XV Аркан

— Джэ Хо, помнишь, что ты мне обещал? За тобой висит должок. — Конечно, всё что угодно. Чем мне помочь? После провальной попытки вытащить Чимина из клуба Тэхён не стал распыляться на бесполезные эмоции и суетливые действия, а направился прямо к дому того, кто был нужен, невзирая на весьма позднее время. Он прекрасно знал, что ему откроют. Чхве Джэ Хо выслушал просьбу и нахмурился. — Вообще то, что ты требуешь, незаконно. Но я тебя понял. Сделаю всё, что смогу. — Можно у тебя переночевать? — вставил Ким ногу в проём готовой уже было закрыться двери. — Не хочу ехать домой. Конечно, дело заключалось вовсе не в этом. Айдол хотел как можно скорее получить то, за чем пришёл, и своим присутствием надеялся подстегнуть должника шевелиться быстрее. Тэ, подобно прирождённому хищнику, чувствовал исходящий от Дже Хо кислый запах страха. На предложение выпить айдол не отказался, но любые попытки выяснить, что случилось и откуда такая срочность, пресёк на корню. — Просто обеспечь мне доступ к городским камерам и считай, что с долгом ты расквитался. Пока Чхве готовил постель, Тэхён устало потирал переносицу. Сколько он полноценно не отдыхал? Даже не вспомнить. Тревога за Пака, несмотря на их размолвку, глодала сердце. Но парень уже понимал, что больше не может опекать друга как раньше. «Это хорошо, так и должно быть, — успокаивал Тэ себя. — Скоро всё закончится, ему самому же будет легче, если он станет самостоятельней». Но всё равно в груди жгло от боли и невероятной тоски. А ведь Ким так долго пытался стать для Чимина своего рода Анпанманом… Но в Паке заложена такая мощная программа на самоуничтожение, что никакие усилия так и не смогли её переломить. Кто подбросил в него эту бомбу? Чхве До Ха? БигХит? Или мать? Тэхён не заметил, как поток мыслей засосал сознание в тёмный водоворот, и он заснул полусогнутый в кресле. Ему снова снилась лишь гнетущая пустота. Ким проснулся от того, что его вновь трясли за плечо. Айдол еле разлепил глаза, словив чувство дежавю, и увидел встревоженную физиономию Джэ Хо. — Прости, что разбудил, но нам нужно срочно ехать. Я обо всём договорился, у нас есть всего двенадцать часов и… они запросили круглую сумму. Очень круглую. Тэ вздохнул и устало потёр виски. Голова болезненно гудела. — Сколько? Пришлось терять драгоценное время на поездку к банкомату по дороге в центральное отделение уголовного розыска Сеула. На пороге внушительного здания их уже ждал человек. — Я вас подстрахую, но только до десяти вечера, — предупредил он после того, как скрупулёзно пересчитал несколько пухлых пачек крупных купюр. — Вот вам униформа, переоденьтесь. Если спросят, кто такие, скажите, что по делу номер триста двадцать два, и от вас отстанут. На вопрос, что за дело, тот махнул рукой, мол, не берите в голову. Когда мужчины облачились в полицейскую форму, их отвели в маленькую комнатушку со множеством мониторов, показали, как что работает, и дали доступ к записям городских камер, начиная с того дня, когда пропала Ноэ. — Я сам, — отодвинул Тэ ринувшегося было помогать Джэ Хо, — принеси лучше кофе, да побольше. Судя по всему мы здесь застряли надолго. Ким начал просматривать находящиеся возле отеля, где останавливалась девушка, камеры. Он почти не переставая проматывал изображение, напряжённо вглядывался в серый пиксельный экран со снующими толпами людей, уповая лишь на то, что сможет вовремя отследить Рокфеллер, и даже паршивого качества запись не помешает ему это сделать. Однако время на записях неумолимо двигалось к полночи, а он так её и не засëк. Пришлось вернуться к отправной точке. Ноэ неизменно носила определённый набор вещей чёрного цвета: майку, брюки-карго и летние берцы. Судя по всему после разговора с неизвестным мужчиной Рокфеллер больше в свой номер не возвращалась, а, соответственно, и не переодевалась тоже. Вряд ли она, ночуя в отеле, надевала на себя с утра что-то отличное от первичного. Тэхён решил сосредоточиться именно на внешнем виде, а не на походке или лице, и удача ему улыбнулась: одна из камер показала, как женская фигура в знакомой одежде завернула за угол на перекрёстке. Айдол тут же переключился на ближайшую камеру и домотал до нужного времени. Улыбка