пеленой их звёздного кей-поп образа. В один момент кто-то из мимокрокодилов всё же узнал айдолов, и Тэ, подхватив нас с Чимином под руки, резко рванул с тропинки вниз по газону к мосту Банпо. Сеул уже потонул в расплавленном закатном мареве, а потому на мосту взмыли в небо разноцветные струи фонтана, поражающие своей неописуемой красотой. Мы стояли в тени под достопримечательностью среди толпы и смотрели на представление как заворожëнные — я в первый раз, а парни в бесчисленный. Впервые за долгое время в сердце разлилось подзабытое тепло умиротворения с каплей эфирного восхищения. Восхищения тем, до чего прекрасные творения может создавать Человек. Однако если бы я знала, что произойдёт далее, то отправилась обратно в свой номер в тот же момент. Но, увы, наперёд знать будущее невозможно. — На эту реку мы с Чимми до, и первое время после дебюта любили ходить выпивать, — хихикнул Тэхён, — я ему говорил кодовую фразу: «Хэй, Чимин! Сегодня.» и посылал специальный сигнал. Он издал звук, похожий на хлопок пробки от шампанского. — Это и стало началом моего запойного алкоголизма, — криво усмехнулся Пак и тут же получил подзатыльник. — Не болтай чепухи! В твоём алкоголизме виноват уж точно не я! Я закатила глаза, когда эти двое опять начали препираться. С такой частотой склок они имеют все шансы ускорить как минимум на недели три мой отъезд из Южной Кореи. Ну а пока оставалось лишь молча стоять и ждать, когда скандалисты устанут ругаться. — Может, переберëмся на другой берег? — спустя время, отдышавшись, предложил Тэ. — Там район Йонсан с целым кварталом уютных кафешек. Можно где-нибудь упасть и хорошенько подкрепиться. У Чимина маковой росинки с обеда во рту не было, а я вообще ела за последние сутки лишь горсть кураги, поэтому при этих словах наши желудки одновременно заурчали, что вызвало всеобщий хохот. — По рукам, — потянулся Пак, хрустнув в нескольких местах позвоночником, — идея отличная, Тэхен-а. Погнали! Ким вызвал такси, и мы поехали через мост поближе к скоплению кафетериев в Йонсангу. Я единственная из нас троих заворожëнно глядела на проносящуюся перед глазами реку Хан, освещённую радужными струями фонтана и мириадами разноцветных огней — будто взорвали тысячу мелких салютов. Когда машина остановилась близ конечной точки пути, небо уже почти полностью потемнело, вытеснив синие постзакатные разводы к горе Намсан. Ещё полчаса и Сеул окончательно погрузится во тьму. Айдолы предложили не торопиться, ещё немного прогуляться — про этот район у них также нашлось, что рассказать. Наш наконец-то неспешный путь пролегал мимо шикарного отеля Grand Mercure, в который я изначально планировала заселиться, но в последний момент передумала. Сейчас вокруг него образовалось внушительное столпотворение, явно больше, чем следует: тут стояла и скорая, и полиция, и передвижные телевизионные станции со множеством репортёров. — Похоже, что-то случилось, — озвучил общие мысли Тэхён. — Может, убили кого? Он как в воду глядел. — …в эфире репортёрка Пак Джи Су. Прямо сейчас мы находимся у подножия отеля Grand Mercure, где в одном из номеров вчера ночью был зверски убит коммерческий директор и совладелец ведущей машиностроительной компании в Южной Корее «Korea ТH Motors» Чхве До Ха. Предположительно, мотивом для убийства послужила месть. Также… Чимин внезапно остановился как вкопанный, когда мы проходили мимо камеры с логотипом канала SBS, направленной в лицо журналистке. Тэ несколько секунд переводил растерянный взгляд то на неё, то на друга, но затем как-то слишком суетливо стал толкать Пака в плечо со словами: «Идём, ЧимЧим, пошли», однако тот и не думал трогаться с места. В его глазах читалось неподдельное изумление. — К…кого? Кого убили? Чхве До Ха?.. Того самого? Я не понимала, что происходит. Чимин сделал пару шагов, но зашатался как пьяный — Ким едва успел его подхватить. — Как убили?.. Кто? Тэхён перекинул руку одеревеневшего Пака через шею и потащил в противоположную нашему пути сторону. — ЧимЧим, успокойся, всё хорошо, спокойно, — он повернул голову в мою сторону и бросил, — пошли. Кажется, нам всем прямо сейчас надо выпить. — Но ведь Чимин ещё не… — я хотела сказать, что парень до сих пор не оправился от вчерашней попойки, а уже снова собирается нагружать свою печень, но Тэ только с раздражением дёрнул бровью. — Пошли… Потом всё объясню.

