Под гипнозом

Дни становились похожими друг на друга. Очередные недомолвки, скрытая злость, подавленная агрессия и странные признания, которые оседали тонким слоем ила на дне нашей замёрзшей любви. — Я уеду на какое-то время, хочу отдохнуть. Не знаю, что происходило в тот момент в голове Чеён, но судя по её пальцам и ногтям, впивающимся в моё плечо и живот, Она была совсем не рада слышать подобные слова. Её подбородок, словно монолит, рухнул мне на плечо, вдавливая пальцы ещё глубже в ямку на ключице. Вырываться из её рук - глупая затея, Она не отпустит меня, если сама того не захочет. — Как ты можешь? Отдыхать от чего? От наших отношений? От меня? Жгучее дыхание, врезающееся прямо в мою кожу, приговаривает меня сразу же забыть о вылетевших сгоряча словах. Мне не нужно видеть её глаза, чтоб понимать, что её охватывает ярость, когда я завожу подобные разговоры. Я не вижу ничего ужасного в том, чтоб принадлежать кому-то, Она моя, а я её, меня это устраивает. Только вот Она стала ограничивать мою свободу полностью. Я не помню, когда последний раз виделась с друзьями, даже Джису и Лиса постоянно остаются за бортом, ведь Рози окутывает их шелковой лестью из лжи, а эта парочка из тех, кто не устоит перед её сладкими речами, впрочем, как и я. Чувствую ли я себя как в ловушке? Да, определенно, но мне это даже нравится. Учитывая тот факт, что оставаясь наедине с собой я полностью поддаюсь своим страхам и фонтанирующей боли, способной свести меня с ума и заставить причинить себе вред, то сейчас, пожалуй, я готова оставаться в её руках, теплых и нежных руках, столько, сколько Она пожелает. — Извини, но твоя учёба и работа.. Я не хочу чтоб ты бросала всё ради меня. Посмотри на меня, я не стою этого. Я вырвалась из её хватки, либо Она меня отпустила, всё же оставляя багровые полоски на коже, в тех местах, куда так неумолимо впивались её тонкие пальцы. Что-то вновь овладело мной, я не ощущала никаких последствий от этих собственнических манипуляций. На глазах выступили слезы, а мои руки просто повисли по швам, словно я не была способна управлять своим телом лишь потому, что поняла, что посмела её расстроить. Когда долго занимаешься самообманом, становится до боли сложно воспринимать её противоречивость, как недостаток. Я стала винить себя в том, что Она расстраивается, что злится и порой плачет. Когда я пришла домой, не знаю даже, почему, но я вновь была погружена в свои мысли и даже не заметила её. Вот так просто, рядом был живой человек, а я её не заметила. Она встречала меня как обычно, что-то говорила, а я просто молча побрела мыть руки, обойдя её, словно пустое место. Клянусь, я знала, что Она там, её не могло не быть дома. Но я просто приняла её как элемент интерьера, нечто не требующее реакции и внимания. Как такое могло не разозлить, тем более на моем лице всё всегда читалось без особого труда: опухшие от слез красные глаза, стеклянный взгляд, искусанные до крови губы выдавали ей всё задолго до того, как я открою рот. И вот, я вошла в ванную, принялась умываться, чтоб хотя бы немного прийти в себя. И её теплые нежные руки обвили мою талию, а голова легла на спину. Я тяжело выдохнула, понимая, что это очередной раз, когда я появляюсь перед ней такая, и тогда я ощутила, как моя футболка стала прилипать к телу в том месте, где с её щек стремительно стекали слёзы. И пока я смотрела на своё отражение в зеркале, не понимая, почему я такая, какая есть, и почему Она меня терпит, мне стало ещё хуже, чем было до этого. В тот день я проснулась от странного чувства в груди, что-то разрывало меня с немыслимой силой, пытаясь сломать мои рёбра и вывернуть наружу мой отвратительный внутренний мир. Мерзость, хранящуюся под грудиной, чёрное гадкое сердце, не способное радоваться жизни и сделать счастливой мою любимую. Это