Короткая дорога домой

— Тихо! — возмутилась Амелл. — Ты сказал, мы выберемся тихо!       Мак-Тир перешагнул через стражника, которого только что огрел кочергой, и равнодушно уточнил: — А мы разве громко? Или у тебя был какой-то ещё невероятно продуманный план отхода? — Я надеялась договориться, — огрызнулась Бэйтрис. — И уж точно не…       Из-за угла выскочил патрулирующий гостевое крыло стражник. Открыл было рот, чтобы закричать, и тут же замер, скованный заклинанием; на коже засеребрился иней.       Логэйн подобрался поближе и не без удовольствия зарядил бедняге по шлему. Потом с недовольным ворчанием снял с него меч. По взгляду Амелл поняла, что кочерга в его глазах выглядела более надежным и смертоносным оружием, чем орлесианский клинок. Страж простоял секунд десять, но выбор всё-таки сделал в пользу меча. — Думаешь, остальные тоже здесь? — Бэйт подошла к соседней двери и попыталась заглянуть в замочную скважину. Никого. — Вряд ли она их убила, — он оглядел оставшиеся две и по каждой отбарабанил какой-то очередной тайный шифр — ответа также не последовало. — Проверим темницу. — То есть, их в подвал, а тебя — в комнату с балдахином и кружевными скатертями? — хихикнула Амелл.       Логэйн пнул стену. В совершенно случайном месте, как показалось, но потом небольшой её кусок повернулся и встал боком, открыв тайный проход с лестницей. То ли для слуг, то ли как раз для таких побегов. — Видел, когда меня конвоировали в чайную комнату, — небрежно объяснил Страж. — И я был бы счастлив просидеть это время в тюрьме, пока леди де Монн пытается поиметь хоть весь мой отряд. — Чтобы пролезть в крохотную дверцу, ему пришлось согнуться чуть ли не пополам. — С такими развратниками мы бы уже следующим вечером вернулись в Лидс. — Всё ещё не понимаю, — Бэйт придержала Мак-Тира за плечо. Затем протиснулась между ним и стеной — вжалась в камень как могла, чтобы ненароком не оцарапать наплечником, но всё равно вышло близко. Амелл невольно задержала дыхание, а огонёк в её руке, который должен был осветить обоим путь, зажегся только с третьего раза. — Подумаешь, сплетни… — Хватит, — раздраженно оборвал Логэйн. — Приготовься лучше к бою.       Лестница действительно вывела на первый этаж, в узкий коридорчик с витражом в конце. Откуда-то доносился запах еды и приглушенный гомон слуг. Амелл неслышно двинулась в противоположную сторону от шума. Логэйн, в кои-то веки не стесненный тяжёлыми доспехами, последовал за ней.       За следующим поворотом никого не было, и Бэйтрис безбоязненно зашагала дальше. Однако стоило впереди зазвенеть доспехам патруля, как она совершила непростительную ошибку. А именно — не найдя другого выхода, вломилась в первую попавшуюся дверь, проигнорировав яростное шипение спутника.       Плюсом оказалось то, что помещение Бэйт узнала: зал, в котором её приняла графиня. Минусом — в зале, как и положено при плохо спланированных побегах, было десятка два человек, включая леди де Монн. — Когда скажу беги — беги, — негромко произнёс Логэйн, первый оценивший ситуацию. Медленно подвинулся вперёд, чтобы дать ей возможность удрать. — Разбей тот витраж. Конюшни, кажется, слева.       Бэйтрис внимательно осмотрела всех присутствующих. Принявших боевые стойки Мак-Тира и четверых гвардейцев графини; опешившую Люцию, её растерянную свиту из дюжины девушек и эльфиек. Затем, пользуясь моментом, быстро шепнула лучшее парализующее заклинание.       Весь зал кроме неё самой застыл, будто в капле смолы. А когда Страж-командор Бэйтрис зарыдала в голос и убежала в соседнюю комнату, никто так и не смог сдвинуться с места.       Хотя заклинание спало пятью секундами ранее.