***

Мы завалились в первый попавшийся бар с закрытой вип-комнатой — мне пришлось заглядывать в каждый и спрашивать о её наличии — которую успешно и заняли. Чимин всё также пребывал в какой-то прострации, Тэхён значительно посмурнел, а я чувствовала себя беспокойно, так как непонимание ситуации выбивало из-под ног почву. Догадок в голове роилось множество, но какая из них хоть чуть-чуть близка к правде, я не имела понятия. Оставалось привычное и проверенное временем средство — молча наблюдать. Ким сразу заказал два ряда крепких шотов да боссам* в качестве закуски. Я же попросила картошку фри и, как обычно, двойной виски со льдом. Пока не принесли алкоголь, мы сидели в полном молчании: айдолы рядышком, а я напротив. Лишь стоило рюмкам кислотного цвета на деревянной подставке оказаться на столе, как Пак тут же залил в себя три. Тэхён решил не отставать от друга и выпил столько же, морща нос от горечи. — Чимин-а, ты как? Скажи что-нибудь, — толкнул он неподвижного парня. Тот вместо ответа опрокинул ещё две рюмки, поиграл желваками, глядя исподлобья куда-то сквозь меня. Время будто попало в капкан янтаря и застыло в нём. Ким еще несколько раз тихо окликнул друга, прежде чем тот разомкнул обезвоженные губы, замогильным голосом прохрипев: — Ты ведь знаешь, что я хочу сказать, Тэ. Зачем мне произносить это вслух и тратить впустую энергию? — Думаю, это необходимо, — после долгой паузы почти прошептал шатен, нервно прокручивая вокруг оси тонкое кольцо на указательном пальце, — в первую очередь для тебя самого. Мой недоумëнный взгляд скользил с одного на другого и обратно, однако интуиция подсказывала, что лучше не произносить ни звука и слиться со стеной. В воздухе ощущалось электростатическое напряжение. Словно затишье перед мощнейшей бурей. Чимин, не поморщившись, вкачал в себя ещё два шота и уставился тяжёлым взглядом на друга. — Ты хочешь услышать, что я думаю о смерти этого ублюдка, ведь так? Что я испытываю? Что ж, вот тебе мой ответ — ничего. Внутри меня пустота. Пусто, Тэхён. Там давно уже ничего нет, кроме горстки пепла. И это заслуга в том числе сдохшего куска дерьма… Хотя нет, знаешь, что? Я рад, что эта падаль двинула кони! Да я просто счастлив, чёрт подери! Мне смешно, видишь? Ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха! Когда его закатают в каменную землю, то не поленюсь, приду туда, выну свой хер и обоссу всю могилу! Наплюю на неё, обматерю и насру ещё сверху докучи! Да, даже так! Ненавижу, ненавижу, как же я всех ненавижу! Начав свой монолог тихо, Пак распалялся всё сильнее, пока не перешёл уже на надрывный крик и не вскочил на ноги от перевозбуждения. Он стремительно заходил в состояние настоящей истерики. — Все вокруг только и делали, что твердили: «Чимини, ты должен быть благодарен тому, этому, пятому, десятому, благодари отца, мать, учителей, мемберов, АРМИ, Бан Ши Хёка, Кан Хё Вона, Седжина, Чхве До Ха** и еще целую тысячу спонсоров, правительство, вот этого прохожего и вот того бомжа», «Чимини, это не ты проливал семь потов с утра до утра в тренажёрном зале, чтобы стать хотя бы чуточку лучше, это не ты ни хрена не ел по несколько дней подряд, чтобы соответствовать корейским стандартам красоты и хоть немного снизить градус хейта от своих же фанатов, это не ты годами не высыпался и не мог даже денёк просто передохнуть, не ты заставлял себя бесконечно делать препоганейшее эгьё, и не ты не видел отца триста шестьдесят три дня в году, а когда видел, то и эти два жалких дня умудрялась отравлять мать», «Чимини, это не столько твоя заслуга, сколько отца, матери, учителей, мемберов, АРМИ, Бан Ши Хёка, Кан Хё Вона, Седжина, Чхве До Ха и остальных спонсоров, правительства и вот этого, а ещё вот того…». Как меня всё достало! Всю свою жизнь я не принадлежу себе. Я даже не знаю, кто я, Тэхён! На что я положил своё детство и юность? Зачем убивался в душных тренировочных залах и вокальных классах? Для чего жертвовал своим телом, здоровьем? Нахрена терпел тонну хейта, ненормальных сасэн и смущённо смеялся в ответ на очередное извращение над моим именем от Оли Лондона? Деньги? Как оказалось, ими лишь подтереться. Без этих бумажек тошно, а с ними ещё хуже. Я уже проебал львиную часть состояния, а так и не стал счастливым. Да чёрт возьми, я… я даже смерть отца проебал! Валялся в пьяном угаре, пока шли его похороны! Последнее, что видел перед собой мой бедный отец, — не лицо своего любимого сына, а оскал своей ненавистной жены! Дыхание кончилось. Чимин шумно хватал ртом воздух, не в силах справиться с одышкой. По его красным от гнева щекам текли слёзы. — Знаешь, Тэ, то насилие, что проводили надо мной все эти чëртовы спонсоры, эти треклятые хейтеры, эта безумная мать, — всё осело во мне. До сих пор гложет. Я помню всё: каждую мелочь и каждую рану. Они кровоточат изнутри, разъедают мои кости и органы. В ночных кошмарах, которые снятся на трезвую голову, спонсоры продолжают насиловать моё тело, а я продолжаю всё это терпеть. Каждую. Чёртову. Трезвую. Ночь. Ты как-то спрашивал, зачем я из раза в раз так чудовищно напиваюсь? Да потому что только алкоголь приносит долгожданное забытье! И только когда я пьяный, меня не насилуют снова и снова! А началось всё это дерьмо как раз с Чхве До Ха. Ты ведь знаешь — он был первым, кто во мне увидел девчонку. Шепнул на волосатое ухо Бан Ши Хёку, что неплохо бы сменить Чимини имидж на более сладенький. В кого, в итоге, меня превратили? А? Отвечай, Тэ! Тэхён сидел неподвижно с прикрытыми глазами и не реагировал на тычки Пака, лишь слегка морщился, когда тот орал ему прямо в лицо. С родинки на кончике носа медленно капали крупные слёзы и омывали горестно поджатые губы. Чимин залпом уничтожил ещё три шота, обтёр рот рукавом, пьяно отшатнулся назад. — Прошло три года с тех пор, как я вернулся из армии, но до сих пор не привыкну, что хотя бы в квартире могу быть собой. Что за неправильный взгляд или слово не по регламенту не прилетит по башке, и об этом тут же не растрезвонят в бульварных журналах. Что я могу, наконец, позволить всем этим толщам эмоций выйти наружу. Моё переполненное тело разваливалось годами от их натиска и продолжает разваливаться сейчас, а у меня даже нет сил закончить его мучения, как это сделал Чонгук. Я — живой труп, Тэхён. Я уже давно не человек. Перекати-поле в пустыне. Этот мир выпил меня до капли, как я выпил эти мерзкие шоты. А после выкинул на помойку, словно ненужную рухлядь.