такое нелепое чувство - полнейшая беспомощность, но оно неутолимое, его нельзя утихомирить дыхательными практиками, положительными мыслями или улыбкой. Я вновь начала задыхаться, теряя такую тонкую связь с реальностью, но её уже не было рядом. Она ушла, как обычно, рано, чтоб вернуться ко мне до наступления темноты. Но эта разлука тянулась для меня не часами, а тысячелетиями. Что делать, когда все мысли сводятся лишь к тому, чтоб покончить с собой любым способом, перестать причинять боль, создавать проблемы тем, кто мне так дорог.. Нет. Не так. Перестать причинять боль ей. Перестать быть чертовой обузой и проблемой, которую просто так не решить. Рози нашла меня на обочине моей жизни, даже не знаю, зачем Она приютила меня и пыталась спасти от самой себя. Не знаю, стоит ли её благодарить за все попытки, время или корить и винить, что Она посмела пойти против судьбы и сломать её великодушные планы на моё недолгое существование. Но случилось, как случилось. Моя зеленоглазая спасительница каждое утро целует меня в лоб, шепчет, что всё наладится, если я буду чаще её слушать. Она думает, что я не слышу, что я сплю, но сон давно покинул меня. Морфей предпочёл дарить свои объятия более стоящим людям. Наверно я устала слышать от неё эти слова, устала уставать от самой себя и быть для неё вечной обузой. Ведь не проходило и дня, чтоб я не замыкалась в себе или не плакала. Сначала в этой тонущей лодке была лишь я и, чёрт, меня вполне устраивало медленно тонуть в моих грехах, ненависти и презрении. Но тут появилась Она и запрыгнула в это тонущее ржавое корыто на всех парах. А теперь Она голыми руками вычерпывает из него воду, пытаясь спасти меня, спасти нас. Вот смотрю я на неё: её прекрасные длинные ресницы заставляют меня улыбаться, словно ими Она рассекает бесконечность, и зачем ей это всё? Почему Она никак не поймет, что обрекает себя на страдания? Стоит ли мне причинить ей боль, чтоб навсегда оттолкнуть и прогнать? Что мне сделать, чтоб Она перестала думать, что сможет меня спасти, ведь я знаю, что Она тонет вместе со мной. Я бы могла отдать ей свою жизнь... Но... Боюсь спросить, вернее... Боюсь услышать, что такая никчемная вещь ей будет ни к чему. Когда я смотрю на нас вместе, то задаюсь лишь одним вопросом: что такая красавица как Она, делает с таким недоразумением, как я? И ответа я не нахожу, не могу ответить на этот вопрос. Как бы не старалась, я всегда останавливаюсь на - "Она...". В моей голове просто не всплывают предлоги и доводы, способные даже иллюзорно и лживо описать или предположить, зачем величественной и грациозной львице возиться с бестолковым кроликом, если Она не хочет его съесть. Я обещаю, что её жалость ко мне не будет тем единственным, что связывает нас этими странными узами, но я не могу отказать себе в удовольствии смотреть ей в глаза, видеть её согревающую улыбку. Она, словно луч света, яркий пучок энергии, врывающийся в кромешную тьму, окутывающую меня. Она дарит тепло, давая мне знать, что я ещё жива, что это не плод моего воображения и совсем не чистилище, которое, кажется, вскоре ждёт меня. — Никуда ты не уедешь. Розанна переменилась в момент, прогнув меня головой до самого умывальника. Она силой держала мою голову под струей холодной воды, затем повернув моё лицо так, чтоб я не смогла вырваться. Было сложно сделать даже вдох. Я в нахлынувшем отчаянии схватилась руками за умывальник, пытаясь хоть как-то выкрутиться, но Она была сильнее. Не знаю, сколько Она так держала меня под водой, но затем поток не дающий мне сделать глоток воздуха остановился. Я жадно открыла рот, пытаясь продышаться, и тогда Она наклонилась к моему уху, поцеловала мочку, с силой укусив, чтоб я точно запомнила этот момент и прошептала мне «любимая». Когда я вновь попыталась освободиться и приподняться, её рука