Божья воля

      Живой город. Живой, неумолкающий и шумный. Такие слова приходили на ум парню 17 лет. Он шёл, оглядывал улицы, людей, периодически поправлял свою шапку-ушанку. Найти бы работу, ну или хотя бы найти где можно отучиться, а после зарабатывать. Он прикрыл глаза, пункт первый: покушать.       Фёдор Достоевский приехал из России прямиком в Японию.       Самое на вид съедобное, он посчитал рисовые шарики. Как только он подошёл к кассе, то понял, что рубли здесь вряд ли будут принимать. Объяснив свою ситуацию, и на корявом японском спросил, где же можно разменять деньги. Женщина в ответ лишь фыркнула, велела положить еду на место и не задерживать остальных. — Я заплачу за этого молодого человека. — сказал кто-то из толпы.       Фёдор обернулся. Шёл высокий человек, с желтоватым оттенком волосы, собранные в низкий хвост. Он поправил свои очки, в руках его блокнот. Чёрная рубашка, бежевый костюм и алая ленточка на шее. — Спасибо... — тихо, почти неслышно прошептал Достоевский, смотря как человек с блокнотом платит за него. — Деньги можно разменять в банке. — ответил тот, когда они вышли из магазина. — Расписание моё позволяет, так что могу проводить вас до банка. — Если это вас не затруднит... Пожалуйста... — всё так же шептал он, не поднимая глаз. — Куникида Доппо. — А? А... Я Фёдор Достоевский... — представился он, словно не замечая удивления на лице Доппо. — Иностранец? — Да... Из России.       Дальше прогулка сопровождалась обоюдной тишиной. Когда Достоевский наконец смог разменять деньги, он с удивлением заметил, что у входа в банк всё так же стоит Куникида поглядывая на часы. — Прошло ровно пять минут. — Я довольно пунктуален. — наконец позволил себе слабую улыбку Достоевский. — Это хорошо. — слабо улыбнувшись, ответил Куникида. Открыл свой блокнот и что-то туда записал. — Где твой дом, Фёдор-кун? — Я недавно приехал, буквально три часа назад. — ответил тот, потупившись. — Скоро буду искать жилье. А... Вы не подскажете, где можно поработать? — А что умеешь? — Я знаю пять языков: русский, французский, английский, японский, и немного испанский. — ответил Фёдор почёсывая шею. — Хорошо разбираюсь в компьютерах. Закончил колледж... — Документы подтверждающие твои слова, есть? — слегка удивившись такому досье, спросил Куникида. — Есть. — кивнул тот.       После, Доппо довольно долго разъяснял ему где и куда можно с такими бумажками пойти. Даже пообещал помочь. Да, Доппо у нас сегодня в хорошем настроении – Дадзай утопился скорее всего, да и блокнот у него новый. Достоевский слушал внимательно не перебивая. Куникида даже удивился такому, он слышал, что русские те ещё дикари... Но вот парень рядом с ним, доказал, что эти слухи всего-лишь слухи. — Куники-ида! — такую прекрасную беседу, прервал громкий и отчётливый крик, самого ненавистного ему человека – Осаму Дадзай. Доппо даже не заметил, как пришёл в своё кафе, да и Федор следовал за ним. — Изыди. — чётко и ясно отрезал Доппо. А когда Осаму (видно опять нажрался грибов) полез с обнимашками, то перекинул того через плечо. Да и лежал теперь шатен у ног перепуганного Достоевского. А Доппо уже и забыл, что он с ним. — Прости... Просто этот... — О, приветик! — нагло перебил его Осаму, вскакивая и чуть не получил очередной подзатыльник, но успел увернуться от этого. — Ты новенький? Будешь писать за меня отчёты? — А... — Ты! Не приставай к ребёнку! — на этот раз от удара, Дадзаю не повезло уклониться.       Дальше прошла очередная гневная триада от Доппо. — Ты это не пугайся... Они всегда так. — прошептали рядом. Фёдор резко повернул голову и встретился с глазами довольно необыкновенного цвета. — Ацуши Накадзима. — Федор Достоевский. — русский поклонился, как он читал так  нужно приветствовать людей в Японии. А после, слабо улыбнулся, когда заметил протянутую руку. Он пожал её. — А где, если не секрет, вы работаете? — Ну обычно ловим преступников, раскрываем дела... — В полиции? — Ну не совсем... — Так. Больше знать ему и не нужно, Шкет. — сказал Куникида подходя к ним.       Осаму плёлся рядом, покалеченный, но всё так же улыбаясь. — Я вам не подхожу? — спросил Фёдор, мысль о том, что работу он мог найти довольно быстро и вполне сносную. Не обеды же богатым снобам подавать в самом деле? — Я могу быть полезным... — Здесь всё довольно сложно... — Куникидушка! Давай возьмём мальчишку! — воскликнул Дадзай, видно мысль о том, что ещё один может писать за него отсчёты и подтолкнула его на такую идею. — Ну смотри: без дома, деньги, которых хватит максимум на месяц, без работы и пропитания! Ну разве не жалко его? — У тебя мания, Дадзай, уличных бродяг подбирать? — устало сказал Куникида поправляя очки. — Я не бродяга. Не хотите и не надо. — обиженно фыркнул Фёдор, складывая руки на груди.       Куникида долго-долго смотрел на него. А после подумал: а что? Переводчик лишним не будет. А то иногда преступники дают показания на непонятных языках, а потом ещё и переводчиков два дня ищи. Да и дела тоже могут приходить не на японском, большинство на английском почему-то. — Я поговорю с директором. — захлопывая блокнот сказал тот.       Дадзай радостно закричал, схватил Фёдора и закружил в вальсе. Достоевский кружился с абсолютно нейтральным лицом, лишь в фиалковых глазах сияла маленькая радость. — Поселишься вместе с Ацуши! — весело сказал Осаму, наконец останавливаясь. — Хорошо. — отстраняясь сказал тот, даже никак не сопротивляясь.       Осаму от такого послушания аж присвистнул. — Купишь мне крабов? — Конечно. — Сбросишься с крыши? — Ладно. — Дадзай! — через секунду Осаму полетел буквально за двери кафе. Куникида схватил Федора за плечи, последний как-то устало на него посмотрел. — Федор-кун, не нужно выполнять просьбы этого... — Хорошо, Куникида-сан. — на просто полное послушание Доппо решил не слишком обращать внимание.       Но всё же взял себе на заметку, что Федора с Дадзаем одних оставлять нельзя, мало ли что сброситься и правда. А сейчас, нужно всё же и впрямь переговорить с директором.

