XV Аркан

Перед тем, как поехать в очень уютное, по словам Чимина, но, к счастью для нас, малопопулярное кафе, айдол возжелал переодеться. Пришлось ползти на каршере по неизменно забитым многополосным дорогам Каннамгу и тратить уйму времени, однако что-то полезное в этом унылом путешествии всë-таки было: Пак оказался прирождённым наставником — рассказывал мне особенности автомобильного движения в Сеуле и в целом Южной Кореи, терпеливо отвечал на вопросы, подсказывал и мягко направлял. Я всё схватываю на лету, поэтому, когда мы подъезжали к Nine One Hannam, его помощь уже не требовалась. Но я продолжала что-то спрашивать, чтобы ещё немного послушать умиротворяющую речь. С удивлением обнаружила, что мне нравится слушать Чимина. Такого Чимина: спокойного, трезвого, ухоженного, рассудительного. Будто совершенно другой, доселе незнакомый мне человек. Я поднялась вместе с ним в квартиру и, пока тот копался в гардеробной, прошлась по знакомым местам, с удивлением заметив чистоту и порядок. «Похоже на работу клининга», — отметила, разглядывая чистые подушечки пальцев после мазка по плинтусам. Не хотелось всерьёз думать о том, что я являюсь причиной таких перемен. Приятнее считать, что айдол попросту понял одну истину: в порядке и вне алкогольного делирия жизнь в разы лучше и красочнее. Чимин переоделся в облегающую чёрную рубашку с какими-то красными сердечками да цветочками, которую дополняли брюки в обтяг кроваво-красного цвета. В таком наряде его болезненная худоба превращалась из недостатка в достоинство. Я окинула взглядом свои карго, потёртые берцы да майку, поверх которой болталась усечённая кожанка — и всё это добро классически чёрного — после чего поджала губы, чувствуя себя на фоне айдола какой-то деревенщиной. — Выглядишь потрясающе, — невольно сорвалось с языка. Чимин зарделся, словно ребёнок, которого ласково погладили по головке, и при взгляде на него внутри почему-то разлилось умильное тепло. Когда мы прыгнули в машину, он поставил свой Самсунг с навигатором, где конечной точкой являлось кафе с мудрëным названием, аж в Чонногу. На вопрос, что парень там забыл, тот лишь загадочно улыбнулся. Мне сразу стало ясно, почему заведение пустовало: его подводило расположение. Чтобы добраться, приходилось парковаться на отдалении, где это было разрешено, нырять в извилистые проулки внутренних двориков и разбираться среди налепленных на искомое здание вырвиглазных вывесок, чтобы понять, в какую дверь и на какой этаж заходить. Кроме того, неподалёку находились гиганты корейского фаст-фуда, которые оттягивали весь поток потребителей на себя. Когда же я вошла в кафе, то мгновенно очаровалась его магической атмосферой: приглушённый мягкий свет, приятная и негромкая расслабляющая музыка, уютные бархатные диванчики цвета мокко и гляссе, перегородки, отделяющие столики с посетителями друг от друга. Народу присутствовало совсем немного, Чимин даже приспустил скрывающую лицо маску на нос. Мы заняли дальний угол, который хорошо просматривался только с другого конца, где располагалась уборная и вход на кухню. При этом отсюда можно было видеть почти весь зал. — Как тебе? — спросил Пак, когда мы уселись. — Очень и очень мило. Ты оказался прав. — Мне безумно нравится это место, — Чимин подпëр голову и засмотрелся на барную стойку, — совершенно случайно открыл его ещё во времена дебюта и с тех пор всегда приходил в одиночестве, когда становилось тоскливо. В девяти случаях из десяти настроение поднималось. Даже ТэТэ здесь не бывал. Он перевёл на меня свой задумчивый взгляд, отчего заставил чувствовать себя неловко (в который раз!). Пришлось быстро перевести тему. — Кстати о ТэТэ. Он часто вот так пропадает на съëмках? Чимин закивал, поджав губы. — Частенько. Тэ хочет по-прежнему оставаться в обойме и не уступать никому свою популярность. Хотя, признаться, мне непонятна эта тяга. Будто десяти лет существования BTS ему не хватило. — Больше никто из ваших не разделяет его энтузиазма? — Чонгуки разделял, — закусил губу тот, — но это всё потому, что он не знал, как можно жить по-другому. Он ведь совсем маленький был, когда… стал трейни. У Чимина дёрнулся кадык. Было видно, что упоминание макнэ даётся ему тяжело, однако я решила всё-таки задать интересующий меня вопрос. — Как ты отреагировал на известие о его смерти? Он очень долго молчал, лишь сосредоточенно глядел в пустоту и ковырял столешницу. Я заëрзала на диване и уже хотела перейти к обсуждению меню, как айдол заговорил: — Меня это раздавило. Думаю, как и всех нас. Бантаны впервые собрались вместе перед его дверью, когда после возврата из армии Гук