XV Аркан

Icon For Hire — Emo Dreams

Я доложила всё, что знала Фиару, и поделилась планами навестить в тюрьме Чон Гван Сона. — Мне потребуется твоя помощь. Вряд ли так легко и просто пустят постороннего к заключённому подобного уровня. Поговори с руководством тюрьмы, состряпай нужную легенду. Я опасаюсь сделать неверный шаг и упустить жирную рыбу. Куратор явно был взвинчен: я словно наяву видела, как он топорно шагает из угла в угол, сводит испещрëнные застарелыми шрамами брови на переносице, играет желваками и напряжённо пыхтит. — Ты уверена, что этой Ли Ëн Хи можно доверять? Может, вся её тирада является всего лишь очередным обманом? — Уверена, — я глубоко выдохнула. — Какой смысл ей врать? К тому же, страх на её лице был настоящим. Я чувствую, что уже близка к разгадке. Мне нужно ещё немного времени. — Хорошо, — после продолжительного молчания вздохнул куратор, — доверюсь тебе. От Пятнадцатого Аркана уже почти месяц никаких вестей, из-за этого наверху все на нервах, дëргают чуть ли не каждый час, поэтому давай, не подведи. Нам надо скорее разобраться с этой чëртовой корейщиной. Я и сама желала побыстрее закончить разматывающее до самых костей дело. Привычное азартное возбуждение от желания завершить очередную задачу сменилось вселенской усталостью и тотальным моральным истощением. Южная Корея теперь не была для меня просто страной, в которой удалось побывать — она генерировала внутри беспрестанную муку с тоской, благодаря чему хотелось как можно скорее убраться отсюда, дабы освободиться. Дело Пятнадцатого Аркана ощущалось огромным ярмом на шее, которое приходилось тянуть из последних сил. Пока Фиар улаживал вопрос с доступом в тюрьму, я посетила полицейские архивы сеульских префектур, к которым дали доступ, и поговорила с госслужащими. Это дало свои результаты: из сотен отложенных мной уголовных дел осталась лишь одна стопка, объединённая рядом общих параметров. Все потерпевшие проходили как погибшие от несчастного случая, все так или иначе относились к развлекательной индустрии Южной Кореи — певцы, танцоры, музыканты, художники, актёры — и все погибли в промежуток, равный примерно году. Их насчитывалось около десяти человек, на первый взгляд они не были сколь-нибудь близко знакомы, однако такое количество совпадений не могло не насторожить. Что значимого произошло в Сеуле за тот год? Я внимательно переслушала запись разговора с Ли Ён Хи. Политическая партия «Свободная Корея»… Как оказалось, в период Пандемии эта консервативная партия объединилась ещё с двумя другими такими же и образовала новую под названием «Сила Народа». Именно к ней присоединился бывший генеральный прокурор и нынешний президент Юн Сок Ёль, который успешно переписал Конституцию, ужесточил общественные нормы с порядками и сидит на своём троне вот уже второй срок подряд. О Юн Сок Ёле ходят разные слухи, вплоть до того, что он увлекается шаманизмом и чернокнижием. Слухи слухами, но что известно точно, так это то, что между выдвижением его кандидатуры на президентские выборы 2022 года и победы на них прошел примерно год. Именно тот год, который унёс жизни десяти интересующих меня людей… Я отксерокопировала заглавные страницы их дел с намерением взять в тюрьму, дать ознакомиться Чон Гван Сону в надежде получить живую реакцию и, конечно же, информацию. Проснувшись на следующее утро, почувствовала, как мелко покалывает кончики пальцев от возбуждения: я нутром чуяла, что стою на пороге разгадки тайны Пятнадцатого Аркана. Чутьё ещё никогда меня не подводило. В столовой, поглощая безвкусный рис с панчан, думала о своём, вполуха слушая новости. Там, к счастью, ничего не говорилось о пресловутом маньяке, но зато опознали останки найденного вчера вечером под крышей жилого дома трупа некоего мужчины. Им оказался Сон Джи Хун, высокопоставленное лицо в Южнокорейской армии, который пропал около трёх недель назад. Из-за постоянно льющих муссонных дождей разложение трупа осталось незамеченным, а обнаружили его лишь по случайности. «Уж не наш ли старый-новый друг постарался? — с усмешкой подумала я, вникая в новостной сюжет про найденного мертвеца. — Хотя этот делает всё напоказ, а тут несчастный затолкан под крышу, как пакетик с дерьмом, чтобы никто не нашёл как можно дольше... Интересно, кто всё-таки его так отделал?» Не успела зайти в свою комнату, как в кармане брюк завибрировал крошечный телефон, высвечивая на синем экране букву «Ф». — Я обо всём договорился. Сегодня в три часа дня у тебя встреча с Чон Гван Соном. Надеюсь, ты как следует подготовлена. — Разумеется, — я с усмешкой распахнула дверцы вещевого шкафчика, присматривая себе новый парик. — Расскажешь легенду?