***

      Люция заботливо протянула ей платочек. В уютной комнате для чаепития были они вдвоём и не меньше сотни пустых чашек, оставленных на всех доступных поверхностях. — Я же только… — всхлипнула Бэйтрис, занявшая бархатный диванчик, но платок взяла. — Я… А он… Ещё эта рубашка… — Ничего не понимаю, — честно призналась севшая рядом графиня. Маску она положила на колени, открыв вполне милое и искренне обеспокоенное лицо. — Что же произошло? Объясните хоть что-нибудь, молю! — Нет, — замотала головой Амелл. — Простите. Не могу вам сказать. Никому не могу.       Как и ожидалось, зелёные глаза Люции загорелись жадным любопытством. Ну а что. Хочешь победить врага — используй его же оружие. — Я умру с вашей тайной в сердце, — горячо заверила графиня, погладив её по руке. — Расскажите мне всё. Это связано со Стражем Логэйном? — Понимаете, — Бэйт, выдержав долгую-долгую паузу, трагически потеребила кружево по краю платочка, — у него вроде как есть женщина. Женщина, с которой быть никак нельзя. — Потому что она — маг? — проницательно уточнила леди де Монн. — Потому что им угрожает сам король! — воскликнула Амелл. — Он… э-э-э… Так и не смог простить того, что Мак-Тир обрек Стражей на смерть, и если узнает, что месть так близка и доступна… В общем, добрая королева милостиво сохранила в тайне их связь, но, чтобы спастись, этим людям суждено было расстаться. Навсегда. Навеки. — И горы стали стеной, что оберегала и разделяла, — горестно молвила Люция. — А потом эти слухи, — жалобно простонала Бэйт. — Я… То есть, она там, значит, с порождениями тьмы воюет, а он тут что, уже с другой? Императорский двор на пару очаровывают? — Да плевать мне на двор! — в сердцах воскликнула Люция. — Я лишь хотела, чтобы один баран наконец понял свою ошибку! — Бар… — Мой муж, — невозмутимо перебила она. — Такой мерзавец! Забыл про нашу годовщину и уехал на двухнедельную охоту. Я всё думала, чем же его уколоть в ответ, а потом за завтраком Орабель, это дочка барона Анри, обмолвилась о Стражах в Лидсе. И что, якобы, видела среди них бывшего регента Ферелдена! Героя реки Дейн! И я поняла: это мой шанс. — А он-то тут при чём? — Видите ли, милая, граф де Монн недолюбливает ферелденцев ещё с войны. Он храбро сражался против войск Мэрика, но Орлею тогда не суждено было победить. И только представьте его лицо, когда он узнает: в постели любимой жены был один из этих невежественных, диких мужланов. Нисколько не хочу уязвить ваш народ… — Эм… — с неловкостью кашлянула Бэйт, не готовая к такой откровенности. — Вы не боитесь, что граф вам как-нибудь похуже отомстит? — Да бросьте, — отмахнулась Люция, — хуже того скандала с ривейнским садовником уже ничего не будет. Нелегко встряхнуть почти двадцать лет брака, знаете ли. — Да уж, — в притворном сочувствии покивала она. — Зато теперь я знаю, что дело не во мне, — неожиданно тепло улыбнулась орлесианка. — О, Андрасте, та ночь до сих пор стоит у меня перед глазами!       Бэйтрис заинтересованно подняла бровь. Не то чтобы она очень хотела знать, что они там делали в тёмное время суток, просто от Логэйна гарантированно и капли информации было не допытаться. А ей потом жить ещё Создатель знает сколько, так и выяснив, что произошло в ту роковую ночь в поместье де Монн.       Графиня смутилась на мгновение, но молчать не стала. — Не о чем волноваться, душечка. Его светлость иной раз любил стращать историями о ферелденцах, — она тронула колечко в виде виноградной лозы, заговорила драматически тихо и чувственно, словно театральная чтица: — Уверял, что они страшны, как вурдалаки, и манерами ничем не отличаются от диких животных. Но я была очень решительно настроена! И тогда… Пришла поздним вечером, оставив всё, кроме исподнего, в спальне, и, трепеща от ужаса, отворила дверь. Словно серна, заблудившаяся у логова волка, неслышно вошла. Моё сердце замерло так, что было не вдохнуть, а пальцев коснулась ледяная изморозь смятения, но вместе с тем и предвкушения. Так ли чувствует себя юная ферелденская жена, делящая покои с вернувшимся после длительной кровопролитной войны супругом-банном? Представляет, как он несдержанно набросится на неё, и жесткие, стёртые рукоятью ладони будут бесстыдно изучать мягкий бархат кожи, пока… — А он что? — ненавязчиво поторопила Бэйт. — Ой, — Люция моргнула, опомнившись. — Должно быть, увлеклась. Я планировала написать роман, когда всё закончится. Предыдущий, про ривейнца, имел ошеломительный успех при дворе. — И вы вошли, — резюмировала за неё Амелл. — А он…       Люция засопела и перешла на мстительный карикатурный баритон: — «Мадам, оставь вы мне плащ, я бы предложил его. Но, возможно, накидка с кресла согреет вас не хуже».       Амелл едва сдержала ухмылку. Вот подлец несчастный. Короля бросил, гражданскую войну чуть не развязал, даже эротическую фантазию и ту умудрился испортить. — Вы не сердитесь, — как могла утешила она. — Он со всеми такой. Но вы правда не можете держать у себя Стражей целую вечность. Как Страж-командор, я предлагаю договориться. Как-нибудь. — Могу я тогда позаимствовать ваш рассказ? — внезапно оживилась орлесианка, будто планировала предложение с самого начала. — Без имен, само собой. Я напишу песню. Под аккомпанемент лют… нет, арфы! Или всё-таки новеллу? Нет-нет, милая госпожа командор, я попросту не могу позволить этой истории забыться! Она останется в веках! О, бедняжка Орабель позеленеет от зависти на следующем балу у Селины! — Ладно, — легкомысленно сдалась Бэйт. Лишь бы Логэйн умер раньше, чем она допишет свой шедевр. — Это всё? — Ну и… — Люция невинно хлопнула глазами. — Позволите маленький дамский каприз?