не вышел на связь. А потом… на похоронах. Помню, на лица мемберов страшно было смотреть. Мы все рыдали, когда заколачивали гроб, и казалось, что вместо гвоздей в крышку вонзался каждый из нас. Я тогда впервые понял, что даже BTS конечны и этот конец настал прямо сейчас. Уже никогда не будет как прежде. Грызло страшное чувство вины за то, что не позвонил, не обратил внимания на красные флажки, оставил, не оказался рядом. Он столько лет жил с нами бок о бок, разделял горе и радость, победы и поражения, взлёты и падения, а в итоге умер в полном одиночестве. У всех были похожие мысли, как я понял. Наверное, именно чувство вины за смерть макнэ и развело нас в разные стороны. Я слушала поникшего Пака и поражалась тому, как точно это трагическое событие описал Тэ. Почти слово в слово. «Ким гораздо проницательнее, чем кажется». Приплыл официант, разрушив гнетущую атмосферу, что нас обоих несказанно обрадовало. Я хотела заказать, как обычно, двойной эспрессо, однако айдол настоятельно порекомендовал попробовать их латте с черничным сиропом. Под давлением интриги пришлось уступить; в догонку попросила обычный чизкейк. Очень хотелось поесть чего-то знакомого: постоянное потребление корейской еды утомляет. Чимин заказал такой же напиток и пибимпаб*. — Убийственное сочетание, — не удержалась от комментария, чем вызвала его смущённую улыбку. Я решила оставить больную тему Чонгука и спросила: — Почему не поступаешь, как Тэ? Я уверена, что одно лишь твоё имя в титрах поднимет рейтинги любому шоу, как и твоя роспись на входе в это кафе одарит его той популярностью, которую оно заслуживает. Парень скривился, словно ему в рот попала гадкая букашка. — Я не хочу больше иметь ничего общего с кей-попом. Сыт уже по горло этой клоакой, — он нервно постучал пальцами по столешнице. — А по поводу заведения… Наверное, это крайне эгоистично с моей стороны, но оно осталось единственным уголком в Сеуле, где ещё ни разу ко мне никто не пристал. Не хочу, чтобы что-то менялось. — Я удивлена, что кафе всё ещё не закрылось, с таким-то количеством гостей… Чимин хитро прищурился, подался вперёд и положил подбородок на скрещенные руки. — Ты права, давно уже закрылось, если бы не поступление ежегодных внушительных пожертвований от некоего Га Кëн Ри с просьбами ничего не менять в функционировании заведения. Наверное, моё восхищение в глазах было настолько красноречивее любых слов, что айдол приосанился с лёгким румянцем на щеках и улыбнулся той милой улыбкой, на которую по сей день продолжают молиться толпы АРМИ (я читала об этом на форумах). Сейчас воочию наблюдала того Чимина, который покорял миллионы сердец, возглавлял всевозможные топы, носил много негласных народных титулов: «Пусанский принц», «Манггеток» или «Моти». Такой он мне очень нравился. Правда. Но… как мужчина? Или больше как младший брат, хотя он и старше по возрасту? Если вдруг случится так, что поцелую, смогу ли почувствовать то же самое, что и во сне? В целом, мы неплохо проводили время. Вкусно ели, много шутили. Чимин открывался с совершенно другой стороны, которую тщательно скрывал первое время. С ним я позволила себе немного расслабиться. Мы даже затронули тему его страхов (о своих я обычно стараюсь умалчивать). — Больше всего я боюсь совершить ошибку и разочаровать важного для меня человека, быть отвергнутым — признался Пак, уничтожая третью чашку кофе, — собственно, на этих страхах, кажется, я и поднялся в своё время так высоко. Это невероятно мучительное чувство, приносящее при этом максимум результата. Чёртов закон подлости. Я согласно кивала, внимательно наблюдая за его мимикой. Чем больше мы общались, тем живее она становилась, и это было безумно увлекательное зрелище. — Я когда-то панически боялась глубины и огня, — необходимо поддерживать диалог, чтобы Пак не вздумал закрываться из-за моего молчания, — но мне удалось победить страхи, хотя это оказалось довольно неприятным опытом. Повторять бы точно не хотелось. — И как же? — айдол подпëр подбородок, слегка наклонив голову из любопытства. Я заметила, что это одна из характерных для него поз. Пришлось хорошенько подумать, как облечь информацию в удобоваримую обёртку и не выдать свой истинный род деятельности, прежде чем дать ответ. — Мои инструкторы сначала обучали плавать в бассейне, затем заставляли погружаться в специальной клетке над шельфовой зоной океана, и только когда ты привыкаешь там находиться, уже ныряешь с аквалангом и в одиночку. Для победы над страхом огня я обучалась азам профессии пожарного и вместе с бригадой выезжала на вызовы. В обоих случаях в какой-то момент достигаешь