озарила красивое лицо. Он с ликованием смотрел, как Ноэ, и никто иной, поправила рюкзак на плечах, сосредоточенно уставилась в испещрённый неразличимыми рисунками лист, а потом заозиралась по сторонам. «Видимо, сверяется с картой», — подумал Ким, внимательно наблюдая за действиями девушки. Он почувствовал, как внутри уже разливается приятное тепло победы, но постарался его сдержать, ведь это только начало предстоящей работы. Нужно было отследить Рокфеллер до конечного пункта. Пришёл Чхве со стаканами кофе и уселся рядом. — Нашёл? — Ага… — Тэхён вновь переключил камеру и отмотал на нужное время, чтобы найти, где Ноэ свернула. Джэ Хо внимательно наблюдал за происходящим, быстро понял, кого выслеживает айдол, и даже стал ему подсказывать местоположение девушки на записях. — Кто она? — всё же задал мужчина тот вопрос, который уже давно вертелся на языке. — Ты охотишься за ней? Тэ не ответил, продолжая отслеживание. Как раз в этот момент Рокфеллер зашла в подземный переход со множеством разветвлений, и надо было установить, из какого выхода та появится. — Да, можно сказать, что она — цель, — в конце концов, произнёс айдол, — нужна для дела. Его спутник понимающе закивал и откинулся на спинку кресла, доставая смартфон из кармана. Получив на свой вопрос ответ, который полностью его устроил, Дже Хо быстро потерял к происходящему интерес. Время летело незаметно, лишь меняющаяся высота целой башни из вставленных друг в друга бумажных стаканчиков на столе свидетельствовала о его неумолимом течении. Несмотря на это, Ноэ всё шла и шла без остановки, прерываясь лишь на то, чтобы поджечь очередную сигарету. Цифры на электронных часах показывали чуть больше девяти вечера, когда, наконец, она остановилась, как вкопанная, возле маленького покосившегося двухэтажного здания, долго смотрела то на него, то на карту, затем свернула её и зашла внутрь. Тэхён ускорил время. Девушка больше не выходила. Он открыл файл с записью следующего дня и также промотал. Ничего. Лишь на последующий день Рокфеллер засветилась перед камерой. Она переоделась в официальный костюм, не такой роскошный, какой был на ней в начале их знакомства, но тоже весьма неплохо сидевший, и исчезла в переулке. Вернулась уже на следующие сутки, в том же наряде. — Я нашёл тебя, — не сдержав победного возгласа, тихо произнёс Тэ, переписал на клочок бумаги адрес и резко вскочил со стула, напугав задремавшего спутника. — Собирайся, Дже Хо, я закончил. Ты молодец!

***

Я не помню, сколько времени после отъезда скорой просидела на асфальте, как, идя босиком вдоль оживлённой трассы Каннама, ловила такси, как отмывала прохладной водой стёртые в кровь об асфальт ступни и смывала размазавшийся от слёз макияж, сколько после спала и что мне приснилось. Но когда пробудилась, то поняла: стальную плотину во мне прорвало. Я рыдала, сидя на ржавом поддоне душа, я рыдала в комнате так, что в картонные стены недовольно стучали соседи, я рыдала на уличной площадке, отжимаясь от мостика и не видя ни зги перед собой, я рыдала, сидя на корточках с сигаретой в руках за углом кошивона. Никогда прежде я столько не плакала. Моей рациональной части, которая впервые за последние десять лет смущённо молчала, было абсолютно непонятно, откуда и почему столько слëз. А мне было неясно, зачем это всё? Для чего вообще живу эту жизнь? Я ненавидела её, ненавидела свою профессию, ненавидела Фиара, разведдепартамент и своё государство, ненавидела свою сущность со сложным характером, ненавидела Бога и ненавидела Дьявола. Но особенно ненавидела себя за жалкую слабость закончить весь этот ад. К тому моменту, когда пришло сообщение от Фиара о том, что он всё уладил, я потеряла счёт времени, а лицо превратилось в сплошной опухший шар багрового цвета, на котором красные белки глаз с ярко выделяющимися ртутными радужками постоянно жгло и обдавало резью, стоило взглянуть на что-то сколь-нибудь яркое, обкусанные же в кровь губы потеряли чёткую форму. Голова гудела и пульсировала, тело совсем ослабело от сотрясающих его перманентных рыданий и отсутствия подпитки в виде сна и питания: я едва могла проглотить даже воду. Было понятно, что с такой расплывшейся физиономией и в подобном состоянии нельзя