Red — Hymn For The Missing

Он грузно бухнулся обратно на диван, трясущимися руками схватил очередную рюмку и залил в себя, расплескав часть по дороге. Тэ продолжал сидеть без движения — лишь солёная роса всё стекала и стекала по его точёному лицу. Я же пыталась переварить то, чему невольно стала свидетелем. Впервые с тех пор, как приснился тот сон, я почувствовала разряд сильных эмоций. Каждое слово Пака кинжалами врезалось в меня и попадало прямиком в сердце, где притаилось нечто безумно похожее. Работа в разведке уничтожила человеческую сторону личности: приходилось делать много жестоких вещей как по отношению к другим, так и по отношению к самой себе. С восемнадцати лет я ни единого дня не принадлежала себе. Ни единого. Поддавшись порыву, схватила сцепленные у лба руки Чимина в свои и прижала к щекам. Мне никогда не удавалось утешать, я не мастак владеть словом, поэтому могу лишь попытаться передать через прикосновения, что понимаю и разделяю его чувства. Парень встрепенулся, с удивлением, даже неким смущением взглянул на меня, словно напрочь забыл о присутствии третьего человека в вип-зоне. Он хотел вырваться, однако я лишь сильнее стиснула его ладони. В чёрных азиатских глазах я видела то, что наблюдала в зеркале каждый день. — Прости, Чимин-а, — в какой-то момент раздался шелест Тэ. — Прости, что тебе пришлось нести этот груз в одиночку. Я виноват. Я так перед тобой виноват…

***

В конечном итоге, мы таки допили несчастные шоты; чтобы разрядить гнетущую обстановку, я предложила сходить в караоке и оттянуться за мой счёт. Идею поддержали единогласно. Наша компания куролесила до утра. Ну как куролесила… Пьяный Чимин задорно горланил песни, крутил танцевальные па, после которых падал на пол и истерично хохотал так, будто и не было того мучительного монолога. Будто, как и сказал Ким, ему просто требовалось выговориться, вскрыть гнойный нарыв и излить душу кому-то. Мы же с Тэхёном словно потяжелели, саккумулировали всю ту боль, страх и отчаяние, выплеснутые Паком, невольно разделили их на двоих. Я видела, как Тэ лишь пытается казаться весёлым, но в голове у него наверняка прокручивалась раз за разом исповедь друга. Так же, как и у меня. Интересно, он уже успел пожалеть о том, что вынудил Чима начать говорить? Заплатить за них парни не дали — сказали, что если позволят это сделать макнэ, то перестанут считать себя мужчинами. Потом каким-то образом — я даже не помню каким — мы оказались у меня в гостиничном номере и повалились втроём на кровать, даже не раздевшись. Так беспробудно проспали пятнадцать часов, и в этот день никто из нас не видел сны.