такой точки ужаса, что мозг извлекает единственное из памяти, что поможет спастись, а именно перечень действий в критической ситуации, который заставляют зазубрить наизусть. Ты следуешь ему дрожа как осиновый лист один раз, второй, третий, а на четвёртый приходит осознание, что ситуация вполне контролируема, если отключать эмоции и знать, что нужно делать. Страх полностью пропадает. Поначалу полуприкрытые от умиротворения глаза Чимина к концу повествования расширились до размера монеты в сто вон. — Ничего себе… Что это были за инструкторы такие? Это как-то связано с твоей профессией? «А он умнее, чем может показаться на первый взгляд», — с усмешкой подумала я. — Просто мне очень хотелось освободиться от ограничителей сознания. Я поставила цель и выполнила её. Всё просто, — заметив сомнение в его взгляде, решила быстро переключить фокус внимания на что-то другое, — прости, мне надо отойти в уборную. Айдол растерянно кивнул, видимо, находясь под впечатлением от рассказа. Перед тем, как оставить того наедине со своими мыслями, я спросила: — Кстати, а у Тэхёна есть фобии? — Есть, — Пак кивнул на автомате, размышляя о чём-то своём, — он панически боится высоты. Я долго умывала лицо и тëрла руки. Всё-таки даже той малой дозы информации оказалось достаточно, чтобы шокировать парня. В реальности, конечно же, всё происходило намного жёстче: с нами никто не церемонился и этапы преодоления страхов проходили в считанные дни. Чья психика не выдерживала, не могла адаптироваться — тот выбывал. Оставались сильнейшие, из которых и формировался костяк разведывательной спецслужбы страны. «Впредь надо быть аккуратнее с высказываниями, — сделала вывод, мрачно буравя тяжёлым взглядом своё отражение. — Не теряй хватку, Ноэ Рокфеллер». Встряхнувшись, направилась к выходу из уборной, однако стоило мне ступить в основной зал, как пришлось тут же скрыться за дверным косяком. Наш с Чимином столик обступили незнакомцы. Один уселся на моё место, двое других нависали над заметно напрягшимся Паком. Я моментально внутренне подобралась и беглым взглядом оценила обстановку вокруг. Судя по всему, немногочисленные посетители даже не заметили, что что-то не так; лишь официант косо поглядывал на странное сборище. Незваные гости усиленно корчили дружелюбные мины, но выражение лица айдола говорило само за себя: дело нечисто. Тот, который сидел, ткнул большим пальцем за спину, невольно указывая на меня. Чимин же затряс руками, с чем-то активно не соглашаясь. После коротких переговоров лапища одного из громил тяжело упала на плечо парню, смяла нежную ткань рубашки. Тот коротко кивнул, бросил на стол пару бумажных купюр, и вся делегация молча направилась к выходу. Интуиция словно взбесилась. Я сразу подумала, что, возможно, это та самая банда, за члена которой Чимин принял меня в первый день нашего знакомства. Судя по всему, братки решили провести очередной воспитательный разговор. Я рванула в дверь, ведущую на кухню. Пока повара пытались понять, что происходит, огляделась по сторонам, схватила первый попавшийся нож для разделки мяса и побежала прочь из кафе, по пути захватив свою косуху со стула. Из квартального закутка было два пути: один вёл в следующий двор, другой позволял выйти к одной из центральных улиц квартала. По логике, компания должна пойти по второму. Я бежала что есть сил и как только преодолела все запутанные проулочные лабиринты, то в последний момент успела приметить выбеленную макушку Чимина, исчезающую в малоприметной чёрной легковушке. Пока она, словно неуклюжая черепаха, пыталась выбраться из подперевших её машин, смогла запомнить номер и отличительную примету — не горевший левый глаз аварийки. Добираться до каршера слишком долго — упущу. Я вспомнила, что пробегала мимо припаркованного возле крохотной пивнушки спортивного мотоцикла, и помчалась обратным путём. Владелец железного коня, судя по всему, настолько убеждëн в безопасности Сеула, что оставил на кожаном сиденье даже свой шлем. «Ну что ж, придётся ему столкнуться с суровой реальностью», — поджала я губы, надевая защиту на голову. Нарушать закон чужой страны не хотелось, но, к сожалению, выхода не было. Протерев о брюки запачканный едой нож, осторожно вставила его остриё в разъëм для ключа зажигания и с нажимом начала медленно проворачивать, пока мотор с треском не завёлся. Этому довольно простому, но малоизвестному приёму научил Алекс, который профессионально угонял любые средства передвижения — и вот, теперь знания мне пригодились. Заткнув нож за голенище берца, ударила по подножке, выжала сцепление и рванула в сторону автомобильной артерии.