***

Тэ не слишком удивился, когда не нашёл никакой информации о Ноэ Рокфеллер в интернете. Женщины, о которой он думал сутками напролёт, не существовало в киберпространстве. Ни следа. Его перенаправляло на кого угодно и что угодно, только это всё было не то. Однако проверить стоило. Пришлось воспользоваться связями. — Эон, у меня к тебе личное дело, — резко нарисовался айдол перед лицом миниатюрной, крашеной в пепельный блонд хакерши, которая не сразу отвела вечно заспанный взгляд от экрана. — А? — почти прошептала она, стянув на шею огромные розовые наушники с кошачьими ушками. Тэхён пригвоздил к столу листок с нацарапанными арабскими цифрами. — Прогони этот номер по базе и определи его последнее местоположение. Это срочно. Пожалуйста, — последнее слово он произнес с ощутимым нажимом. Блондинка неспеша взяла листок, поднесла близко к глазам, затем перевела сонный взгляд на Кима. — Это для дела? Тот помотал головой и уселся в рядом стоящее кресло. Эон пожала плечами, после чего развернулась к компьютеру, и тонкие пальцы тут же со скоростью света запорхали по клавиатуре. Тэ до сих пор удивлял такой контраст, хотя и работал с девушкой уже несколько лет: медлительная, тихая, вечно сонная в обычной жизни, она становилась будто одержимой, стоило ей погрузиться в недра сетевой матрицы. У хакерши существовало лишь два выражения лица: уставшее и такое же, только с детской застенчивой улыбкой. Её настроение можно было определить лишь по блеску глаз из-под вечно прикрытых век да скорости и траектории движения почти музыкальных пальцев. Пока Ким наблюдал за работой Эон, то тоже почувствовал сонливость: рядом с ней всегда хотелось спать. В конечном счёте он проиграл борьбу со свалившей его дремотой. Казалось, прикрыл глаза на пару секунд, всего лишь моргнул, пока не почувствовал хлопки по плечу. — Сколько я спал? — подорвался с кресла айдол, с силой проведя рукой по лицу. — Около полутора часов, — улыбнулась хакерша, — Я выяснила, что ты просил. Сим-карта, конечно же, оказалась палёной. Тэ вспомнил, как Ноэ резко поменяла свой номер. В тот день у них с Чимином была стычка с криминальными элементами, и, судя по запаху гари от девушки вкупе с тем, где Ким её подобрал, скорее всего, Рокфеллер сожгла машину бандитов. Но она точно никак не связана с той потасовкой: Тэхён уже выяснил, кто настоящий зачинщик. Вина за травмы Чимина лежала целиком и полностью на его плечах. «Интересно, предыдущий номер тоже был без регистрации?» — подумал Ким и тут же полез в список контактов, радуясь, что не стал его удалять. — Ну а на местоположение сам посмотри, — Эон вывела карту Сеула на экран крупным планом и приблизила отмеченную красным кругом зону.— Радиус, увы, сотня метров, точнее сказать не могу. — Этого более чем достаточно, — пробубнил парень. Круг захватывал в себя отель, где проживала Рокфеллер. Тэ попросил пробить предыдущий номер пропавшей, и он так же ни на кого не оформлялся. — Так я и думал. Спасибо, Эон, за мной должок. — Ты уже давно его отдал, — мило улыбнулась та, — знаешь ведь, для тебя — всё, что угодно. Тэхён подмигнул ей и направился на в сторону парковки, решив не откладывать поездку в отель в долгий ящик. На ресепшне ответили, что Ноэ Рокфеллер съехала из номера в день своего вылета, как и планировалось. Айдол спросил, может ли снять эти апартаменты на сутки, на что ему дали