Божья воля

      Как только Ацуши проснулся, то сразу заметил, что Федора нет в своей постели. Вскочив, Накадзима обежал всю квартиру, но не нашел его. Дверь в туалет вырвал с петель, но его там тоже не оказалось. Как только он зашёл на кухню, то увидел, что сковорода лежала на полу, все приборы раскиданы, тарелок несколько разбиты. На лбу выступил пот. Губы шевелились, но из его горла не вышло и звука. Тут, он увидел на столе записку.       «Если хотите вернуть своего друга, то вы должны прийти в 12:00 к Н-мосту»       Короткая записка, не похожая на угрозу, но почему-то, Ацуши посчитал, что если он не явиться, то с Федором может что-нибудь случится. Конечно, у агентства было немало врагов и от осознания того, что его могла украсть та же Портовая Мафия... Ацуши отсёк себя: нет, зачем им это? Да если бы хотели их шантажировать, то украли бы ту же Наоми – она больше подходит на эту роль, нежели обычный гражданский, который ещё не являлся членом агентства.       Но всё же Ацуши очень сильно беспокоится. Одевшись достаточно быстро он скомкал записку, и превратив свои ноги в тигриные – буквально полетел по крышам; и ровно через минуту оказался уже в агентстве. Своим неожиданным появлением он довольно сильно испугал Танидзаки и все бумаги в его руках вывалились на пол. — Прости! — поспешно сказал Ацуши, но даже не оглянулся.       Он искал одного человека – Дадзая. Он уж точно сможет помочь. Рампо, конечно мог помочь тоже, но зная его лень... В общем, чем три часа уговаривать Эдогаву, лучше попросить Дадзая. Он же предложил Федору работу? Так что точно должен помочь.       Но, как только он дошел до нужного этажа, то понял (по орам Доппо и смеха Осаму), что в таком состоянии Дадзай-сан уже не поможет. Он нёс такую белиберду, что даже Куникида не смог игнорировать его выходки. Ацуши тяжело спустился по стенке, чёрт, и что же делать? Кричать сейчас бесполезно – вряд-ли он сможет перекричать оры Куникиды. — Ацуши-кун, тебе плохо? — подошла Йосано с улыбочкой, которая предвещала явно осмотр.       Тигр вскочил и быстро покачал отрицательно головой. После, подумав, он набрал воздуха побольше, зарычал, чуть ли не на всё здание.       Всё стихло. Ацуши почувствовал как зубы его деформируется обратно, и секундные клыки исчезли. Он сам не понимал, как он вообще зарычал, но после, взял себя в руки подошёл к застывшему Куникиде и отдал ему записку. Дадзай как-то мигом протрезвел и тоже пробежал глазами по записке. На лице у обоих было совершено одинаковое выражение лица. — Я проснулся, а его уже нет. Весь дом перерыл, обувь его дома, верхняя одежда тоже. — Ацуши достал шапку-ушанку и передал Доппо, которую, математик аккуратно взял. — Его явно похитили. Окна на кухне настежь открыты. А мы живём на первом этаже, да и окно ведет в темный переулок... — Врагов у тебя вряд ли набралось... — в слух рассуждал Осаму, становясь непривычно серьёзным. — Скорее кто-то увидел, что Федор-кун с Куникидой гуляет или в кафе нас с ним узрел. Значит, у похитителя счёты или с Куникидой, или с агентством. Последнее более вероятно.       Доппо удивился такому серьёзному настрою от Осаму. Но ничего не сказал. Решил, что суициднику просто нужны ещё руки, чтобы тот писал за него отсчёты. А с неспособностью отказывать у Достоевского... — Ты не волнуйся Ацуши-кун. — Дадзай широко улыбнулся, словно уже знал, кто преступник. Хотя если за дело берётся Дадзай, то можно даже не удивляться тому, что тот знал похитителя. — Хотя... Мне уже жалко похитителей... — Похитителей? — переспросил Ацуши, словно не замечая, как Куникида записывает в свой блокнот. — Хотите сказать их... Несколько? — Ага. И они уж точно тебя не поджидают у моста... — Тело Федор-куна будет лежать в реке, когда ты только отпустишь взгляд... — продолжил хмуро Рампо, за ним шёл директор. Ацуши и не заметил, как в комнате собралось почти всё агентство. Только Кенджи не было – он всё также работал в деревне. — Эх... Даже не стал членом агентства, а столько с ним мороки! — Найти его. — голос директора мог разрезать саму сталь. — Мы не должны допустить этого.       Это было своеобразным разрешением на то, чтобы силы агенства пошли именно на разыскивание Федора. Рампо взял записку, устало выдохнул, бубня что-то про то, что все они беспомощные дети, которые толком ничего не умеют. Он достал очки и через секунду, благодаря своей «способности» разузнал где оно находится. А после, вдруг неожиданно рассмеялся, громко-громко. — Невероятно! Не волнуйтесь, не нужно волноваться и плакать деточки! — всё смеялся он, Эдогава указал на дверь, все машинально повернули головы.       