Хочу увидеть тебя

— А разве ты, точнее Траффи, не можете воспользоваться его способностью обмена сознаниями? — Нами брезгливо поморщилась от воспоминаний. — Думаю, если бы это было возможно, он бы уже испробовал этот вариант, — я разочарованно вздохнула, — это же Ло. Он, кажется, думает на двести шагов вперед. — Дельная мысль, — раздалось в голове. Хватит упиваться комплиментами. — Признаться честно, я даже не подумал об этом. — То есть ты все это время мог вытащить меня, но даже не подумал об этом? — раздражение растекалось по телу, — какого черта, Траффи? — Не зови меня так, — рявкнули мне в ответ, — я никогда не практиковал эту способность на себе, поэтому это даже в голову не пришло. В любом случае, пока ты контролируешь тело, провернуть подобное будет проблематично. — Так давай махнемся, — дрожащими от нетерпения руками я махнула Луффи, — как в прошлый раз. — Ну уж нет. Такими темпами можно получить сотрясение. Никаких лишних ударов по голове. В этот момент Мугивара, размахивая руками словно плетками, случайно проломил дверь капитанской каюты, которую Нами забрала под личное пользование. Больше я не пререкалась. — Тогда что же делать? — На случай провала, тебе стоит научиться защищать себя. Стоит начать с азов. Воля. — Но ты же сказал, что я в этом очень хороша. — В Воле Наблюдения. — А есть другие? — Мне одному кажется это жутковатым? — Усопп покрутил пальцем в пространстве, указывая на меня, — прости, мне не по себе, когда ты разговариваешь сам…сама с собой. Черт. — он неловко почесал макушку, — и эта вечная путаница с обращениями… — Обращайтесь ко мне, как обращались до этого, — оборвала его я, — никто лишний не должен узнать. — Но ты же… — Надеюсь, это ненадолго. Вдруг Ло сможет вытащить меня уже завтра? — Это вряд-ли, — ответил тот, — не давай себе лишних надежд. — Верно, надежда — это первый шаг на пути к разочарованию, — кивнула я, — так что там с волей? — Есть три вида Воли, — Трафальгар продолжил свою лекцию, — одна может быть использована для обнаружения духовной энергии других людей и предугадывания их действий… — Воля Наблюдения — Верно. Другой вид используют для создания брони для защиты и нападения. Это Воля Вооружения. И есть группа «избранных», которая может использовать эту силу, чтобы доминировать над другими. Такие люди обладают Королевской Волей. Обладание любым видом делает человека более приспособленным к жестокой реальности. Однако, в твоем случае, одной Воли Наблюдения не хватит. — То есть, когда ты дрался с Верго, эта черная фигня, обволакивающая ваши тела, была Воля Вооружения? — Именно. И тебе тоже надо научиться ей пользоваться. Ладно, — подумала я, — хорошо. Нужно всего лишь представить, как броня покрывает всю кожу. Ничего сложного. Это тебе не людей переносить. Я зажмурилась, напрягая последние извилины, представляя в голове свою руку, усиленную волей. Конечность становится тяжелее, массивнее. Поток энергии протекает и во вторую руку. Кулаки нагреваются. Победно ухмыляюсь. Ничего сложного. И открываю глаза. И ничего не происходит. — Почему? — в голосе сквозит обида, — я ведь чувствую, как течет поток Воли. Сжимаю кулак. Разжимаю. Пялюсь на него, в надежде, что при очередном сжатии чудо все-таки произойдет. Но ничего не происходит. — Почему? — вновь спрашиваю я то ли у себя, то ли у окружающих. — Некоторые люди годами обучаются, не все сразу, — попытался успокоить меня Ло, но меня уже понесло. Мне было непонятно, почему я такая дефектная попаданка: мало того, что переродилась в теле мужика, так ещё и не Мэри Сью. Воля Наблюдения? Да кому она нужна, когда в этом мире можно стать неуязвимым благодаря Воле Вооружения. Я злобно глянула на руку, что по-прежнему находилась в своем обычном состоянии. — Как? — потрясла ее и вновь поднатужилась. Ничего не изменилось, — Почему? — вторила я, а через секунду отпрыгнула в сторону, повинуясь недавно приобретённой способности. Туда, где только что стояла я, вонзились, пробивая дыру в полу, сразу две катаны. — Хватит ломать корабль, сволочи! — прорычал Френки, все ещё возившийся с дырой, оставленной Луффи. — Какого черта, Зоро?! — вскрикнула одновременно с ним я, — с ума