идти к Чон Гван Сону. Поэтому, проглядев в потолок неопределённое количество времени, совершив не один десяток циклов дыхания, всё же начала подготовку: умылась, закапала увлажняющие капли в глаза, приклеила завалявшиеся в общем холодильнике патчи на огромные чёрно-бордовые круги, и стала наносить макияж. Сначала увлажняющий крем на лицо, затем мерцающие светлые тени, чёрные яркие стрелки подводкой, тональный крем плотным слоем, в том числе на глазные мешки. Треугольники из консилера под глаза, контур на скулы и по крыльям носа, немного румян, неяркого цвета помаду, хайлайтер и карандашом по бровям. Макияж творит чудеса: зарёванной Ноэ Рокфеллер как не бывало, а в зеркале отражается лишь классическая Энн Райс. Только ярко-красные белки глаз выдают самозванку, но навряд ли Чон Гван Сон заметит подмены. В этот раз не стала облачаться в официальное, а надела обычную свою одежду: берцы, брюки-карго, чёрную майку и сверху косуху. Мне было уже всё равно, куда я иду и как выгляжу.

***

Тэхён ехал по главной дороге Каннамгу и, стараясь не обращать внимания на пустившееся вскачь сердце, размышлял над предстоящим. Увидит ли он сегодня наконец Ноэ? А если да, то что ей скажет? И что скажет она? По своей или чужой воле, но Рокфеллер хотела исчезнуть, и у неё вполне получилось. Он же буквально разрыл носом землю, чтобы откопать-таки то, что старательно попытались закопать. Какие последствия могут ожидать их обоих? Однако Тэ знал, что не остановится. Раз он решил что-то, то будет, подобно танку, двигаться до конца, какова бы ни была цена. Но сначала… Кроссовер свернул влево и бесшумно заскользил по направлению к Nine One. Стоило всë же проведать Чимина, который подозрительно тихо себя вёл: ни звонков, ни сообщений. Вроде бы Пак ясно выразил своё отношение к другу, но Ким до конца не верил, что тот говорил на полном серьёзе, а потому чувствовал нарастающее беспокойство: вдруг с дуралеем всë-таки что-то случилось, пока он занимался выслеживанием Ноэ по городским камерам? Однако в окнах апартаментов горел свет, что немного успокоило Тэ. Когда он вошёл в прихожую и позвал Пака, тот не отозвался. Тревога вновь начала точить сердце. Айдол бесшумно прошёл вглубь по направлению к кухне. Чимин сидел за барным столиком и буравил взглядом свои слегка подёргивающиеся руки, которые обхватывали почти пустую бутылку воды. Он не сразу посмотрел на вошедшего Кима, но когда это сделал, взгляд его был невероятно тяжёлым и злым. — ЧимЧим? Что случилось? — мягко спросил парень, осторожно пододвигаясь ближе. — Ты всё ещё злишься? Пак не ответил, лишь всё так же таращился исподлобья. Тэ повторил вопрос, но в ответ снова не получил никакой реакции. Лишь когда подошёл к Чимину вплотную, тот резко вскочил и схватил его за грудки. Несмотря на то что блондин был ниже Кима на полголовы, ему удалось тряхнуть друга с достаточной силой и поравняться нос к носу, встав на носки. — Что ты там мутишь, Тэхён? — от него несло застарелым перегаром, но глаза тем не менее сверкали ясно, как никогда. — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не понять, что творится какая-то дрянь. Отвечай! — О чëм ты? Я тебя не понимаю. Чимин притянул его ещё ближе к себе и прорычал: — Не прикидывайся идиотом. Ты ищешь Ноэ, ведь так? Или причастен к этому якобы исчезновению? Я видел её позавчера, прямо как тебя сейчас. Никуда она не улетела. Давай, выкладывай всё! Ким настолько опешил от услышанного, что не нашёл ничего лучше, чем пробормотать: — С чего ты взял, что я причастен… Пак резко отдëрнул руки и налил стакан воды, который немедленно опрокинул в себя. — Знаю. Знаю и всё. Ну так что? Вываливай. Тэ понял, что отпираться бессмысленно, и смиренно рассказал всё, что разузнал. Чимин долго молчал, прежде чем спросить: — А какого хуя со мной не делился? Или это должен был быть сюрприз такой? — Не хотел тебя подставлять, — горестно вздохнул Ким, — всë-таки я использовал не совсем законные методы поиска и понятия не имею, с чем или кем имею дело. Не желаю, чтобы в случае чего ты пострадал. Пак демонстративно закатил глаза, после плеснул ещё воды. Затем с силой поставил стакан на столешницу, утëр рот запястьем и бросил: — Пошли. Я еду с тобой.