Lacuna Coil — Die & Rise

Сейчас извечные пробки на дорогах лишь были на руку: сверхплотность и улиточная скорость машинного потока не позволят бандитам отъехать чересчур далеко. Я очень давно не водила мотоцикл, плюс в мышцах всё ещё не скопилось достаточно сил, так что какое-то время пришлось повихлять и опасно крениться в разные стороны в попытках укротить своенравный транспорт. Мне противно сигналили недовольные водители, сбивая и без того разнузданную концентрацию, а один раз чудом удалось не столкнуться с мимо ползущей машиной. К счастью, я смогла войти без жертв в нужный в ритм и после принялась высматривать нужную мне легковушку. Взяла курс к центральному перекрёстку, так как направление общего потока не даст поехать в иную сторону. Чёрных машин оказалось неприлично много, так что исключительно по цвету найти не получится. Придётся искать по госномерам. Спортбайк позволял петлять между вытянувшимися в несколько линий четырёхколёсными собратьями, чем я и воспользовалась, предварительно прикинув, насколько далеко могла уехать цель и в какую полосу встроиться. Голова готова была взорваться от внезапно навалившейся проблемы: я никак не могла перестроиться с расслабленно-уютного вайба на полностью противоположный. С невероятным трудом сумела оборвать дестабилизирующие мысли и заставила дыхание выровняться. Спокойствие превыше всего. Отсутствие самоконтроля — гарантированный провал любой операции. Я вцепилась в руль мотоцикла и сосредоточилась на номерах чёрных авто, терпеливо объезжая скучающих водителей. Красный свет светофора впереди угрожающе замигал. Оставались считаные секунды до того, как орава машин рванет вперёд и начнёт разъезжаться в разные стороны. Тогда шансы сесть на хвост похитителям Чимина падают до нуля. Конечно же, я не успела: волна дошла и до байка. Пришлось переключиться на вторую скорость и встроиться в поток. Зубы скрипнули от досады — упустила-таки. Не смогла. И что теперь делать? Лишь каким-то чудом, а именно в отражении зеркала заднего вида, заметила, как машина с не горящей левой аварийкой повернула вбок, в то время как я поехала прямо. Руль сам собой резко крутанулся в сторону, отчего чуть не спровоцировалось ДТП; в уши ударил пронзительный визг стирающихся об асфальт покрышек и гудков разгневанных водителей, но, видимо, небеса меня сегодня оберегали, потому что я смогла-таки развернуться и поехать по разделительной полосе назад, чтобы повернуть на перекрестке вслед за целью. Запястье выжало газ — главное не упустить. Знала: другого шанса не будет. Я летела словно пуля, едва успевая объезжать машины на пути. Связь с реальностью словно разорвалась — мозг перестал воспринимать происходящее всерьёз. Казалось, будто я играю в какую-то экшн-игру, и понятия не имела, хорошо это в данном случае или плохо. Наконец, чёрное авто материализовалось в поле зрения. Впереди светофор замигал зелëным, поток медленно замедлился. Внутри растекался лёгкий страх: вдруг с Чимином что-то сделали или делают уже в салоне? Я неспеша докатила до автомобиля; задние окна оказались наглухо затонированы, поэтому пришлось поравняться с передними. Встав рядом, постаралась не сильно поворачивать голову и скосила глаза настолько, насколько позволял шлем. Водителя я прежде не видела, а вот рядом сидело уже знакомое крупное тело — нависало над Паком в кафе. Выходит, их всего четверо: тачка не сможет вместить больше пяти человек. Бугай на пассажирском часто поворачивал голову назад, хихикал, периодически что-то говорил, но из-за поднятых стёкол окна ничего нельзя было расслышать. Видимо, Чимина уже обрабатывают вроде как без применения физической силы: машина стояла ровно и не качалась. Автомобильный поток вновь всколыхнулся. Я пристроилась чуть поодаль, пропустив вперед одну машину, чтобы похитители ничего не заподозрили раньше времени. Они не спешили, абсолютно уверенные, что всё под контролем. Что же братки сказали Паку, раз тот молча положил деньги на стол и покорно отправился вслед, не выказав никакого сопротивления? И как это они так быстро материализовались, стоило отойти на