скользнула к моему паху, с грубостью и резкостью хватая меня за внутреннюю часть бедра и, лишь рассмеявшись мне в ухо, Она медленно прошлась ладонью по промежности, скользя второй рукой к моему горлу. Когда её ногти начали впиваться в мою шею, вонзаясь всё глубже, Она даже рассмеялась. — Тебя заводит такое, я знаю. Была бы моя воля, на каждом миллиметре твоей кожи я бы написала, что ты моя. «Моя.» Она мягко прикоснулась губами к моей шее, застыв так на мгновение, а затем вновь прогнула меня к умывальнику, словно отталкивая от себя. Я стояла в таком положении какое-то время, уже по собственному желанию, боясь шелохнуться, боясь, что Она вернется и сделает что-то похуже. Но Она не вернулась. В какой-то момент мои ноги стали ватными и я рухнула на пол ванной, неуклюже держась то за стены, то за умывальник, пытаясь понять, как такое могло произойти. Ощущение, что это сон или я хочу верить, что это сон. Чеён звала меня несколько раз, но музыка, играющая на фоне, почти заглушала её голос, хотя, кажется, я слышала его отчетливей, чем собственное сердцебиение, дыхание и эту чертову песню, которую Она поставила на повтор. Когда с кухни доносились громкие звуки, меня брало исступление, я вздрагивала каждый раз, боясь её возвращения. И не зря.. — Пора ужинать, котёнок. Ты такая смешная, расселась на полу, даже не высушила волосы. Она резко стянула своё полотенце с крючка, набросив мне на голову, я застыла от страха. Но её движения были легкими и аккуратными, Она собрала мои волосы полотенцем, тщательно выжимая их и вытирая. Завернув его у меня на голове, Она присела на корточки и обхватив моё лицо своими холодными ладонями, бережно поцеловала в нос, губы и лоб. — Сейчас ты меня боишься, но, поверь, скоро всё станет с точностью до наоборот. Ну что ты, не вешай нос. Я погорячилась, очень боюсь тебя потерять, а ты делаешь для этого всё. В этот момент Рози обняла меня, прижимая к груди и поглаживая по спине. Её поведение не поддаётся никакой логике, как это называть, что это такое? Естественно, я расплакалась. Слёзы хлынули с такой интенсивностью, что я через секунду перестала видеть окружающие меня вещи. Когда Она услышала, что я плачу, её руки стали сильнее сдавливать меня, вновь лишая возможности нормально дышать. Только сейчас я совсем не хотела сопротивляться, может, Она так устала, что наконец-то возьмёт и убьет меня?! Сломает мне рёбра или шею, или задушит.. Любой вариант меня устраивал, лишь бы перестать страдать и мешать ей жить. — Не дождешься. Она отстранилась. Щека начала пылать, я даже не успела понять, что произошло, пока её рука во второй раз не прилетела по моему лицу со всего размаха. Её действия вызывали во мне лишь ещё большую истерику. Я оказалась права: ей невыносимо видеть меня такой. Я - её камень на шее, обуза, проблема. Я видела странный, необъяснимый ужас в её глазах, кажется, её пугало, что мне всё равно, что я не боюсь, что мне даже смешно. Как ошпаренная я вылетела из ванной, оттолкнув её в сторону что есть сил, и побежала на кухню. Схватив со стола нож, которым Она только что резала овощи нам на ужин, я понеслась обратно к ванной, застыв с безумным взглядом в дверном проёме. — Возьми! Сделай это, спаси нас обеих, ты же можешь, Рози, прошу. Её взгляд потух, накатившие слёзы отступили и Она выбила его из моих рук. Я опустилась на колени, чтоб подобрать его, но Чеён меня опередила, моментально уложив на лопатки посреди коридора. Она села мне на живот, заломив руки прямо над головой и приставила его к моему горлу. Было одновременно страшно и не по себе, потому что Она тянула. — Ты сумасшедшая.. И.. Будь это не ты, я бы так и сделала, чтоб ты прекратила мучить нас обеих, но я заставлю тебя страдать за то, что ты такая слабая, заставлю тебя страдать, потому что проще сломать тебя, чем помочь