***

Ноги плохо справлялись со своей задачей, таща моё бренное тело из тюрьмы в неизвестном направлении. Очень хотелось присесть. А лучше скорее издохнуть. Когда я дошла до неприглядной детской площадки, сокрытой в тени неблагополучного квартала Сеула, что примостился сразу за грядой роскошных офисных центров, мозг успел прокрутить сказанные Чон Гван Соном слова, наверное, около тысячи раз. Трясущиеся руки никак не хотели выбивать из зажигалки огонь, а проклятая сигарета ни в какую не желала поджигаться. Когда всё же удалось прикурить, я тупо уставилась в никуда, на автомате вдыхая и выдыхая обжигающе горький дым. И что теперь мне сказать Фиару? Что задача для одной меня невыполнима? Поверит ли он? А если за мной тоже охотятся, то что тогда?.. — Выглядите вы так себе, — скептически вздёрнул бровь Чон Гван Сон, едва его завели в комнату для свиданий. В отличие от меня он же, наоборот, с нашей предыдущей встречи взбодрился, повеселел, а на щеках даже появился румянец. — Похоже, в вашем журналистском расследовании подвижками даже не пахнет. Хотя, я не удивлён. Вы наступили не в то болото, госпожа Райс. Я не чувствовала в себе никаких внутренних сил говорить, но старалась открыть рот и произнести хоть слово. — Вы довольны новыми условиями содержания? — севшим голосом всё же спросила, когда заключённый уже стал недоверчиво коситься на стоящего сзади охранника. — Да, более чем. Уж не знаю, как вам удалось провернуть такое, но сейчас у меня появились… Далее полились бесконечные россказни о том, что сделали для него и не сделали. Я слушала поток околесицы около пары минут, затем прервала его на полуслове и потребовала выполнить свою часть сделки. Чон Гван Сон попытался выторговать себе ещё более выгодные условия, но пришлось пригрозить отнятием того, что уже есть, и дополнительно захватить то, что было. Лишь после этого преступник понял, что манипулировать мной, даже несмотря на убитое состояние, не получится, и недовольно скривился. — Ладно, что вы там хотели узнать? Задавайте свои вопросы. Когда перед его носом вновь оказались заглавные страницы интересующих меня дел, мужчина нахмурился, отобрал из десяти листов три и со вздохом вернул их обратно. — Вот этих я знаю лично. Сам вербовал. С остальными не имел чести знакомства, но подозреваю, что они тоже были когда-то Козырями. Скорее всего, их устранили в результате политических интриг. Мне пришлось буквально клещами тащить из него информацию, и вот что удалось узнать. Чон Гван Сон занимался довольно крупным предпринимательством, которое досталось по наследству, и всё бы ничего, но уж очень ему захотелось в политику. Изучив все политические партии, решил, что проще всего будет зайти к консерваторам, так как их перманентно сотрясали дрязги между собой: отдельные лагеря то создавались, то распадались, — потому ощущалась острая нехватка людей с капиталом. Выбор пал на «Сэнури» или, как потом она стала называться, партию «Свободная Корея». Однако Гван Сона ждал неприятный сюрприз: даже здесь, невзирая на немаленький первый взнос, его не спешили посвящать в политики, а перво-наперво дали задание. Суть была в том, чтобы мужчина всеми возможными способами завлёк ряд молодых и перспективных звёзд развлекательной индустрии Южной Кореи, которые могут или уже обросли значительными социальными и медийными связями, в тайную организацию под названием «Козыри». Как понял Чон Гван Сон, с помощью этих селебрити «Сэнури» хотела собрать компромат на своих политических конкурентов, дабы победить на выборах 2022 года. Данная идея сразу показалась бизнесмену сомнительной, однако от предложения отказываться он не стал и принялся за дело. — Теперь-то я знаю, что в детали меня изначально посвящать никто не собирался, — с досадой цыкнул Чон, раскачиваясь на стуле. — Я и в тюрьме оказался из-за этих тварей. Стоило заикнуться