Через секунду дверь открылась, может, и вылетела из петель, но дверь показала удивительную стойкость. — Отпустите меня, блядь! Я вас топором расхерячу, сукины вы дети! — кричал явно Федор на непонятном никому языке. — Заберите этого дьявола! — взмолился крупный мужчина и опустил ну очень злого Достоевского на пол. — Вы не ахуели, случаем? Больно же! Вот найду топор, на мелки кусочки вас порублю, будете вместо дров в печке! — всё негодовал Федор, переходя на японский, не замечая того, что он в агентстве. — Разбудили в четыре утра! Если украсть собрались, нельзя чуть попозже! — Изыди! — Я вам сейчас изыду! Будете у меня сами на железном стуле сидеть. Апчи! — невыспавшиеся Достоевский потерял все своё самообладание. — Из-за вас заболел! Чтоб вы сдохли! Охренели совсем, я себе задницу отморозил! Апчи! — два похитителя испуганно сжались, а после просто упали к ногам (немного ошарашенного) директора. — Мы никогда не будем воровать! — взмолвелись одновременно они. — Будем соблюдать закон! Хотите, арестуйте нас, хоть убейте. Но заберите этого сумасшедшего! — Кто из нас тут ещё сумасшедший! — не замечая никого кроме этих придурков, закричал Федор. — В воду меня бросили с железным стулом! Хотя с тем, как учил меня плавать отец... Но не суть! Я сейчас вас порублю и сброшу в реку! — зло пыхтел Федор беря преступников за волосы. — Где здесь топор? Порублю к чертовой матери! Апчи!       Акико чуть не завизжала от счастья, подбежала и передала ну очень злому русскому топор. Посмотреть на эту резню! А этот новичок всё сильнее ей нравится. Когда ему в руки притянули топор, Федор очнулся и наконец заметил хохочущего Рампо, улыбающегося Дадзая и ошарашенных сотрудников агентства. Акико рядом сияла от счастья. Но когда директор бросил на неё пронзительный взгляд, Йосано забрала топор обратно. Похитители облегчённо выдохнули. — И чего вы тут облегченно вздыхаете? — тихо зашипел Федор, пиная их в носы. То ещё зрелище: жертва избивает своих же похитителей.       Русские всё же страшный народ. — Куникидушка-а! Смотри какой Федор-кун страшный! Правильно говорят: в тихом омуте черти водятся! — Я сейчас этих чертей засуну тебе в одно место..! — крикнул Федор всё так же пиная похитителей, последние уже смирились со своей участью, и спокойно принимали удары. От такого Дадзай аж присвистнул, но не перестал улыбаться. — Прости. — наконец сонный туман в глазах Федора рассеялся. — Не хотел. — Ничего! — рассмеялся Осаму, совсем не обидевшись на сонную белиберду Доста. — Страшный народ, эти русские! Избиваешь своих же похитителей, ха-ха! — Меня столько раз похищали, что я уже со счета сбился. — глядя как директор связывает чуть ли не плачущих преступников, сказал Достоевский. — Хотя утопить меня ещё не пытались. — А идея то хорошая! Утопиться с утяжелителем за поясом! — мечтательно протянул Дадзай, на что получил подзатыльник от Куникиды. — Федор-кун, он меня бьёт. Фас на него с топором! — Эй! Он тебе не собака! — закричал Доппо надевая на Федора ушанку. Куникида старательно делал вид, что не был свидетелем довольно интересной сцены. Мало ли, что возможно в полусонном состоянии. — Федор-кун, у тебя огромные мешки под глазами! Бледный-то какой! Марш спать! — У-у, Куникида мамочка... — сладко протянул Осаму. На что Достоевский лишь широко зевнул, а после упал в обморок. А Куникида не удостоил его и взглядом, лишь подхватил Федю. — Какой лёгкий... — прошептал он и понёс в известном только ему  направлении.       Дадзай поглядел на преступников, которых уже забирала полиция. Эти похители плача протянули руки и послушно пошли за служителями закона. И всё же, что им Достоевский такого сказал, что аж сами притащили того обратно? Осаму вспоминал, как многие похитители не выдерживали и суток с ним. Неужели и Федор как то сломал их?       Ну нет. Это же обычный ребенок, без способностей – просто, скорее, надоел.       «Вспомни себя в 14, — сказал надоедливый голос в голове. Было бы у него лицо, точно усмехнулось. — Может и он такой? Кто знает?»       Да нет. Это самый обыкновенный гражданский. Которому предстоит пройти вступительный экзамен.