добро. Номер был давно и тщательно, само собой, вылизан. Ким обшарил все углы, укромные места, шкафы, кровать, даже матрас поднял, но не нашёл и следа. Будто Ноэ здесь никогда не останавливалась. Он вышел на балкон раскурить сигарету и подумать заодно о дальнейших действиях. На улице было пасмурно, накрапывал остаточный дождь, сменивший муссонный ливень, духота стояла невероятная. Не хватало хотя бы слабого порыва ветра. Похожего на тот, который обдувал разгорячённые тела, когда прямо на этом месте они с Ноэ, улыбаясь, курили после первого ошеломительного секса: она — в лёгком халате на голое тело, он — в одних трусах, которые постепенно всё сильнее топорщились от созерцания подтянутого стройного девичьего стана. А затем Ким не выдержал и прижал Рокфеллер к перилам, чтобы вновь войти в неё, ещё более страстно овладеть, слиться в единое целое и забыть обо всём. Кроме цвета её оргазмов. Как Тэхён ни пытался сосредоточиться на планировании, в голову ничего не лезло, кроме кадров той ночи. Парень почувствовал, как член налился кровью так, что стало некомфортно стоять. Страшно хотелось, уже второй раз за неделю запустить руку в трусы и облегчить напряжение, но он сдержался. Нет времени на баловство, ведь поиск ещё не окончен. Айдол затушил окурок о пепельницу и спустился на первый этаж. Ноэ не могла просто исчезнуть. Никто не испаряется в воздухе без следа. Кто-то должен был её видеть. Она наверняка, например, что-то поела. В столовой подтвердили, что часто видели девушку, но в тот день никто не мог вспомнить, приходила ли она завтракать. В более мелких кафе все дали ответ отрицательный. Тэхён растерянно сел на гостевой диван в холле, какое-то время обдумывал свои дальнейшие действия. Ещё немного, и у стаффа отеля начнут закрадываться подозрения на его счёт, если будет долго рыскать и тем самым привлекать лишнее внимание. Взгляд упал на крохотный бар по левую руку. Может, она была там? Всë-таки Ким наверняка сбил своим ночным визитом Рокфеллер с толку да к тому же утром добил её виски. Чем не повод пропустить стаканчик-другой? Наконец-то ему улыбнулась удача: смазливый, приветливый бармен работал в тот день и сразу вспомнил описанную девушку. — Да, помню такую. Редко кто-то берёт двойной виски со льдом без запивки с утра пораньше. Тэ улыбнулся: как же это похоже на Ноэ. — Но она недолго была одна, — блеснул парень хитрыми глазами, — потом к ней присоединился мужчина. Ким почувствовал, как после этих слов к щекам прилила горячая кровь. Подробности бармен рассказать отказался, пока айдол не достал кошелёк. — Я не слышал их разговора, только какие-то обрывки. Но зато заметил, насколько сильно девушка поменялась в лице, когда пришёл тот господин. Она не очень-то была рада его видеть. Затем они немного поговорили, мужчина забрал её телефон, передал какой-то рюкзак и ушёл. Девушка ещё посидела, расплатилась и отправилась следом. — А куда конкретно она пошла, вы не видели? К лифтам или на выход? Бармен призадумался, затем качнул головой. — Думаю, к выходу, но я не уверен. Вообще, больше я её не встречал. Кстати… Вы случайно не Ким Тэхён из BTS? Тэ тактично съехал с темы и поспешно ретировался. Теперь он знал отправную точку пути Рокфеллер, осталось узнать конечную. И у него даже были идеи, как это сделать. Не успел он набрать нужный номер, как входящий вызов перебил все мыслительные потоки.