тебе, Дженни. Пока Она говорила, нож опускался ниже, к моей груди, и спустя пару минут, застыл над моим сердцем. Я могла лишь улыбаться, как дурочка, не понимая всей серьёзности происходящего, играя в свою собственную версию «нормальных отношений». — Прости.. Что я такое ничтожество, что ты даже убить меня за это не хочешь. Рози стиснула зубы, не став отвечать на мои бредни. Но её глаза и мимика отражали все её мысли, всё, что накипело у неё за долгое время, и... Она замахнулась.. Я думала, что таков будет конец, что Она избавит меня от мучений, ведь я была слишком слабой, чтоб сделать это самой. Поэтому столь гнусный человек хотел воспользоваться чужими руками, чтоб совершить расправу над собой. Время остановилось и Она тоже. Чеён взяла и остановилась прямо перед завершающей чертой, не смогла даже порезать меня, застыла в сантиметре от моей груди. Ещё миг и, словно время ускорилось, я увидела, как Она встаёт и переступает через меня, уходя обратно, заниматься своими делами. Что могло сделать такое ничтожество - конечно же снова разрыдаться, но уже не от собственного бессилия, а потому что я ненавидела себя за то, что с ней делаю и за то, что Она делает со мной. Как сейчас помню, что просила её уйти и бросить меня, повторяла и кричала, лупила её по груди руками, а Она стояла на своём, утверждая, что спасёт меня.. Словно я этого просила и хотела. Я закрыла глаза руками, пытаясь переварить и усвоить произошедшее, но чуть ли не сразу ощутила, что Она стоит надо мной. — Встань. Тебе нужно поесть. — Ты смеешься? Я не хочу есть, особенно после такого. Оставь меня тут, я обещаю, что скоро приду спать, правда. — Смеюсь ли я? Рози наступила мне на грудь ногой, её резкость сбила меня с толку. Минуту назад Она не сделала то, чего, казалось, хотели мы обе, а сейчас не даёт мне дышать, сдавливая грудную клетку так, что я готова выплюнуть легкие. Ответить ей, естественно, я не могла, покраснев и заливаясь слезами и слюной. — Клянусь, я тебя научу хорошим манерам. Она схватила меня за шиворот футболки, и в полусознательном состоянии потащила за собой на кухню. Несколько шлепков по лицу, чтоб привести меня в чувства, и вот, я уже сижу у неё на коленях, Она кормит меня с ложечки супом. Второй рукой Она тщательно вытирала мне рот, если я была неряшливой и неуклюжей. Когда я доела, Она положила руки на те же места, в которые ранее вцепилась пальцами, и я ощутила пронизывающую боль, которая до этого скрывалась за бушующими эмоциями. Моё левое плечо ныло до ужаса, но я боялась ей сказать, боялась попросить убрать руку и я терпела её прикосновения. Мне казалось, что Она знает, ощущает по моей дрожи, что мне больно, но делает вид, что всё нормально. Рози обнимала меня, гладила волосы, пока они полностью не высохли. Позже мы смотрели фильм, она положила мою голову к себе на колени. Мне казалось, что это расслабит меня и позволит уснуть, особенно после такого эмоционального всплеска, но её правая рука по собственнически обхватывала моё горло, слегка поглаживая пальцами отёкшие от её ногтей места, и эти прикосновения пугали меня ещё больше, чем всё, что Она до этого сделала и сказала. Я была в её власти, под действием её воли, её чар, целиком и полностью. Ощущение нереальности происходящего с того дня стало посещать меня ещё чаще. Больше того, Она стала опекать каждый мой шаг, не церемонясь с моими желаниями, неважно, были они адекватными или нет. Её руки крепко сжимали моё горло, давая вдохнуть ровно настолько, чтоб мне хватило сил сделать следующий шаг. На моём левом плече всегда таилось зло. И если у других это был лишь маленький дьяволёнок, нашёптывающий им соблазнительные прелести плохих поступков, то меня за плечо вёл сам дьявол. Она была этим дьяволом, тщательно скрывающим своё истинное лицо за маской любви и добродетели.