твою боль я разделю с тобой, мою же боль позволь мне оставить при себе

Плохой человек может быть прощён Богом, если опустит свой меч, так почему же хорошего человека отправляют в ад, стоит ему единожды оступиться? Эти слова Чжоу Цзышу однажды сказал Вэнь Кэсину. Возможно, он с самого начала никогда не был хорошим человеком, а плохой человек не мог быть прощён Богом, даже если бы опустил свой меч. Чжоу Цзышу думал, что ему был дан шанс на жизнь, но теперь это больше походило на то, что Боги превратили его в посмешище. Он был уверен, что Вэнь Кэсин мёртв, и не думал, что у него есть какие-то причины продолжать жить дальше. В конце концов, вонзая в себя семь гвоздей на три осени, он не хотел жить. Именно Вэнь Кэсин заставлял его чувствовать себя так, словно у него были причины продолжать жить, но, когда он увидел его мёртвое тело, причин не осталось. Но мало того, что он не знал, почти все знали, что всё это было сделано с целью разоблачить Чжао Цзина. Почти все, кроме него. Никто ему ничего не сказал. Возможно, это была судьба. Ему было суждено умереть рано. Чжоу Цзышу горько рассмеялся, осознав, что после стольких событий всё вернулось на круги своя, где он не мог ничего сделать, кроме как ждать прихода смерти. Единственная разница в том, что тогда у него не было никого. Ему не было нужно ни о чём беспокоиться. Однако теперь он не мог позволить никому узнать, что он умирает и что ему осталось всего несколько дней. Он не мог позволить своему ученику узнать об этом, потому что был уверен, что мальчишка вновь расплачется словно дитя малое. Он определённо не мог позволить узнать об этом Вэнь Кэсину, потому что, честно говоря, Чжоу Цзышу даже не представлял, что может сделать этот человек, узнав, что он самостоятельно вытащил из себя гвозди. — А-Сюй, А-Сюй? Чжоу Цзышу тяжело вздохнул и вытер слёзы, которые текли по щекам, пока он был глубоко погружён в свои мысли. Он не мог позволить Вэнь Кэсину увидеть его в таком жалком состоянии. — А-Сюй, где ты? Почему здесь так темно? А-Сюй, — звал Вэнь Кэсин и, пошатываясь, зашёл в его комнату, всё ещё сжимая в левой руке кувшин с вином. Не получив ответа, Вэнь Кэсин продолжил, пошатываясь, продвигаться вглубь комнаты, пока не почувствовал, что на что-то наткнулся, и тогда решил на это что-то сесть. — А-Сюй, где же ты? Знаешь что? Сегодня я споил их всех. Как же мне весело! — смеялся Вэнь Кэсин. Чжоу Цзышу поднялся и схватил Вэнь Кэсина за руку. — Что за чушь ты несёшь? Почувствовав, что Чжоу Цзышу помогает ему убрать волосы за спину, Вэнь Кэсин рассмеялся и продолжил: — А-Сюй, сегодня я самый счастливый на свете человек. Знаешь что? В тот раз, когда я пил с мерзким стариком, я был таким несчастным. Боялся… Боялся, что ты скоро умрёшь. Боялся, что ты оттолкнёшь меня. Боялся, что не признаешь своим младшим братом, боялся, что я могу оказаться недостаточно хорош, чтобы быть твоим другом, братом и родственной душой. Чжоу Цзышу почувствовал, как горячие слёзы навернулись на глаза, но он не мог и не хотел позволить им пролиться. Вэнь Кэсин, который не имел ни малейшего понятия о внутренней борьбе Чжоу Цзышу, улыбнулся и продолжил: — Но мне больше не страшно. Вот, выпей со мной. Давай же! Проигнорировав приглашение, Чжоу Цзышу схватил кувшин с вином и поставил его на стол позади них. Он собирался помочь Вэнь Кэсину подняться, но внезапно Вэнь Кэсин обхватил его руками за талию. — Я такой счастливый. Ты не мог знать, что я собирался уничтожить не только весь мир, но и самого себя. А потом встретил тебя. И кто бы мог подумать, что быть обычным человеком не так уж и плохо? Чжоу Цзышу улыбнулся, искренне радуясь, что теперь всё закончилось, и Вэнь Кэсин может начать жить без ненависти. — За всю свою жизнь я никогда не был таким беззаботным и не испытывал такой лёгкости. Сейчас я чувствую, что родители и наш наставник хотели для меня именно этого! И когда я закрываю глаза, мне кажется, что я вижу, как они улыбаются мне. Вэнь Кэсин, чувствуя себя чрезвычайно счастливым и довольным всем, закрыл глаза и крепче прижался к Чжоу Цзышу. Он отомстил за своих родителей, и теперь всё, что ему оставалось, это подготовиться к свадьбе А-Сян, а Чжоу Цзышу