***

Тэхён резко вывернул руль вправо, уворачиваясь от внезапно выскочившей из-за поворота машины. Знал, что в этой ситуации не прав, но всё равно с силой ударил по клаксону. Раздражение и злость предельно зашкаливали. Опять одно и то же. Не успел Чимин выписаться из больницы, как вновь пошёл в Октагон напиваться. Будто кому-то назло. Из марева плотных размышлений о поисках пропавшей Ноэ, когда рука уже хотела набрать номер Чхве Дже Хо, Кима выдернул внезапный звонок Дженни. «Чего это она? Вроде договорились общаться лишь по переписке», — удивлённо хмыкнул айдол, принимая вызов. — Тэхён, тут это… — без лишних слов начала девушка, безуспешно пытаясь говорить как можно тише на фоне орущей клубной музыки. — Чимин сидит, квасит. В Октагоне, как обычно. Уже начинает агрессивно орать. Через час точно будет вдрабадан. Может, приедешь и заберешь его от греха подальше? Тэ яростно скрипнул зубами, коротко рубанул «скоро буду» и бросил трубку. Теперь же гнал что есть мочи по загруженным дорогам вечернего города, борясь с желанием добить гадёныша, чтобы никого не мучил и сам уже не мучился. Ну или на худой конец отвезти в реабилитационный центр и закодировать. С Ким Джени или Дженни из Blackpink Тэхён был знаком уже давно и достаточно хорошо: всё-таки в прошлом являлись мемберами самых популярных кей-поп групп на планете. А в какой-то момент стали настолько близки, что оказались в одной постели. Интрижка закончилась так же быстро, как началась: фанаты начали о чём-то догадываться и во избежание глобальных проблем для обоих пришлось прекратить. Тем не менее, несмотря на то что кей-поп карьера Ви из BTS три года как официально завершилась, а Дженни активно готовится к свадьбе, всё же изредка они возобновляли былые забавы. Тэхён знал, что небезразличен девушке, и если бы он предложил стать парой, то она моментально бы расторгла помолвку. Однако как бы айдол хорошо к ней ни относился, сердцем всё равно не тянуло. Почему, ну почему его интересует какая-то непонятная личность под маской Ноэ Рокфеллер, а не икона красоты Дженни из Blackpink? Она бы так хорошо подошла ему по статусу, доходу, стилю, характеру… Но нет. Это было не то и не так. Манила Тэ та, чьë настоящее имя он даже не знал. Айдол так глубоко ушёл в свои мысли, что едва заметил заграждения возле клуба, лишь в последний момент резко ударил по тормозам. Какое-то время бездумно смотрел перед собой, пока не собрался с мыслями и не выскочил из кроссовера. Охранники молча расступились, заметив знакомое лицо: им только на руку, если Ким вытащит пьяного Чимина и избавит тех от лишней волокиты. Айдол сразу же направился к VIP-зоне, словно змея проскальзывая между разгорячëнными, трясущимися телами. Уже пристрелянный взгляд сразу выхватил из груды людей знакомый осунувшийся профиль. Чимин как раз опрокинул шот и тянулся к следующему. — Какого хрена, ЧимЧим? — трëхслойная жидкость расплескалась по лицу и рубашке Пака, когда Тэхён перехватил кисть с рюмкой. — Ты же только что выписался из больницы! Совсем сдурел? Он в ужасе оглядел стол, заваленный бутылками, рюмками, стаканами и остатками раздербаненной различной закуски, а после перевёл взгляд на друга, находившегося в состоянии невменяемости. — ТэТэ? Какого дьявола ты здесь забыл? — вяло пробормотал парень, проводя рукой по рубашке. — Ты что наделал? Я же собирался его выпить!!! — Так, всё, пошли отсюда, — Тэхён рывком поднял безвольное тело за локоть и потащил прочь. — На сегодня тебе, пожалуй, достаточно. Но Чимин, будто очнувшись ото сна, с неожиданной силой вырвался из тэхëновой хватки и плюхнулся обратно за стол. — Чего ты сюда припëрся? — он неприязненно отшвырнул от себя руки друга. — Опять решил в старшего братца поиграть? У тебя же вроде важные дела, которые никак со мной не