Короткая дорога домой

      После Посвящения сны часто похожи на кошмары, но тот, о котором идёт речь, особенно запомнился. Как всегда нечеткие образы, искаженные, оторванные от общего полотна события. Мимо ходят люди без лиц, не говорят, но воют от беспросветного, невыносимого отчаяния. Земля вязкая и топкая, как болото, черными ручьями взбирается вверх по ногам, сковывает и тащит вниз, на глубину. Я упрямо тяну руку, чтобы хоть кто-нибудь из сотни фигур помог мне выбраться из зыбкой трясины, но они проплывают мимо, увлеченные своим горем. Им не нужно озвучивать, ибо я и так знаю: вина за него целиком и полностью лежит на мне.       «Простите! — кричу я, больше от злости, ведь они не слышат, попросту не хотят. — Я сражалась изо всех сил!»       Люди в Тени не обращают на меня внимания.       Я также знаю, что не было никакой победы. Всё произошедшее в форте Драккон — спасительная последняя фантазия магессы-неудачницы, не готовой к войне. Лежащей на ступенях разорённой крепости с разбитыми булавой рёбрами. Окруженной могильной тишиной и телами павших соратников. Никто не сумел добраться до Архидемона. И та крошечная надежда, пронесенная через месяцы Мора, умирает вместе с последним Стражем. Мной.       Потом рядом садится женщина. Заботливо гладит меня по голове, успокаивая, словно мать расхныкавшееся среди ночи дитя, и душа желает льнуть к ней в ответ. Я пробую сфокусировать взгляд. Сложно смотреть через пелену красного тумана, но надо. С годами это превратилось в рефлекс, как у мечников. И тогда я замечаю, что шея женщины в два раза длиннее нормальной, в руке — не меньше трех локтевых суставов. Уродливая восьмипалая кисть продолжает по-паучьи перебирать мои волосы. Я в отвращении сбрасываю её, обретя наконец возможность пошевелиться. — Уходи, — я командую, вкладывая в голос всю свою волю. — Здесь нет для тебя пищи.       И демон отчаяния, взвыв напоследок в унисон стенающим силуэтам, покорно заползает обратно в чёрную вязкую лужу.       Этот сон мне приснился, когда мы ночевали в зелёном оазисе в тридцати лигах от Вейсхаупта. На вид красивое, но отравленное место. Далеко внизу копошились порождения тьмы, а в корнях кустарников путались человеческие кости. Запретная магия пробудила жизнь, давно отнятую у этих мест. То ли уставшие от пыльных бурь тевинтерские паломники насытили песок кровью рабов, то ли сами Стражи принесли добровольную жертву всем будущим братьям и сестрам, что пойдут по их стопам в Белую Цитадель. Одно ясно: такие места для демонов — как фонарь для мотыльков. И маг в них особенно уязвим.       Я проснулась, ощущая как черная кровь горит в венах. На языке остался до тошноты железный привкус местной воды. Скверна и демоны вновь не смогли меня поделить, но испили достаточно сил. Стала звенеть склянками, надеясь отыскать хоть каплю лириума. Все запасы кончились ещё три дня назад. Ты выругался, сквозь сон сказав, что я могу осушить тебя магией крови, если это позволит поспать в тишине ещё пару часов. А я огрызнулась, едва сдерживая застрявшее в горле бессилие.       Лёжа в тревожной дрёме, я почувствовала, как сверху небрежно упал тяжёлый плащ. Обернулась, чтобы увидеть тебя, подобравшегося ближе и с видом, будто плащ бросил не ты. Как обычно. Я потянула тебя за руку, и ты поддался так легко и безропотно, словно сам хотел этого. Начала засыпать, уткнувшись лбом в покрытую песком куртку, обняла крепко, не обратив внимания на привычное ворчание. Сдавшись, ты неуклюже положил ладонь на моё плечо.       В рощице зашуршали рябки. Любопытная ящерка проползла по голени и с плеском юркнула в пруд. А потом всё утихло. И постепенно начало казаться, что проблемы, которые я считаю большими, на самом деле маленькие-маленькие. Мы убили проклятого морового бога-дракона! И выжили. Не затем, чтобы провести остаток жизни в затянувшейся предсмертной агонии, а чтобы… Не знаю. Успеть сделать что-то. Продолжать делать, пока рука может удержать меч или посох. Ценить каждое такое мгновение и теплоту живых, ещё не сгнивших сердец. В тот момент я уже поняла, что приму назначение Первого Стража. Магия должна служить людям. И моя ещё послужит.       