благополучно извлечёт гвозди из своего тела, прежде чем они найдут тихое место, где они смогут прожить остаток своей жизни с Чэнлином. Чжоу Цзышу улыбнулся и нежно погладил Вэнь Кэсина по волосам, прежде чем помочь ему подняться и отвести к кровати. — А-Сюй, — Вэнь Кэсин слегка приоткрыл глаза и улыбнулся. — После свадьбы А-Сян я хотел бы найти ту деревушку. Моих родителей тогда так и не похоронили, не установили надгробия. Я плохой сын. За двадцать лет я так и не вернулся туда. Просто не осмелился. Но теперь со мной ты. Идём со мной. Вэнь Кэсин улыбнулся и, схватив Чжоу Цзышу за руку, продолжил: — Ты же пойдёшь со мной, правда? Чжоу Цзышу легко сжал запястье Вэнь Кэсина и ответил: — Конечно. Я пойду с тобой. — Хорошо, — радостно ответил Вэнь Кэсин и закрыл глаза. Чжоу Цзышу больше не мог сдерживать слёзы, навернувшиеся на глаза, стоило одной скатиться по щеке, за ней последовала другая. Он медленно отпустил руку Вэнь Кэсина и улыбнулся. Даже если его не будет здесь с ним, по крайней мере, Чжоу Цзышу знал, что Вэнь Кэсин наконец-то сможет жить счастливо, больше не пачкая руки, чтобы отомстить за своих родителей, и этого было достаточно. Теперь он и правда мог умереть спокойно. Убедившись, что Вэнь Кэсин крепко заснул, Чжоу Цзышу вышел из комнаты и нашёл себе тихое местечко, чтобы спокойно спланировать, как ему прожить оставшиеся дни. Он знал, что ему не следует оставаться здесь, потому что он не мог позволить остальным, особенно Вэнь Кэсину и Чжан Чэнлину смотреть, как он умирает. Тем не менее, он надеялся, что сможет, по крайней мере, сесть и поесть с ними в обстановке счастья в последний раз, даже если было ещё много вещей, которые он хотел с ними разделить, но уже не мог. Он хотел наблюдать, как взрослеет Чжан Чэнлин, смотреть, как мальчик становится сильнее с каждым днём, и видеть, как он улыбается, словно милый маленький ребёнок, коим и являлся. Вэнь Кэсин… Чжоу Цзышу только что пообещал сопровождать его, помочь ему установить надгробия для родителей, но он точно знал, что этого времени у них не будет. Он солгал ему, но он больше не мог ничего сделать, кроме как солгать. Он не мог никому рассказать, что умирает. Все были так счастливы сегодня вечером. Зачем же портить всем настроение из-за такого ничтожества, как он? Он просто ускользнёт, чтобы никто не заметил, и рано или поздно, он надеялся, они начнут забывать о нём. Он представил, как расстроятся Чжан Чэнлин и Вэнь Кэсин, когда не смогут найти его, но спустя годы они, вероятно, станут намного ближе друг другу и, он надеялся, забудут о нём. Так было бы к лучшему, но по необъяснимой причине он почувствовал жгучую боль в груди и вскоре понял, что заливается слезами при мысли о том, что через несколько лет они больше не будут помнить о нём. — Цзышу. На мгновение Чжоу Цзышу замер, услышав знакомый спокойный голос, раздавшийся у него за спиной, прежде чем вытереть слёзы, изо всех сил стараясь убрать доказательства того, что он плакал, и обернуться. — Седьмой Лорд, Великий Шаман, — поприветствовал Чжоу Цзышу и постарался как можно естественнее изобразить улыбку на лице. — Уже так поздно. Вам двоим не спится? — Цзышу, ты… что-то случилось? — обеспокоенно спросил Седьмой Лорд. Чжоу Цзышу заставил себя улыбаться, отвечая: — Ничего, я просто рад, что все в безопасности. Вымученная улыбка могла сработать на ком-нибудь другом, вроде Гу Сян или Цао Вэйнина, но она бы не сработала даже на его глупом ученике, не говоря уже о его старом добром друге, который знал его много лет. — Цзышу, неужели передо мной тебе всё ещё нужно что-то скрывать? Я уже чувствовал что с тобой что-то не так, когда ты вернулся с остальными. Помимо того, что ты злишься, кажется, что ты что-то замышляешь. Чжоу Цзышу улыбнулся, развернулся спиной к своим собеседникам, сделал несколько шагов вперёд и, посмотрев на небо, ответил: — Господин Седьмой Лорд слишком много думает. Я просто… я просто очень рад, что все в безопасности, и это лучшее, что каждый из нас мог получить. Озадаченные Седьмой Лорд и Великий Шаман переглянулись. — Цзышу, с твоим здоровьем всё в порядке? — продолжил задавать вопросы Седьмой Лорд. При упоминании о его здоровье, Чжоу Цзышу