связаны? Вот иди и делай! А от меня отвали. Айдол цепко схватил шот и залпом опрокинул, мрачно глядя вперёд. Сердце Тэ пропустило удар: так агрессивно по отношению к нему Пак прежде никогда себя не вёл. Он пожевал губами и попытался сгладить ситуацию. — ЧимЧим, неужели ты не понимаешь, что таким темпом умрёшь раньше, чем сменится наш президент? А как же я? Как я буду жить, если ты умрёшь? Мы же столько лет провели вместе! Даже такая женщина, как Ноэ Рокфеллер, не стоит того, чтобы из-за неё умирали. Айдол вздрогнул всем телом от упоминания имени возлюбленной. Он заглянул в глаза Тэ, и последний ощутил могильный холод, повеявший от этого взгляда. — Почему я вечно должен думать о ком-то, жить ради кого-то? Почему я не могу распорядиться тем единственным, что принадлежит только мне, — жизнью? Для чего мне влачить существование жалкого человека, за счёт которого другие решают свои психологические, сексуальные и материальные проблемы? Который без понятия, что делает не так, когда счастлив? Который, по-видимому, не достоин ни откровенного разговора, ни прощания? Я чувствую себя в каком-то непрекращающемся колесе Сансары, которое всё вертится, вертится… Если бы только Ноэ не помогла мне у Октагона тогда… Возможно, я бы давно уже помер и всё наконец-то закончилось, а весь этот кошмар не закрутился бы в карусели безумия вновь. Во время этого монолога внутри Кима поднимались эмоции одна за другой: злость, обида, сожаление, чувство вины, жалость, печаль, тоска. В какой-то момент ему даже захотелось выкрикнуть, что Ноэ вовсе не улетела, а провалилась сквозь корейскую землю, причём явно не по своему желанию. Но в конечном итоге не нашёл ничего лучше, чем трансформировать все эмоции в гнев и хлопнуть по заставленному стеклом столу ладонью. — Если ты настолько хочешь умереть, что ж, давай! Я помогу тебе отправиться на тот свет без боли и страха, раз тебе плевать на всех и вся. Чимин вновь поднял на него бездонные глаза, в которых играли блики светомузыки, и криво усмехнулся. — У тебя кишка тонка, Тэ. А теперь вали нахрен отсюда. Видеть тебя не хочу. Пару секунд Тэхён пригвождëнно стоял возле продолжающего как ни в чём не бывало напиваться Чимина, а затем резко развернулся и пошёл прочь. Уже возле выхода из клуба на руке повисла Дженни. — ТэТэ, что случилось? Вы поссорились, что ли? Может, останешься хотя бы ненадолго? Приглянешь за ним… Он мягко, но решительно отстранил девушку от себя, глухо произнёс: — Прости, Джен, но давай не сегодня. Я не в настроении. Повеселись как следует, хорошо? Ким чмокнул её в щëку и проследовал к кроссоверу.

***

Я устало плюхнулась в такси, еле закрыла за собой дверь и, откинувшись на спинку заднего сиденья, закрыла глаза. Общение с Чон Гван Соном выжало из меня живительную энергию окончательно. Заключённый оказался очень наглым, ехидным и с нескрываемой похотью оглядывал всю встречу с ног до головы. Долго въедался в детали легенды, придуманной Фиаром, постоянно пытался всковырнуть во мне что-то болезненное и личное, однако когда всё же удалось всунуть ему под нос копии отобранных мною дел, сразу понял, зачем я здесь: он знал. Но говорить отказался. Потребовал улучшений условий тюремного содержания и выкатил целый список требований, лишь после выполнения которых заговорит. На вопрос, каким образом я, «иностранная журналистка», должна такого добиться, ответил, что ему наплевать как, и попросил увести обратно в камеру. Поэтому из тюрьмы я ушла ни с чем, выжатая, словно лимон, и в пресквернейшем настроении. То, что просил Чон Гван Сон, было не в моей власти, — пока курила в ожидании такси, созвонилась с Фиаром и с чувством выполненного долга возложила эту задачу целиком на его плечи, с усмешкой отключившись прямо на середине его гневной тирады в мой с Чоновым адрес.