***

— Мадам, — рыжеволосый Страж, седлавший коней, оторвался от своего занятия и, наспех вытерев руки о край куртки, галантно подал ладонь Амелл. — Я начинаю жалеть, что ни разу не был… — Для тебя — Страж-командор, Жерар, — грубо оборвал его Логэйн и без церемоний хлопнул по предплечью, заставив опустить руку. — Сами закончим. Проверь, как выполнены остальные поручения. — В чёрном теле нас держит, командор, — обиженно пожаловался орлесианец, совсем не смутившись. — Может, в Ферелдене для меня найдётся местечко? — Найдётся, конечно, — кивнула Амелл. — Одна крепость на болоте, вторая — в снежных горах. В какой хочешь служить? — Пожалуй, в Монтсиммаре, — с нервным смешком отступил Жерар. — Что же. Поручения, да.       Логэйн неодобрительно покачал головой, глядя ему вслед. — Как дети, честное слово. Одни девки да мечи на уме. — Не то что твои высокие моральные принципы, — съехидничала Амелл. — Из-за которых все чуть ли не месяц на тюремной каше сидели. — И что, она нас отпустила после твоей фальшивой истерики? — резко перевёл тему Мак-Тир. Встречаться с графиней и принимать её извинения он напрочь отказался. Точнее, выбежал из дома с такой скоростью, будто тот горел. — Не совсем. Не могла же Люция уйти ни с чем.       Бэйт с грустью погладила посох. Кошачий череп теперь был одноглазый, но леди де Монн обещала, что из подаренного рубина получится самый прекрасный на свете кулон. — Я не заметил, чтобы она испытывала недостаток в драгоценностях. — Всего лишь знак моей признательности, — тяжко вздохнула командор. — Амелл, не тяни.       Карлотта с молчаливым достоинством подошла к воротцам стойла и выжидательно склонила голову. Бэйт с благодарностью выпустила кобылицу, обученную ещё, видимо, участию в придворных интригах и вмешательству в неловкие ситуации. — Мы… вроде как договорились, что Люция будет говорить, что это я — её любовница. — Амелл! — Видишь? — Бэйтрис гордо вздернула подбородок. — Дипломатия!