сошел? Он лёгким движением вынул катаны, прищурился и вытянул руку с мечом, указывая на меня. — Неплохо. Я постарался максимально скрыть волю, но ты всё равно почувствовала. — Убить меня вздумал? — я вскинула руки, вмиг оказываясь около мечника, тыкая пальцем в грудь, — я могла сдохнуть. Зачем? — Ну ты же пытаешься научиться использовать Волю Вооружения, — он пожал плечами, будто бы все было и так очевидно, — в бою навыки прокачивать удобнее. — В каком бою? Один твой удар по мне, даже не в полную силу, и я — труп. Они — фрики. Сумасшедшие! Я не собиралась в этом участвовать! Не хочу и не буду! Никаких поединков с Зоро! Пусть я не Мэри Сью, но, хочется верить, умом не обделена, поэтому в заведомо проигрышные ситуации лезть не собираюсь. Так я им и сказала. — Истеричка, — хмыкнул Зоро, убирая катаны. — Я на тебя посмотрю, когда ты окажешься в теле никчёмной девчонки, которая из физической активности имела только поход от дома до работы и обратно. — Но Траффи — не девчонка. — А я — да! И в жизни не держала реального оружия крупнее кухонного ножа. Твои попытки научить меня чему-то в бою больше будут походить на избиение ребенка. Ей-богу, чуть не разрыдалась, пока вываливала на зелёную голову эту тираду. — Насчёт того, что все навыки лучше развиваются в экстремальных условиях, Зоро прав, — вмешалась Робин и, опережая мои возмущения, продолжила, — однако столь радикальные методы ни к чему. Она неспешно встала и удалилась в сторону кухни, а мгновение спустя вернулась с ножом. — Я не буду нападать, не волнуйся, — ободряюще улыбнулась она, — сожми лезвие в руке. Заставляй Волю течь, как раньше. Как только почувствуешь, что рука в безопасности, сжимай сильнее. Спустя полчаса я заметила возникшую черную оболочку, начинающую покрывать руку. Ещё спустя полчаса — рухнула на пол, нехило приклыдываясь затылком. — Серьезно? — почти плачу, — мой максимум несколько секунд?! — Ты устала, — почти в унисон проговорили Ло и Робин, а я искренне удивилась их спокойствию, — столько произошло за эти пару дней. Ты слишком много от себя требуешь, — закончила девушка, ободряюще коснувшись плеча. — Она права, — Трафальгар старался скрывать недовольство моими всплесками эмоций, — отдохни. Вы когда-нибудь пытались заглушить эту бурю? Ненависть к себе практически осязаемая. — Нет, — шепчу я на гране. — Что? — Я СКАЗАЛА НЕТ! Бью кулаком по дереву подо мной и ощущаю резкую боль. Даже не смотрю на руку — просто ощущаю стекающую по запястью кровь. — Кэтр… — Я сказала, что не собираюсь прекращать, пока что-нибудь не выйдет, — сильнее сжимаю кулак, ожидая отрезвляющей боли, но ее нет. В горле застыл ком, не позволяя сделать глубокий вдох. Слышу тишину, ощущаю на себе взгляды, полные презрения. Ожидали кого-то сильного? Не ожидали такого срыва? Ощутили разочарование? «Ваши ожидания — ваши проблемы» — вот что я должна была сказать. Но почему я сама в это не верю? Будто когда-то было иначе. Я смолкаю так же неожиданно, как начала эту истерику. Слез нет, как и сил встать. Чоппер подбегает быстро, бережно перехватывая мою руку, вынимает нож, протягивая его Робин, я не сопротивляюсь. Просто тупо пялюсь в небо в надежде поскорее сдохнуть. Разве я просила о перерождении? Особенно о таком. Я не любила ту жизнь. Должна была, но не любила. Не ценила. Это наказание? Трафальгар пытается достучаться, но я слышу лишь шум. Гребенная вселенная, грёбанные боги перерождений, гребанная система или что, блять, засунуло меня в этот мир, дай мне спокойно уйти. Я не хочу. Я не могу. Больше нет. Когда Чоппер закончил с перевязкой, я, кряхтя и шатаясь, направилась в каюту. Спина горела от возложенных на нее взглядов. Хотели ли они меня остановить? Подбодрить? Я уже не узнаю. Рухнув в кровать, я честно собиралась разрыдаться, но, видимо, у таких брутальных парней, как Трафальгар, такой функции не заложено. Уткнулась лицом в подушку. Ло молчал. Боялся ещё сильнее испортить ситуацию? Или ему было просто все равно? Ненавидел ли? Такую немощную, никчёмную меня, что свалилась на его голову. Заслуживал ли он такого? Я закрыла глаза. Хочу провалится в сон. Хочу, чтобы он взял управление на себя. Сил моих больше нет.