Agust D — Snooze (feat. Ryuichi Sakamoto, 김우성 of The Rose)

Дорога до кошивона предстояла долгая, и дело даже не в расстоянии до тюрьмы — автоартерии как всегда были под завязку забиты машинами, а их перемигивающиеся между собой огоньки ослепляли глаза. Усталость всё же взяла своё: я задремала. Казалось, прикрыла веки лишь на минуту, однако, разбуженная громким шумом с улицы, с удивлением обнаружила, что минул почти час. С первой секунды узнала район, в котором застряло такси: Каннам. Такой же яркий, такой же многолюдный, шумный и весёлый. Всё те же магазины, всё те же закутки и проулки. Ничего не изменилось с тех пор, как здесь прогуливалась, однако для меня пролетела будто целая жизнь. Вдалеке блестели огни Nine One Hannam, а сердце сжала такая невыносимая тоска, что я попросила с ноткой истерики в голосе разблокировать двери, после чего выкатилась наружу, как только требование было исполнено. Будто назло пробка начала рассасываться и машины пришли в движение, оглушительно завизжав, когда я пыталась перебежать дорогу. Тем не менее, похоже, видели меня только водители: шедшие навстречу небольшие разнополые кучки броско одетых и совсем юных корейцев огибали, словно невидимое препятствие. Я уже не шарахалась от них, как в первые дни своего приезда, лишь недоумëнно оглядывалась вслед в попытке понять, почему они меня не замечали. Со всех сторон звучала быстрая корейская речь, звонкий заливистый смех. Каждый раз вздрагивала, но не от страха, а от осознания, что это смех чужих людей, не высокий, как звонок колокольчика, Чимина, или громкий, заразительный и прерывистый Тэхëна. Горло сдавило железобетонной рукой. Мы не втроём и больше никогда не будем вместе. Без них Корея вмиг стала такой пустой… Внезапно пришло осознание, что ничего не пила и не ела с самого утра — уже в который раз за последний месяц! Я шла в своём новом чёрном приталенном офисном костюме, который давил в груди и бëдрах, наступала на невысокий каблук, который будто впивался мне в пятку, и рассматривала огромными глазами сердце Сеула, которое готовилось распахнуть свои двери для ночной жизни. Мой взгляд скакал от одного заведения к другому, но я никак не могла определиться, куда же зайти, пока яркий свет от огромного рекламного экрана на другой стороне улицы не заставил застыть. Там, глядя с лукавым прищуром бездонной чернью красивых глаз прямо в душу, стоял Тэхён. Джинсовая безрукавка едва прикрывала живот, где без труда можно было разглядеть кубики пресса; ремень чёрных плотных джинсовых брюк отсекал нижнюю половину слишком низко, отчего в голову ударила краска стыда, ведь я доподлинно знала, что скрывается ниже. В зубах Ким зажал белый цветок. Это была реклама какой-то туалетной воды. «Наконец-то увидела результат хотя бы одних съëмок, в которых он снимался», — с усмешкой подумала и завернула в ближайшее место, где продавалась еда. Уже через час, насытившись, сидела прямо на краю цветочной клумбы возле бара, абсолютно не заботясь о сохранности брюк, медленно потягивала очередную бутылку соджу и безразлично смотрела на то, как периодически выбегающих посетителей увеселительного заведения выворачивает за углом. Когда вновь загоралась реклама с Тэхёном, переводила задумчивый взгляд на неё и делала большой глоток алкогольного пойла. Я ведь так и не разобралась в своих чувствах к Киму. Если с Чимином всё наконец-то стало понятно, то с черноволосым по-прежнему оставалось загадкой. Что можно сказать наверняка, так это то, что при взгляде на зазывающую улыбочку внутри расплывается магма