несколько минут? Объяснение лишь одно: за нами давно тянулся хвост, который я не заметила. Даже не думала, что слежка возможна, хотя надо было напрячься ещё при первом упоминании о неизвестной банде преследователей. «Как я могла упустить такую деталь? Ведь это же самый настоящий красный флажок, даже не жёлтый! Это полная профнепригодность, Ноэ. Полнейшая», — сокрушалась и корила себя, пока преследовала чёрную машину. Досадно ещё, что не удосужилась изучить ранее карту Сеула, потому что понятия не имела, куда мы все едем. Судя по тому что река Ханган в противоположной стороне и с каждым километром всё удаляется, то, скорее всего, курс похитителей лежит к окраине столицы. Но почему именно туда? Спустя время мы въехали в явно спальный район с типичным сеульским контрастом — от статных глянцевых небоскрёбов до жалких прохудившихся лачуг. Когда по левую сторону замелькал убогий гаражный сектор, братки врубили поворотник и нырнули во тьму. Я немного помедлила, позволяя им скрыться из виду, после свернула следом, предусмотрительно погасив фары. Подобный метод решения проблем встречался мне лишь в криминальных кругах России: запугать, увезти куда-то в глушь, избить до полусмерти в несколько пар ног и рук, затем бросить на произвол судьбы. Выживешь — хорошо, нет — примутся кошмарить родню. Не ожидала встретить эту тактику где-то ещё, тем более в такой развитой стране, как Южная Корея. Поэтому, в целом, то, что я увидела далее, уже не являлось эксклюзивом. Когда чёрная легковушка свернула ещё раз и остановилась, я заглушила мотор в метрах тридцати от неё и отправилась пешком на разведку. Фары машины освещали в конце тупика железные гаражные двери, сверху донизу разрисованные вандалами. Именно там разворачивались все события. Один из верзил вытащил за шкирку Чимина, тот с раздражением отшвырнул лапу, на что моментально получил удар под дых и согнулся пополам не в силах вдохнуть. Я не вслушивалась в то, о чем шла речь — я лишь внимательно наблюдала, сокрытая тенями ночи. Мне жизненно важно разработать эффективную тактику боя. Одна против четверых… Такого на моей памяти ещё не было. Лидером среди похитителей явно был тот, кто стоял спиной и который в кафе уселся на моё место. Он же по телосложению являлся самым массивным. Верзила расположился напротив Пака и вёл так называемую беседу, двое других стояли по обе стороны от айдола, периодически подбрехивая своему боссу, а последний молчаливо наблюдал за происходящим чуть поодаль, ближе к разрисованному гаражу, будто отсекая путь к отступлению, хотя того и так не было. Лицо Чимина выражало решительность, глаза горели мрачным огнём, однако напряжённое, одеревенелое тело выдавало, насколько ему тревожно. Он яростно отрицал всё то, что пытался донести мужичара, пока у последнего, видимо, не лопнуло терпение, и железобетонный кулак столкнулся со лбом Пака. Удар был настолько мощным, что отбросил Чимина на землю. Клубы мелкодисперсной пыли взметнулись в воздух. Остальные бандиты восприняли это как знак и начали с невероятным удовольствием месить айдола. Возникло ощущение, будто мне дали с размаху в живот. Почему-то было невыносимо смотреть, как парня избивают. Первая мысль — броситься туда и загородить его собой от пинающих ног. Поймав её за хвост, я вздрогнула. Почему вдруг думаю о таком? Почему мне не безразлично? Казалось бы, одним Чимином больше, одним меньше — какая разница? Тем не менее, я стою в районе какой-то клоаки, наблюдаю из-за угла, как некие звери трепят айдола, и чувствую боль. В первую очередь нужно выровнять сбившееся дыхание. Поддаваться эмоциям — заранее проиграть. У меня нет на это права. Холодная голова, терпение, трезвый расчёт — вот залог успеха. После того, как привела внутренности в порядок, нагнулась, щипнула грунт под ногами и растëрла пальцами. Мелкий пыльный песок. Я стала пристально наблюдать за действиями каждого из нападавших, стараясь не обращать внимания на звуки глухих ударов и стоны Пака. Длинноволосый обладал резиновой дубинкой, которой избивал жертву, а когда сделал несколько шагов в сторону, то стала заметна