***

      Через день почти всё детективное агентство было в сборе, ведь пора решать, какое задание получит Фёдор. Конечно, экзамен можно было пропустить, ведь даром Достоевский не обладает, но директор настоял на этом, ведь «кто знает». Акико Йосано отсутствовала, она помогала в ближайшей больнице (не используя своего дара), ведь лишних денег не бывает. Рампо, скорее где-то уснул, тоже не появился на собрании. В общем, присутствовали: Куникида, Ацуши, Дадзай, Кэнджи, Танидзаки и Наоми. Последняя сидела у брата на коленях.       Многие предлагали свои варианты. Ацуши предложил повторить то, что было с ним. Танидзаки же наотрез отказался вновь повторять свою роль, на что Осаму весело хихикнул.¹ Кэнджи предложил такой экзамен: один день на ферме. Это тоже аккуратно обошли стороной. Танидзаки предложил, чтобы тот помог в кафе (крайне безопасное, он же обычный гражданин). Дадзай потребовал, чтобы Федор провел с ним весь день. Куникида отрезал сухим отказом, ведь ломать психику ребенку (на что Дадзай ответил, что Федор сам её кому угодно сломает), да и нервы тоже, не хотелось. Куникида, по своему обыкновению предложил, чтоб тот показал свои навыки владения несколькими языками, помогая в неопасных делах. Всё же, Достоевский гражданский, на опасные миссии его не в коем случае нельзя брать. — Ну тогда посмотрим, как он будет отговаривать преступника! — воскликнул вдруг Дадзай хлопая в ладоши. — Куникида будет рядом, так что Федор-кун в по-олной безопасности! — Ты не улизнёшь от работы Дадзай! — запротестовал Куникида, вскакивая. — Поимка преступника на твоей совести. Если она конечно ещё есть. — Но... — И никаких но! — Куникида и раньше был довольно агрессивным в сторону Осаму, но сейчас он почему-то более... неуравновешенный. — Шкет!       Ацуши вскочил со своего места и чуть не упал. — Смотри, чтобы он по дороге не утопился! — Куникида перевёл взгляд на сдавшегося Танидзаки, и на Наоми, которая обхватила его сзади и совершенно с невинным выражением лица глядела на Доппо. Кенджи стоял у окна и внимательно разглядывал пейзаж, сегодня нужно составить месячный прогноз, – а следовательно уехать в деревню. — Танидзаки, Наоми! Подготовьте «комнату». — они синхронно кивнули. — Кэнджи! — Эх... Завтра надо в деревню! — улыбаясь произнёс он.       Доппо проморгался, хотел возразить, но после вспомнил, что именно от Кэнджи он узнаёт точный прогноз погоды. Можно сказать идеальный. Так что дал своё согласие на двухдневный отпуск.       В последствии, даже сам Осаму Дадзай не остался в стороне, готовясь к вступительному экзамену для Фёдора Достоевского. И чего это Куникида больше обычного печётся об этом?