в виде песочных часов, которая покрывает сердце корочкой боли сверху и вместе с тем внизу живота растворяет органы малого таза. Алкоголь разблокировал дополнительные ограничители в голове, отчего теперь я отчётливо, каждым нервом, каждой порой, ощущала безумный коктейль из душевной муки и похоти с непередаваемым вкусом изыска. Пришлось прикусить язык, чтобы не разрыдаться от переизбытка биполярных эмоций. Уже второй раз за достаточно короткий период ловлю себя на мысли, что метод заталкивания тяжёлых переживаний в себя и отгораживания самосознания от них пуленепробиваемой дверью больше не работает. Ведь эта дверь — творение рук (моих) человеческих. А, соответственно, в нём есть стыки со слабыми местами, которые накопившийся подсознательный хлам покрывает сеточкой трещин с каждым сокрушительным ударом извне. Пора признать: я не справляюсь. Но если перестану сопротивляться, то что? Меня смоет похоронëнным внутри заживо, без остатка? Я не смогу оставаться той, кем являлась последние десять лет? А если она — не я, то кто же Я настоящая?.. Очередная опустевшая бутылка соджу полетела мимо мусорной корзины на газон. Я тяжело встала с земли, отряхнула помятые брюки. Внутреннее напряжение настолько велико, что сколько бы сейчас ни выпила, эффект останется неизменным. Нужно пойти домой и выспаться… Однако воспалëнные ноги сами понесли по знакомым местам. Туда, откуда всё началось, включая распад фейковой личности под кодовым именем «Ноэ Рокфеллер». Перед дверями Октагона как всегда толпился народ, несмотря на позднее время: для трудоголиков-корейцев отдых лишь начинался. Я почесала висок под жарким париком и взглянула на едва уловимое отражение в чёрной магазинной витрине: примятый классический костюм, слегка съехавшее набок удлинённое каре цвета белого золота, низкий каблук. Однозначно, в таком виде в клуб меня не пустят. «А зачем тебе, собственно, в клуб? — подал голос внутренний критик. — Все танцы для тебя вроде как уже закончились». И это были правильные слова, но по какой-то непонятной причине в Октагон влекла непреодолимая, мощная сила. Прямо сегодня. И прямо сейчас. Я не сразу поймала девушку, похожую комплекцией на меня, которая за хорошую доплату согласилась поменяться одеждой. Её юбка-мини сильно жала ягодицы, а, по задумке создателя, едва открывавший пупок топ задирался на мне аж до линии рёбер и с трудом удерживал грудь, но для клуба это являлось лишь плюсом. В таком образе фейс-контроль был влёгкую пройден. И вот я снова здесь, будто не прошло двух быстро-долгих месяцев. Атмосфера всё та же: разлитый по каплям испарившейся воды секс, этанольные, телесные и наркотические пары, толкотня, заливистый смех, гоготание. Вновь по ногам, пояснице и ниже заскользили липкие руки, снова какой-то незнакомец попытался прильнуть своим пьяным водоворотом к губам, опять светомузыка ослепляла, а плотная горячая толпа поглощала. Если в первый раз у меня была конкретная цель, то сейчас я понятия не имела, зачем снова топчу танцпол. Не оставалось ничего другого, кроме как пробираться к барной стойке. Виски со льдом обожгло горло на контрасте с жарой от толпы и парика. А я всё пила и пила, обводя глазами человеческий прибой. Для чего я пришла? Что или кого же ищу? Когда время перевалило сильно за полночь, а тусовщики постепенно рассортировались по кучкам, тем самым освободив больше пространства для обзора, мой уже порядком замутнëнный взгляд зацепился за нечто знакомое, лежащее ничком на V.I.P.