***

Мягкое касание успокаивает. Горячая ладонь приходится по плечу, согревая через одежду продрогшую кожу. В груди болит, сухой кашель рвется наружу, разрывая горло. Несколько свежих капель крови орошает покрытую снегом белоснежную землю. Холод почти не ощущается. Глаза едва держатся открытыми. Где-то сбоку раздаётся мужской голос. Я не понимаю, что он говорит, но звучит взволнованно, испуганно. Рядом мелькает что-то розовое, вероятно, шапка, прикрывающая светлые слегка кудрявые волосы. На его лице смесь ужаса и боли. Брови сходятся у переносицы, нос шмыгает, пытаясь остановить нескончаемый поток соплей. Они, смешиваясь с слезами и слюнями, размазываются по любимому лицу и тонкими ниточками тянутся вниз. Он проходится курткой по лицу, добавляя к собственной жидкости чужеродную: красную и вязкую. Его губы болезненно изгибаются в немом крике. В немом ли? Вокруг, действительно, абсолютно тихо. Шепчу бессловно «люблю», но губы выводят «прости». Даже тут извиняюсь. Мужские губы вновь искажаются. Дура, не извиняйся. Он всегда так говорил. Настолько часто, что понятно было и без слов. Перед глазами начинает мутнеть. Его красивое лицо, обезображенное горем, расплывалось. Тяжёлая голова качнулась в сторону. Кровавый снег проминался под чужими ногами.

***

Когда я открыла глаза, солнце уже стремилось спрятаться за горизонтом. Стресс, накопившаяся усталость и запертые эмоции, в один момент вырвавшиеся наружу, выключили меня из реальности на добрые полдня. Сейчас, приходя в себя, я чувствовала себя гораздо лучше, однако теперь меня собиралось терзать чувство вины за произошедшее. Трафальгар, судя по всему, взял тело под контроль сразу, как меня вырубило. Сейчас он сидел на небольшом аляпистом диванчике в зоне отдыха, погруженный в свои мысли настолько глубоко, что даже не заметил моего появления. В руках он прокручивал карандашный огрызок, иначе это нельзя было назвать, с четким следом от зубов, вероятно, Френки. Мой взгляд опустился ниже — на мужские колени, на которых расположился изрисованный лист бумаги. Человек многих талантов, — подумалось мне. Действительно, мужчина не производил впечатления увлекающегося чем-то подобным. Он скорее походил на шахматиста, просчитывающего все ходы наперед: холодная расчетливость, трезвый взгляд на вещи — ноль эмоций. Словно машина. Взглянув на рисунок еще раз, я выпала в осадок. Девушка, напоминающая меня, смотрела прямо в душу. Как такое возможно? Легкая полуулыбка — абсолютно точно искренняя — игравшая на нарисованном лице, казалась неестественной. Будто смотрю в зеркало, но вижу не себя. Или себя из параллельного мира, где жизнь приносила чуть больше удовольствия. — Кто это? — все-таки решила уточнить я. Трафальгар едва заметно дернулся от неожиданности и проморгался: — Это? — он обвел рукой вокруг листа бумаги и пожал плечами, — это… в целом неважно. Пытался лучше тебя прочувствовать, но, судя по всему, вышло плохо. — Да нет, — протянула я, — вышло очень даже неплохо. Гораздо красивее чем в жизни. Как ты это сделал? Увидел во сне? — А ты видишь что-то подобное во сне? — его заинтересованный тон отогнал последние крупицы неуверенности, давящие грудь, — нет, не видел. Я не вижу снов. А рисунок… Просто рисовал, как чувствовал. — Я тоже не вижу. Точнее совсем не то, что помогло бы решить проблему, а скорее наоборот. — Что именно? — В своём мире я, по-видимому, мертва.