***

      Федор лениво крутил в руке ручку сидя за каллиграфией. Раз он собирается работать, то нужно исправлять свои корявые иероглифы. А то, ещё не так напишет, а потом в отчёте такая ерунда будет. Уволят же. Достоевский боялся этого. Хотя он ещё и не работал, но перед этим даже показал свою полную покорность, постоянно соглашался, даже с этим Дадзаем. В общем создал образ того, что с ним никогда проблем не будет.       Всё же любопытно. Что же Ацуши недоговаривает? Чем же занимается это самое агентство, о котором упомянул рыжий парень? Да ещё и сказал, что он там работает, и Куникида, и Ацуши, и Дадзай. Рыжего паренька звали Танидзаки. Он сопроводил Федора до нужного дома и ответив на некоторые вопросы ушёл. Сказал, что Ацууши придет не скоро.       Наконец, слабый щелчок и в дом заходит уставший Ацуши. — Ацуши, как дела на работе? — заваривая чай, спросил Федор.       На что Накадзима дёрнулся, словно его током отшибло. — Д-да так... Ничего интересного... — старательно пытаясь делать вид, что он ничего не скрывает. — Мелкие дела, горы отчётов... — Ясно. — Достоевский сделал вид, что не видит того, что Ацуши явно недоговаривает. Но после отрезал своё любопытство, всё же его это пока никак не касается. — Я денёк у тебя поживу, — Федор никогда не любил оставаться в долгу, — после найду отель, повезёт, то съёмную квартиру... — Ну ты чего! — воскликнул обиженно Атсуши. — Хоть на год оставайся, да хоть на два – мне не жалко! — Но я не хочу быть... Обузой... — Как друзья могут быть обузой? — сказал Атсуши, на что Достоевский слегка потупился и чуть не пролил кипяток себе на пальцы. — Спасибо тебе, Ацуши... — Можно просто Ацу. — наконец улыбнулся Тигр принимая чашечку чая. — О, благодарю за чай. — Ацу... — повторил он, с растерянным выражением лица. Никогда ещё он не называл других, такими дружескими кличками. Да о чём это он: у него просто друзей не было. — Можно просто Федя.       После чаепития, а позже после ужина, Ацуши рыскал по всему дому лишний матрас. К счастью старания его не остались без вознаграждения: и он тащил в комнату старенький, но всё ещё пригодный матрас. Там Накадзима положил будущую постель Федора чуть дальше от своего. Достоевский же поставил рядом со своим матрасом чемодан и достал оттуда пижаму. Когда Атсуши ушёл, переоделся в пижаму с «Ну погоди!» и сел на застеленную постель.       Накадзима воротился минут через пять. Повалился себе на матрас и сказал, что завтра будет некое «собеседование». И если Федор себя хорошо покажет, то, может, и станет сотрудником детективного агентства. Достоевский вновь прошептал «спасибо» и поболтав с Ацуши на левые темы, вскоре уснул. А сам Накадзима ещё долго смотрел на умиротворённое лицо русского, но скоро, как только пробило полночь – уснул.