-столе в покрытом тенью углу Октагона. Взъерошенный белый затылок, тату в основании шеи, отдалённо напоминающее полумесяц… Сердце, потянувшее вслед за собой артерии с венами, устремилось куда-то в бездну под ногами. Я спрыгнула с барного стула, но тут же схватилась за глянцевую столешницу, сломав один ноготь: в глазах потемнело, в ушах прогремел белый шум, дыхание спëрло железным кольцом. Неужели… Неужели это ты? Громыхнул следующий трек. Обездвиженное тело вздрогнуло и под собственной тяжестью сползло прямо под стол. Едва я успела вздохнуть вновь, как увидела грозного вида охранника, направляющегося в сторону упавшего. С неожиданной для себя прытью абсолютно трезвого, выспавшегося и профессионально занимающегося спортом человека понеслась наперерез работнику Октагона, моля всех существующих и несуществующих богов успеть раньше, чем он сделает то, что уже делал двумя месяцами ранее и наверняка проделывал не раз в принципе. Мои внезапно окрепшие руки расталкивали пьяных людей, гибкое тело огибало тех, кто попадался-таки на пути, а сильные ноги даже на каблуках несли вперёд с немыслимой скоростью. — Он со мной! Со мной! — когда вышибала уже склонился над телом, я поднырнула под огромные ручищи и отбросила с силой их в сторону. — Я его уведу отсюда сама, не беспокойтесь. Мужчина что-то неразборчиво буркнул и указал на выход. Поднять парня с первого раза не удалось: я, пронзаемая злобным взглядом охранника, сбросила туфли, перекинула безжизненную тонкую кисть через плечо и с упором на ноги подняла нас обоих. Пока волокла тело к выходу, топ пропитался потом настолько, будто в меня плеснули полное ведро воды. Когда над головой показалось серо-чëрное небо, колени сами подогнулись, из-за чего мы упали на асфальт возле клуба. Тяжëлая голова безвольно откинулась назад, оказавшись прямо у меня на руках. Конечно же, это был Чимин. Измождëнный, исхудавший, бледно-жёлтый, он прерывисто, слабо дышал, пульс еле прощупывался и прерывался. Пак выглядел ещё хуже, чем в первую нашу встречу. Он буквально убивал сам себя. Я достала из сумочки телефон и вызвала скорую помощь на удивление спокойным голосом, хотя внутри меня в полную силу работала органомешалка. В глазах щипало. После приобняла его, зарылась в давно не крашенные белые волосы и глубоко задышала, раскачиваясь, сдерживая рвущиеся наружу завывания. Прямо сейчас мне хотелось исчезнуть, разбиться на атомы, затеряться среди молекул воздуха, просто не быть, не видеть того, что происходит и не чувствовать того, что клокочет внутри. Мимо проходили люди, многие спрашивали, всё ли в порядке, предлагали помощь, но, хоть я их и слышала, выдавить ни слова из себя не могла, поэтому просто молчала. Не знаю, сколько так просидела, раскачиваясь, пока вдруг не услышала тихое: — Ноэ?.. Это… ведь ты? Не в силах произнести ни слова, я отпрянула от Чимина, чьи глаза едва заметно разомкнулись. Только открывала и закрывала в бессилии рот. — Это… сон? — вновь едва слышно прошелестел он и с огромным усилием поднял трясущуюся руку, чтобы прикоснуться холодными пальцами к моей щеке. — Тëплое… Слёзы всë-таки брызнули. Я прижала его кисть к лицу. — Чимини… Прости меня. Словно сквозь вату послышался приближающийся звук сирены скорой помощи. От внешних уголков глаз Пака вниз побежали два ручейка. — Я… так скучаю… Так сильно скучаю… — Знаю, Чимини. Прости. Прости, если сможешь. Айдол вновь впал в забытьё, когда врачи подняли его на носилках. Я же так и осталась сидеть на асфальте, глядя, как медсестра поспешно ставит в руку Чимину катетер, после чего жёлтые двери сомкнулись, а машина скрылась за поворотом.