Конечно, я не отправлю тебе это письмо. Сожгу в первом же костре. И пишу его, потому что не могу уснуть в душной, набитой людьми церкви, вместе со всеми ожидая вестей из Башни Бдения. Я не знаю, выдержит ли крепость осаду порождений тьмы. Сколько из раненых жителей Амарантайна доживут до утра. Смогут ли остаться на землях эрлинга. Но если кто спросит — я скажу, что выдержит. И выживет достаточно людей, чтобы отстроить город. А мои Стражи убьют столько моровых тварей, сколько понадобится, чтобы они остались лишь сказкой для вредных амарантайнских мальчишек.       В этот тяжёлый час я не уповаю на помощь Создателя. Но я верю, что Он воплощает любовь и заботу к миру руками своих детей. Твоими в том числе, и их я не забываю.       P.S. Во всех смыслах. — Можем окна разбить, — Бэйтрис положила ладони на стекло и выглянула наружу. Внизу был тот самый декоративный бассейн, подернутый зелёной, поднявшейся со дна ряской, но, оценив на глаз глубину, Амелл сразу отмела его как вариант. — Верёвку из простыней связать, например. — Стража сбежится на шум, — не согласился Логэйн. — Мы-то можем успеть, но без своего отряда я не уйду.       Бэйт оглянулась через плечо. Он сидел на прежнем месте, меланхолично подперев рукой подбородок, и никак не участвовал в планировании побега. То ли за прошедшие дни исчерпал все доступные ходы, то ли ждал, пока она дойдёт до выбранного им варианта.       Или настолько обиделся, что командор явилась без подмоги, тактики и осадных орудий. Вдруг мечта была у человека. — Люция к тебе заходит безбоязненно, — продолжила рассуждать магесса. — Ты не думал… — она многозначительно провела пальцем по шее. — Или в заложники её взять. — Побойся Создателя, Амелл! — совершенно искренне возмутился Страж. — Это всего лишь недалекая женщина, а не вооруженный ветеран-шевалье. Нет. Любой исход влечёт за собой дипломатический скандал по обе стороны Морозных Гор. — Кроме того, в котором ты соглашаешься на её условия. — Никогда. — Да брось, она милая, — Бэйт с деланым равнодушием пожала плечами. В голос всё равно вылился яд, больше уместный для семейного скандала, чем обсуждения плана спасения. — Пять минут позора — и все свободны!       Логэйн ровно на три с половиной секунды оторвал взгляд от поверхности стола. — Ладно, не пять. Но мой ход мыслей ты понял.       Он с раздражением отмахнулся и снова уставился в стол. Видимо, тот за травмирующие дни заключения стал его лучшим другом. Ревновать к мебели Бэйт не собиралась, но глубоко в душе оскорбилась на холодный приём. Они не виделись почти год. Год! А он вёл себя так, словно расстались позавчера.       Амелл повернулась обратно к окну и разочарованно выдохнула. С другой стороны, не его вина, что из дюжины написанных писем она отправляла одно. Откуда же тогда Логэйну было знать, что у них затяжной почтовый роман? С единением душ и той трогательной откровенностью, которую не позволяют себе случайные любовники.       Мак-Тир неожиданно резко поднялся. — Пора. — Куда? — встрепенулась Бэйт. — Каждый день в половине третьего Люция спускается в чайную комнату вместе со слугами, — пояснил он, забирая с подставки камина кочергу. — А сейчас — половина третьего. Значит, можем выйти тихо. Почти тихо.       Амелл специально прошла мимо его любимого стола. Через сырную тарелку тянулся солнечный луч, по границам которого ожидаемо виднелись неглубокие засечки ножом. — А сразу не мог сказать? — Дверь, — Мак-Тир махнул рукой на замок, проигнорировав упрёк.       Зашипев, магесса протянулась к механизму. Железо под пальцами нагрелось, постепенно начало таять. Без посоха выходило небыстро. — Что же раньше не выбрался, раз такой умный?       В ответ раздался неприлично довольный смешок. — Ждал вас, Страж-командор.