хромота. Другой, худощавый, оказался левшой. Молчаливый подошёл чуть поближе, но активного участия в избиении не принимал. Лидер банды закурил сигарету, без слов наблюдая за процессом. Наверняка у кого-то из них имелось оружие. Навряд ли у всех, иначе бы обязательно кто-то им уже козырнул. В этом крылась основная опасность, потому что деактивировать четверых теоретически я смогу, но вот против пули у меня нет приёма. Бросить Пака на произвол судьбы тоже не вариант, а потому остаётся лишь одно — рисковать. Я бесшумно развернулась на пятках и побежала трусцой обратно к мотоциклу. Разрезала ножом кожу на сиденье, запихнула туда все наличные, что имелись при себе, в качестве моральной компенсации хозяину мустанга с оплатой наверняка многочисленных нарушений ПДД; сама же выключила смартфон, засунула его в карман брюк, оседлала байк и надела шлем, но не стала застёгивать. Что ж, Ноэ, выбор сделан. Всё или ничего. Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула, постаралась настроиться на боевой лад. Мотоциклетный шлем заглушал все звуки вдали, что помогло обрести внутреннюю концентрацию. Всё или ничего. Я готова. Мустанг вновь заведён, нож заткнут за голенище, выжато сцепление и рывок вперёд — я вмиг преодолела расстояние до чёрной легковушки, едва не врезалась в неё на повороте, а затем буквально в шаге от курящего верзилы зашла в дрифт так, что впечатала того ударом заднего крыла прямо в гаражную стену. Пыльные мелкие частицы взлетели в воздух из-под колёс, сведя и без того плохую видимость вовсе к нулю. Пока бандиты пытались понять, что происходит, и отплëвывались от песка, я спрыгнула с мотоцикла, в два прыжка добралась до Молчаливого и со всей возможной силой приложилась шлемом к голове. Стоило мужчине упасть, как его добил удар с разворота ногой в челюсть. Итак, двое самых неясных противников выведены из строя, оставалось ещё два. Я сорвала с головы защиту и запустила её в ближайшего ко мне похитителя, сбив Тощего с ног. Однако, прежде чем развернулась к другому, сама во мгновение ока оказалась на земле. Хромой протаранил меня и сейчас, натужно кряхтя, пытался зафиксировать руки за спиной, но я сумела вырвать одну, захватить горсть песка и швырнуть в него наугад. Тот с воем отпрянул, держась за лицо, а я вскочила и с размаху прыгнула на ноги, не зная, какая из них больная. Бандит заголосил пуще прежнего, начал кататься в разные стороны. Я отобрала у него дубинку, развернулась в обратную сторону и едва успела напрячь остатки пресса, чтобы хоть как-то смягчить удар ногой в живот от Тощего. Тем не менее, тело всё равно отбросило в сторону, хотя я и устояла на ногах. — Ты, блять, кто ещё такая? — сплюнул он, размазывая кровь по бритой голове, — жить надоело? Да я тебя на лоскуты порежу, сучка! Однако, когда мужчина понёсся на меня, замахиваясь левой рукой для удара, я резко отклонилась вправо, вытащила из-за голенища нож и кинулась ему в ноги. Нападавший грохнулся прямо мне на спину, отчего все нервы прострелила боль. Тем не менее, такой исход был только на руку. Я извернулась и перерезала ему ахиллово сухожилие, но второе не успела, так как тот с визгом задëргался, аки свинья на бойне. После моментально вскочила на ноги, стараясь не обращать внимания на пульсацию в пояснице, и бегло оценила обстановку. Молчаливый уже начал приходить в себя, заторможенно тряс головой между попытками встать, но мне это ни к чему: подобрала потерянную в бою с Тощим резиновую дубинку, подскочила к бандиту и отлупила так, что тот снова повалился навзничь. Теперь осталось найти Пака и каким-то образом свалить отсюда. Но не успела поднять голову, как в ушах раздался оглушительный хлопок, будто прямо под ногами взорвалась петарда, а правую половину лица прошила жгучая боль. Словно глубоко порезали и прижгли калёным железом одновременно. Я отшатнулась, непроизвольно схватилась за щëку, спровоцировав ещё большее жжение. Голова звенела белым шумом. В шоке отняла ладонь от лица — она была вся в крови. Взмученный взгляд зацепился за шевелящийся ком возле валяющегося поодаль мотоцикла. С трудом сфокусировавшись