***

      В полицейском участке стоял самый настоящий хаос. Двух похитителей, которых привезли только вчера нашли мертвыми в камере. И, главное, никаких следов взлома нет. И физических повреждений тоже: ни дырки в голове, ни перерезанной сонной артерии. Просто, лежали они на холодной земле истекая кровью. А кровь то свежая, умерли относительно недавно. Но как?       — Свяжитесь с агентством!

***

      Не только в участке был самый настоящий хаос. Куникида опоздал на целую секунду! Дадзай в шоке – все в шоке. А когда тот ещё ворвался с криком: «Йосано!» То все вообще не знали куда себя девать. Но после, когда они заметили на руках дрожащее тело, то поняли в чём дело. Это тело периодически чихало и тряслось, всё сильнее сжимая рубашку Куникиды. Да и сам Доппо выглядел каким-то... Рассеянным и одновременно сонным. — Кто-то упал? Сломал кости? Заноза? — весёлым тоном перечисляла она, отзываясь. Но после, как увидела дрожащего Достоевского на руках у детектива, нахмурилась. — Искупался в холодной воде – вот результат. Пошли за мной. —  Куникида дотащил (ну очень лёгкого) Федора до койки. Акико выпроводила Доппо за дверь и принялась за осмотр больного.       Куникида нервно листал блокнот: вот черт, это никак не вписывалось в его планы! Бегло записывая то, что у Федора иммунитет очень слаб, он и не заметил как к нему подбежали Дадзай и Атсуши. — Не до твоих шуточек, Дадзай. — отрезал он, как только Осаму открыл рот. — Как так получилось, Куникида-сан? — Я отнёс в комнату. Очнулся он не скоро, где-то в 3:56:16. — начал свой рассказ Куникида тяжело вздыхая. — Ещё и нёс какую-то чепуху. Повторял постоянно: «следов нет». Я не понял, что за следы. Подумал – ребёнок же, может кошмар. Пытался разбудить, всё тщетно. В 7:34:23 у него поднялась температура. Хотел сбить сам, да не получилось. Ровно в 8:00:01 я ворвался сюда. В 8:02:34 взяла Йосано на осмотр. Прошло 5 минут и 29 секунд.       Все считали, что даже часы не достаточно точны, в отличие от Куникиды. — Лихорадка. — сказала одно единственное слово Йосано, как только открыла дверь. — Способность моя здесь бесполезна. Даже если по кусочкам соберу – температура останется. — она сняла перчатки, явно разочарованная этим. — Я беру недельный отпуск. За это время, в больнице я смогу поставить Федор-куна на ноги. — Хорошо... — даже слишком тихо сказал Куникида.       Топот множества ног. Врачи в белых халатах увозят бледного Фёдора. — Убиты..! — всё тихо бредил он, постоянно ворочась в некой полудрёме.       Дадзай рядом убрал телефон, а когда до него дошли слова Достоевского, то ещё сильнее нахмурился. — Алло. — каким-то потусторонним голосом сказал Куникида. — Скоро будем. — Куникида-сан..? — Похитители Федора, — Доппо поправил очки, — убиты.