вновь задумался о том, сколько дней ему ещё осталось, и он уже не мог остановить слёзы, катившиеся по щекам. К счастью, прямо сейчас он стоял спиной к своим друзьям и всё ещё мог продолжать делать вид, что всё хорошо. — С ним всё очень хорошо. Я никогда не чувствовал себя так хорошо с тех пор, как вонзил в своё тело семь гвоздей на три осени, — сказал Чжоу Цзышу. На мгновение воцарилась тишина, Седьмой Лорд и Великий Шаман снова обменялись взглядами, словно безмолвно переговариваясь. Чжоу Цзышу, который понятия не имел о чём думали двое мужчин, стоявших у него за спиной, был глубоко погружён в свои мысли, изо всех сил пытаясь решить, когда ему лучше уйти. Он чувствовал, что должен уйти немедленно, но ему так отчаянно хотелось дать себе день или два, чтобы провести время со своим младшим и их учеником. Но он знал, чем дольше он будет ждать, тем сильнее он будет не хотеть покидать их. И пока он был погружён в свои размышления, он не заметил, как Великий Шаман оказался рядом с ним и схватил его за запястье. Когда Чжоу Цзышу осознал, что делает Великий Шаман, он тут же вырвался из хватки, но то, с каким шоком на него смотрел У Си, говорило о том, что было уже поздно. — Глава Чжоу, ты извлёк гвозди? Чжоу Цзышу поднял руку, чтобы оборвать речь Великого Шамана. — Не говори так громко! — Цзышу, ты…! Почувствовав на себе удивлённый и расстроенный взгляд Седьмого Лорда, Чжоу Цзышу отвернулся, не зная, как смотреть в лицо своему старому другу. Цзин Бэйюань покачал головой, отказываясь верить, что это был лучший вариант для его друга. — Цзышу, как ты можешь так поступать с собой? Чжоу Цзышу закрыл глаза, снова чувствуя, как слёзы жгут глаза. Ему не следовало плакать. В конце концов, разве он не был готов умереть в тот момент, когда вонзил в себя эти семь гвоздей, чтобы сбежать от Принца Цзин? — Когда? У Седьмого Лорда было множество вопросов, которые он хотел задать, но, в конце концов, с губ сорвалось лишь одно слово. Он не понимал, как такое могло произойти. Разве всего несколько дней назад всё не шло так хорошо? — Перед Собранием героев, я должен был восстановить свои силы в полной мере, чтобы отомстить за него, — ответил Чжоу Цзышу. Седьмой Лорд, пошатываясь, отступил на несколько шагов назад, наконец-то поняв, почему Чжоу Цзышу был так зол на своего младшего. Он считал, что этот человек мёртв, и был готов отомстить за него ценой своей жизни. Однако всё это оказалось напрасно, когда человек, за которого он хотел отомстить, вернулся к жизни через несколько дней, словно ничего вообще не произошло. — Должен быть какой-то способ. Цзышу, мы можем… Чжоу Цзышу наконец повернулся лицом к своим друзьям, чтобы сказать: — Слишком поздно. — Я уверен, мы сможем найти способ. У Си, у тебя ведь есть способ, правда? Неважно, насколько это рискованно, я уверен, что будет… — Бэйюань! — Чжоу Цзышу схватил друга за руку и тихо повторил: — Правда, уже слишком поздно. — Цзышу… Не обращая внимания на текущие слёзы, Чжоу Цзышу улыбнулся. — К счастью, у меня есть в запасе ещё несколько дней. Бэйюань, ты помнишь, как мы дали клятву не опускать наши чашки до тех пор, пока не напьёмся. Готов составить мне компанию, чтобы выпить? У Си, на этот раз не станешь меня останавливать? —… хорошо, — тихо ответил Седьмой Лорд. — Я принесу вина, — и, извинившись, Великий Шаман ушёл, оставив Чжоу Цзышу и Цзин Бэйюаня одних. На некоторое время между ними воцарилось молчание, до тех пор пока Чжоу Цзышу не повернулся к своему другу, но ещё до того, как он озвучил свою просьбу, Цзин Бэйюань уже знал, чего он хочет. — Седьмой Лорд, у Цзышу есть просьба. — Ты хочешь, чтобы я присмотрел за твоим младшим и вашим учеником, — озвучил Седьмой Лорд. — Я знаю, что это будет трудно, к тому же я думаю, что было бы разумно, если бы Седьмой Лорд отклонил такую просьбу. — Цзышу, оглядываясь на нашу дружбу, как я могу отказать тебе? Конечно, я позабочусь о них. Чжоу Цзышу с облегчением улыбнулся. — Спасибо. Седьмой Лорд покачал головой. — Это единственное, что я могу сейчас сделать для тебя. — И этого достаточно, — улыбаясь, заявил Чжоу Цзышу. Теперь, когда он знал, что здесь обо всём позаботятся, он действительно мог умереть спокойно.