на нём, разглядела розоватую от крови знакомую макушку. Чимин схватился за запястье главаря и пытался выбить из рук пистолет. Пальнул ещё один шальной выстрел, который выбил щебень из кирпичной стены напротив. Я изо всех сих старалась вернуть себе собранность и преодолеть оглушающий звон в ушах. У меня нет права на слабость и дезориентацию, тем более сейчас, когда в ход пошëл главный козырь противника. Тело, тем не менее, со мной не соглашалось, и когда я всё же смогла вернуть себе способность видеть и мыслить, Пак уже находился плотно под тушей бугая, принимая на себя прямые удары его тяжёлых кулаков. Оружия при этом нигде не было видно. Я в два прыжка оказалась возле дерущихся, перекинула через шею главаря дубинку и резко дёрнула на себя. Несмотря на явные переломы от удара о мотоцикл и стену, мужчина оказался ни на шутку силён. В бою один на один я вряд ли бы выстояла без последствий для себя, даже несмотря на боевой опыт. Он оказал недюжинное сопротивление — и вот я опять на земле, палка валяется неподалёку, а мои руки изо всех сил сдавливают бычью шею в удушающем захвате. — Пистолет! — донеслось сквозь вату в ушах. Из-под мотоцикла, поднимая за собой дорожку пыли, в нашу сторону полетело оружие. К несчастью, мы заметили его оба. Бандит, чувствуя послабление, с силой рванулся вбок и разорвал мою хватку. Я едва успела среагировать: схватила его за штанину, не обращая внимания на лягания, а после огрела схваченной дубинкой по голове. Наверное, именно это меня и спасло: буквально секундное замешательство со стороны мужчины, как пистолет оказался в моих руках и был приставлен к его окровавленному виску. — Не рыпайся, тварь, — голос прозвучал надтреснуто и незнакомо, будто говорил чревовещатель, — иначе я разряжу всю обойму прямо тебе в башку. Тот замер, хрипло дыша. Я прекрасно понимала, что нахожусь в крайне уязвимом положении. Резкое движение со стороны главаря — и либо он будет убит, а меня посадят в корейскую тюрьму на кругленький срок, либо оружие будет выбито из рук, а я сама окажусь под прицелом. Нужно действовать быстро и радикально — я оттолкнула его в сторону, моментально вскочила на ноги и прострелила противнику пятку, хотя изначально хотела попасть в икроножную мышцу. Осколки кости чиркнули по колену, а уши заложило окончательно — практически не слышались истошные вопли братка. Теперь он нам не помеха. Я бросилась в сторону Чимина, который катался по земле и громко стонал, схватила за шиворот, поволокла к машине преступников, моля небеса о том, чтобы в ней оказался ключ зажигания и не пришлось обыскивать похитителей айдола. К счастью, мне сегодня несказанно везло. Я запихнула на заднее сиденье Пака, а сама села за руль. На пассажирском валялся чей-то телефон, понятное дело с паролем. Хорошо, что для экстренного вызова разблокировка не требовалась. — Я бы хотела сообщить о происшествии. Четверо раненых, двое серьёзно. Ножевое и пулевое. Отследите звонок. Открыв дверцу, швырнула гаджет на песок, завела авто и поехала прочь. Чаще всего после подобных шоковых событий меня накрывал откат на следующий день, когда контроль с нечеловеческим напряжением отпускали тело и разум, мышцы расслаблялись, мозг начинал ускоренно обрабатывать информацию и запоздало реагировать так, будто это вновь происходит. Однако сегодня, под пробивающиеся даже в полуоглохшие уши душераздирающие громкие стоны и вскрики айдола, откат начал набирать силу уже сейчас. Дыхание сбилось и стало рваным, горло сдавило в ледяных тисках страха, сердце пустилось вскачь от нахлынувшего адреналина, руки затряслись крупной дрожью на руле. Дико захотелось курить. Я взглянула в зеркало заднего вида на скорчившегося Пака и рыкнула: — Чимин, заткнись ради Бога. Ты меня нервируешь. Тот разлепил один глаз и выдохнул: — Ноэ?.. Это ведь правда ты? Мне не кажется? — Не кажется. Чего ты разорался? Тебя ранили? Парень, как по команде, снова сжался и жалобно застонал. — Живот… Справа так горит… Я открыла бардачок и пошарила рукой в надежде отыскать сигареты. — Мы прямо сейчас едем в больницу. Потерпи немного Чимини, ладно?