о том, что пора бы повысить покорного слугу по званию внутри партии за выдающиеся заслуги, как они тут же раскопали все мои грешки с денежными махинациями и часть из них обнародовали, что позволило посадить меня за решётку на двадцать пять лет. Остальное приберегли в качестве компромата, сволочи. Воспользовались моими деньгами и связями, а потом кинули, как… — Так что насчёт погибших? — прервала очередные стенания преступника я. — И расскажите подробнее о так называемых Козырях. — Да что там рассказывать… Не знаю я подробностей. Только то, что нас, вербовщиков, было несколько, ну и в лицо тех, кого удалось лично мне завербовать. А что с ними дальше случилось, понятия не имею. Называть имена всех завербованных не буду, уж не обессудьте, а то, того гляди, инфаркт разобьёт или поскользнусь в камере до смерти. С учётом того, что «Сэнури» слилась с несколькими другими консервативными партиями и таки победила на выборах, можно сказать, что их ставка на Козыри оправдалась. А эти… — он ткнул в ксерокопии дел. — Зачистили, как свидетелей, за ненадобностью, до кого добрались. Вот и всё. Я пристально всматривалась в лицо Чон Гван Сона в надежде увидеть хотя бы какие-то намёки на ложь или издёвку. Но нет, мужчина был предельно серьёзен. По спине потёк холодный пот: у меня пролетали предположения, что в деле серийного убийцы может быть замешана большая политика, но до последнего теплилась надежда, что это всего лишь бредовые фантазии. — А что думаете о маньяке, который оставляет карту Дьявола в телах своих жертв? — перед заключённым появились фотографии трупов. — Он может быть причастен к Козырям? Чон Гван Сон долго и внимательно разглядывал каждый снимок, прежде чем произнёс: — Не могу знать. С этими людьми я не знаком, а такую карту вообще вижу впервые. Как по мне, вероятность пятьдесят на пятьдесят. Наше время почти истекло, и к преступнику уже подошли надеть наручники, как вдруг он резко пригнулся к стеклу. — Знаете, что интересно? Я только что вспомнил, что среди Арканов Пятнадцатого точно не было. Те, кто занимался курированием Козырей, были повёрнуты на суевериях, традиционной медицине и шаманизме и просто панически боялись всякого рода дьявольщины. Они не стали бы присваивать никому карту Дьявола. Я в полутрансе доехала до остановки общественного транспорта неподалёку от кошивона и медленно потащилась в его сторону. Задача идентифицировать Пятнадцатого Аркана определённо мне не под силу. Пусть Главный отдаёт приказ группе лиц, либо спихнёт эту задачу на какое-нибудь другое подразделение. Я же умываю руки, и пускай хоть убьют. Когда стояла за углом кошивона с сигаретой во рту, ища по карманам зажигалку, во двор на скорости заехал здоровенный кроссовер и мазнул мне по глазам ярким светом. Я подслеповато прищурилась, но в темноте не было видно ни марки, ни номера. Однако, когда из машины выпрыгнула знакомая фигура, челюсть сама поехала вниз, а сигаретка сиротливо свалилась у ног. — Ноэ… — выдохнул Тэхён, подбегая ко мне и заключая в объятья. — Наконец-то я нашёл тебя. Слава богу, ты в порядке. Ты ведь в порядке? Я же распахнутыми глазами смотрела, как с пассажирского сиденья на землю спрыгивает тот, из-за кого вновь начало свербить в носу и щипать глаза. — Чимин… Пак с улыбкой нежности и вселенской печали двинулся ко мне, но вдруг неестественно дёрнулся, схватился за шею и с удивлённым видом повалился ничком. Тэ тут же с криком бросился к другу, однако не добежал буквально пары шагов, как точно также упал, словно подкошенный. Я почувствовала резкую боль в правом плече, затем, будто в замедленной съёмке, наблюдала, как мир переворачивается вверх тормашками, разбивается на множество расплывчатых шариков, пожирая собой все цвета. Последнее, что увидела, прежде чем провалиться в чёрную, безжизненную пустоту: тяжёлые, грязные ботинки на высокой платформе.