Emi Evans — Weight of the World Nouveau FR Version

«Какой ещё Чимини? — моментально взвился внутренний критик. — Зачем ты применила к имени ласкательный суффикс? Когда это он успел стать тебе таким близким?» Я непроизвольно махнула ладонью, отгоняя противный голос, как назойливую муху. Когда тот заглох, достала свой смартфон из застёгивающегося кармана джоггеров (да благословит эти брюки Господь!) включила, без удовольствия отметив разбитый экран, вызвала голосового помощника и попросила построить маршрут до ближайшего госпитального центра. К счастью, он оказался всего в десяти минутах езды. Дым в лёгкие, аки святая вода. Я крепко затягивалась вонючим табаком с таким наслаждением, с каким, наверное, никогда не курила. В моей жизни бывало довольно много ситуаций, требующих немедленного реагирования без какого-либо плана, но эта по праву заняла первое место в топе самых отбитых. Я опустила козырёк с зеркалом и взглянула на себя. На голове воронье гнездо, лицо будто в саже, а правая щека ещё и в крови, затëкшей на шею, губа разбита. Чимин, кстати, выглядел не лучше. Рубашка, которая так мне понравилась, превратилась в половую тряпку и висела лохмотьями, брюки из красного стали серобуромалиновыми, физиономия опухшая, такая же чумазая, как и моя, вдобавок перекошенная от боли. Крепко нам, однако, досталось и до сих пор не верилось, что мы оба остались в живых. По крайней мере пока. Усмешка тронула пересохшие губы. Что ж, с другой стороны, будет, что вспомнить. Главное, довезти Пака живым, ибо неясно, что с ним такое творится. Когда я ворвалась в больницу, игнорируя раздвижные двери, медперсонал вздрогнул, в ужасе выпучив глаза. Представившись вымышленным именем и коротко объяснив ситуацию, я бросилась вслед за медбратьями, которые уже тащили носилки к машине. Чимин перестал реагировать на внешние раздражители, гораздо тише стонал и со свистом дышал, будто на груди у него сидела многотонная жаба. Айдола тут же понесли в реанимационное отделение и сказали, что в ближайшие несколько часов остаётся лишь ждать. Я собралась покинуть больницу, как меня остановила медсестра. — Вам бы щёку обработать… Шрам ведь останется, если ничего не предпринять. Эти слова словно вернули меня в здесь и сейчас. Я непроизвольно прикоснулась к ране, а после смиренно кивнула и позволила женщине делать свою работу. Пока она колдовала над моей щекой, я в ускоренном режиме проматывала события последних часов жизни, до сих пор поражаясь тому, как же нам повезло. Исход мог оказаться совсем другим, если хотя бы что-то вдруг пошло не так, как прошло. Просто какое-то невероятное чудо. Парадоксальным образом внутри вспыхнул детский восторг. Даже если напрягу память, то не смогу вспомнить, когда последний раз испытывала столь яркую гамму эмоций. Ком чувств во время отката настолько сильно шарахнул меня, что это можно сравнить, пожалуй, только с электросудорожной терапией. Неужели я оживаю? Неужели ещё не окончательно умерла? В спокойной обстановке, без кричащих цветов, под невесомые прикосновения к пылающему лицу, тело подрасслабилось — и его моментально сдавило адовой болью, отчего я непроизвольно согнулась пополам. Медсестра охнула, стала суетливо спрашивать, что произошло, а я думала лишь о том, как мне снова вздохнуть. Ничего не могу вспомнить до того, как мне вкололи в бедро какое-то лекарство, очевидно, сильное обезболивающее. Под давлением медперсонала пришлось сделать рентген и пройти осмотр. Кости сломаны не были, внутренние кровотечения также отсутствовали, зато по всему телу отмечались синяки, кровоподтёки и растяжение связок голеностопа. В районе поясницы и на животе диагностировали сильные ушибы. Я в половину заложенных ушей слушала рекомендации после всех необходимых манипуляций с телом, при этом думая о своём. Взяла рецепты, сложила в несколько раз, засунула в карман, и, улучив момент, поковыляла к машине. У меня нет возможности сидеть и страдать, пока основная улика стоит под носом возле больницы. Я села за руль, сморщившись от боли в ноге, покрутила гугл-карту близ окраин Сеула, выбрала пустырь возле одного из полигонов ТБО** и построила до него маршрут. По дороге заехала на заправку, купила канистру бензина за пару найденных в бардачке купюр наличных, предварительно скрыв своё лицо под медицинской маской. Прикатила на полигон, вылезла из машины, облила её горючим и подожгла. Она вспыхнула, словно сжигаемое на Масленицу чучело, — этот русский праздник, сохранившийся ещё со времен языческой Руси, когда-то безумно меня впечатлил. Когда-то в далёкой жизни разведчицы. Когда-то в ещё более далёкой жизни влюблённой по уши женщины. Экран смартфона ожил, сообщая, что абонент «Ви» снова в сети. О-хо-хо, мне есть, что ему рассказать о том, как много на своих съëмках он пропустил.